金閣寺

Противоречивое впечатление от знакомства с автором. Видимо надо прочитать что-то еще чтоб определиться. Морально-нравственный и этический эксгибиционизм мало интересен, впрочем как и любой другой. Зацикленность на себе, болезненная мнительность, отчаянная потребность в одобрении и принятии, высокомерие и бессилие - но все это уже давно рассказанная история, и гораздо талантливее и пронзительнее. В творчестве японских писателей часто бывает много физиологизма, но какого-то по-японски вычурно-стыдливого (как-то ухитряются совмещать), а тут по-европейски открыто, выворачивая и тыча в лицо... не понравилось. Искала тонкий психологизм.... не удалось... претензия рассказчика на знатока душ, самомнение не основанное ни на чем.

Вершина Прекрасного – Вершина Пустоты
Кажется, все романы Юкио Мисимы отражают его жизнь, как зеркало, а все его поступки и действия в жизни реальной, странные и даже неслыханные, - являются литературой. Роман любого другого писателя о сенсационном событии можно было бы считать примером конъюнктурной литературы, эксплуатирующей известную тему. Но не в случае Мисимы. Писатель словно увидел в буддийском послушнике, решившем в 1950 году сжечь Золотой храм, своего двойника, и написал книгу о… себе?

Длинный и многословный роман «Золотой храм» задаёт всего один вопрос «Что не так с Мидзогути?» В чём причина его поступка? Физический недостаток, родители, подавляемая гомосексуальность, месть настоятелю, личная теория («прекрасное совершенно когда оно уничтожено»), поражение Японии во Второй мировой войне? Ни одно из перечисленного, всё вместе, нечто иное? Исчерпывающего ответа не будет, наверное, и невозможно дать логическое объяснение иррациональному поступку. Поэтому «Золотой храм» напоминает коан – загадку для читателя, без отгадки. Единственное, что убедительно доказал автор – деяние Мидзогути было осознанным и тщательно подготовленным поступком, это не порыв и не результат временного помешательства. Но в этом контексте парадоксально само существование романа-исповеди: перед кем отчитывается Мидзогути, кому он объясняет свои мотивы – а это именно объяснение, причём ретроспективное, после деяния.

Образ Мидзогути как «интеллектуального чудовища», а равно и его деяние, сами по себе не уникальны: кого во второй половине 20-ого века удивишь духом нигилизма и анархическим индивидуализмом, - но есть у Мидзогути одна особенность, отличающая его от антигероев европейской литературы: отсутствие чувства юмора и самоиронии. В этом смысле можно предположить, что «Золотой храм» является одним из самых читаемых произведений японской литературы в мире, поскольку соответствует стереотипу иностранцев о «серьёзном» стремлении японцев к трагедии.

«Никто из людей не в состоянии меня понять», многократно повторяет главный герой. Но в действительности за этими словами скрывается нечто иное: Мидзогути совсем не хочет быть понятым. Когда в финале романа отец Дзэнкай ненароком разоблачит сущность героя - «К чему мне заглядывать в твою душу? Все написано у тебя на лице», - станет ясно, почему: понимать – нечего. Мидзогути обыкновенная посредственность. Даже не ничтожество, как Касиваги. И тот факт, что герой «знает себе цену», вовсе эту «цену» не повышает: осознанная заурядность не перестаёт оставаться заурядностью. Но услышать нелицеприятную истину о себе от постороннего человека для высокомерного Мидзогути невыносимо.

Пустоту требовалось чем-то наполнить. Можно ли наполнить её, уничтожив красивейший храм, – вопрос открытый: «Золотой храм» - роман о причинах, а не о последствиях.

К собственному удивлению «Золотой храм» я прочитала за один присест. Не могла остановиться. По большому счету произведение представляет собой непрерывный поток сознания. А значит, любой перерыв таит в себе опасность потерять нить рассуждений автора.

Несколько дней после прочтения я задумчиво смотрела на обложку и решительно не знала, что писать в рецензии. Я не знаю до сих пор.

Для меня «Золотой храм» - история мотылька, летящего на пламя. С той только разницей, что мотылек способен погасить очаровавший его огонь навсегда Прекрасное, которое постепенно гипнотизирует и поглощает Мидзогути без остатка – одно из тех проявлений Красоты, которые человек не в силах перенести. Добавьте сюда непреодолимую тягу героя к неизбежности и поэзии Танатоса, и финал романа становится очевиден. Впрочем, он предсказуем с самого начала. Прекрасное мешает Мидзогути найти точки соприкосновения с реальностью и он решается на Деяние, которое по сути своей элемент шокотерапии. Вот только Прекрасное бестелесно и не перестанет существовать в сознании героя, так что его попытки убежать от него лишены смысла.

Могу сказать, что прочувствовала это произведение и не могу не признать, что многие мысли автора посещали и мою замороченную голову. Только вот я не доросла сотворить из всего этого роман)

Роман в первую очередь глубоко психологический, так что сопровождающая его статья о скандальной жизни автора меня не удивила. Впрочем здесь также немало философии, которая с начала времен шествует рука об руку с психологией.

ИТОГО: Я чувствовала себя хирургом, который препарирует мозг автора – не самое приятное ощущение в жизни. Хотя авторскую концепцию и видение мира нахожу интересной и думаю познакомиться и с другими его произведениями… в длительной перспективе.

P.S. Япония, такая Япония…

Японская литература (как и искусство Японии в целом) является для меня настолько отстранненым, словно покрытым защитным стеклом, разбить которое раньше мне не хватало смелости, либо желания.

Мой путь начался с Исигуро "Не отпускай меня", а теперь продолжил свое путешествие работой Юкио Мисима "Золотой Храм". Но перейдём ближе к самому произведению.

"Золотой Храм" с первых страниц вызвалу меня отклик, так как слог автора можно сравнить с рекой, когда она находится в спокойствии и сильное течение её не тревожит. Вот и сам Мисима (и разумеется не менее прекрасноый переводчик) строит свою мысль столь плавно, что хочется окунуться в историю, вжиться в неё.

Удивительным является и то, что практически на каждой странице мы встречаем упоминание Золотого Храма, что создаёт ощущение его вечного присутствия в мыслях не только главного героя, но и в мыслях читающего. Я словно сама наблюдала издалека за переменами Храма, которые непрерывно связаны с переменами внутри Мидзогути.

Что же касается героев на страницах книги,то здесь я испытывала всю неоднозначность японской литературы. Я одновременно любила и ненавидела главного героя, а в каких-то моментах мое отвращение к нему не знало пределов. Для меня данный факт является скорее плюсом, так как любая эмоция для меня во время чтения это показатель сильного произведения. Ведь куда хуже, если читатель не испытывает никаких ощущений во время погружения в историю.

В этом месяце я познакомилась с прозой японских авторов: первой книгой была адаптированная театральная постановка «Пока не остыл кофе», а второй - Золотой храм. Если первое произведение - современное, затрагивающие отношения между людьми и их страхи потери любимых, то роман Мисимы - классический роман, проникающий в глубину души обыкновенного, «невидимого» человека. Одного из нас, но с вулканом страстей, зреющих и рвущихся наружу. Настоящий тихим омут, отражающий Золотой храм.

В романе два главных героя: монах и его храм. Кинкакудзи как нареченная невеста был избран для Мидзогути с самого его рождения. Кинкакудзи ревнива и не отпускает застенчивого молодого человека, заикающегося и неуверенного в себе.

Мидзогути одержим красотой, однако он ищет правду и смысл нашего мира. Ему встречаются разные люди: и каждый оставляет след на его жизни и на его поступках. Школа буддийских монахов напомнила мне семинарии из русской классической литературы: многое всё же схоже во всем разнообразии стран на нашей планете.

В произведении достаточно много необычных сцен, которые передают японский колорит, и просто необходимы для ознакомления. Автор передает тяжелые эпизоды жизни Мидзогути как есть, без прикрас. Язык произведения, заволакивая туманами японских островов, позволяет остановиться и перенестись во времени и в пространстве.

Также мы увидим, что не только негативные поступки влекут к беде, но и попытки помочь. Мы познаём одержимость, нарастающую и вспыхивающую как костёр в Золотом храме. И мы не сможем удержать героя от поступков, к которым вела его судьба, совершенно нет.

Не уничтожайте ваш Золотой храм, научитесь его любить!

Листок срывается с дерева, падает на зеркальную гладь тихого озера и, мерно покачиваясь, плывет по спирали. Будьте уверены, японцы найдут не меньше полусотни толкований для этого явления.
Мне нравится Япония - со всеми ее аспектами жизни. Необычная для меня культура, образ жизни, образ мышления притягивают и, хотя многое остается для меня непонятным, все же не отталкивают от себя, позволяя и дальше наблюдать со стороны.
"Золотой Храм" - пример искаженного мышления. История, в основу которой легли реальные события сожжения храма психически неуравновешенным монахом. Я подумала - насколько автора должна была зацепить эта ситуация, что он написал книгу от лица того, кто решился на подобное. И написал не с точки зрения действия, а с точки зрения мыслей и того пути, в конце которого в какой-то миг забушевало пламя.
Рассказ ведется от первого лица юноши по имени Мидзогути. Он заикается, и этот дефект причиняет множество страданий. И здесь мне снова стало любопытно - не будь у персонажа этого недостатка, пошел бы он по пути уничтожения? Отец всегда рассказывал мальчику о Золотом Храме - и в сознании ребенка возникло Прекрасное нечто. Умирая, отец привозит сына в храм. Вам случалось мечтать о чем-то, желать или представлять с такой силой, что сердце сводило? Увы, реальность всегда идет в разрез с нашим представлением, и здесь - не в лучшую сторону. Первое впечатление от Золотого Храма у героя было примерно никаким - сплошное разочарование. Мне кажется, именно этот момент стал началом пути, в конце которого разгорается пламя.
Мидзогути становится послушником в Золотом Храме, и первое впечатление уже давно не вспоминается - он вновь видит Прекрасное. Жизнь будто выравнивается, но не деле путь уже свернул. Мидзогути заводит друга - единственного, свою полную противоположность, и даже удивительно, как столь разные люди могут быть вместе. Тонкими линиями Золотой Храм пронизывает все вокруг - в женщинах герой видит отголоски Прекрасного, пытаясь разгадать и приблизиться к нему, но всякий раз лишь разочаровывается.
Надо отметить, что Мидзогути - персонаж весьма неудобный для симпатии читателя. В нем с трудом можно отыскать крохи доброты, зато много равнодушной злобы, весьма мерзкого чувства. К яростной злости легко испытать ненависть, к расчетливой - негодование, а вот к равнодушие липнет только равнодушие. Попытки героя приблизиться к Прекрасному напоминают ситуацию, когда кто-то пытается красивую и хрупкую вещь схватить грязными, липкими руками.
Я не отношусь к категории людей, что будут оплакивать разрушенное здание. Мне подобного не понять. Оплакивать дом - да. Я больше ценю жизни, чем здания. Можно возразить, что Храм - дом божественный, но я в это не верю. Потому трагедия книги до конца меня не задела, не тронула. Мне не понять и одержимость героя Прекрасным (именно Храмом), по итогу перетекшая в желание уничтожить. Но ценность книги от моей неспособности что-то понять или прочувствовать, ничуть не уменьшается, конечно же.

Мисима, моя любовь с первой книги. 320 страниц подготовки к Деянию и всего несколько страниц посвященных самому Деянию. Кто еще может так препарировать душу тянущуюся к Красоте, но сжигаемую внутренними противоречиями.
Виноват ли только Мидзогути в случившемся. Только ли его ненависть к окружавшим людям и его калецтво стали причиной приведшей к Деянию.
Свет - Цурукава, тьма - Кисигава. Но так ли все однозначно, каждый имеет светлое и темное, нет абсолютного зла и добра. Так Цурукава и Кисигава, имели светлые и темные стороны, но герой хотел видеть только одну их сторону, как и у Учителя, он не замечал его "хорошего", стараясь искать в нет только плохое. В очередной раз повторюсь, что героя просто не услышали, не захотели услышать. Ведь если бы начали с детства с ним говорить, пытались разговорить, проникнуть в его душу, он бы не стал таким. Учитель был занят больше своими делами чем уделял внимание послушникам. Иногда не достаточно читать сутры и разбирать коэны. Мать, мечтающая через сына получить то, что не удалось получить через мужа. Хоть ей и уделено немного внимания, но я очень хорошо представила ее.
Главная ловушка, в которую обязательно попадает урод, - это не отказ от противопоставления себя миру, а слишком уж большое увлечение этим противопоставлением. Вот что делает урода неизлечимым...
Мидзуготи отгородил себя от всех, и самым страшным для него стало уравнение его с обычными людьми. Он свое заикание возвысил и поднял себя намного выше простых смертных. Ему претило когда его хоть в чем-то уравнивали с другими людьми. Возможно поэтому его отношение к Красоте было именно таким.

Хоть книга не насыщена событиями, а больше идут ощущения и отношения героя к разным событиям и людям, книга читается легко и быстро. Наверное немаловажную роль здесь сыграл и великолепный перевод. Описания Храма, природы, обычаев, гор, Киото, все настолько понятно и доступно. Хоть я и понимаю, что менталитет японцев во много далек от меня, но как же приятно иногда окунуться в этот мир. И Мисима великолепный проводник по японской неприкаянной душе, душе несовершенного существа, который пытается отыскать свой путь в этом бренном мире, где красота спасает мир, а уродливые и убогие уходят в безизвестность, не оставляя после себя никакого следа. Возможно поэтому те, кого долгие годы не замечали и с кем не считались, пытаются уничтожением творений других рук возвеличить себя, прославиться пусть и такими поступками.

Очень много противоречий вызвала во мне эта книга. Обычно я все свожу к плюсам и минусам, но в этот раз так не выйдет. Когда я только начала читать, меня угнетали эти бесчисленные описания и метафоры, которые хоть и были красивыми, но убивали желаемое наличие сюжета. Более менее я начала чувствовать книгу, когда ГГ встретился со своими двумя главными друзьями. Четкой параллелью в моей памяти проассоциировался "Сансиро" у Нацуме Сосэки. Это было очень приятное воспоминание и аналогия.
Через всю книгу самыми яркими были три темы: война, вожделение и монашество. Они представлялись с самых разных сторон, позволяя нам прожить жизнь, которую мы никогда не знали. Ну, и конечно же Храм. Золотой Храм. Он преследует ГГ и все время предстает перед нашими глазами, из-за чего мы не можем в него не влюбиться. Но любовь тяготить героя, в буддизме все тягости от владения чем-либо и только избавившись от всего имущества, можно почувствовать себя свободным и счастливым.

С какой только стороны я не пыталась подойти к этой рецензии - роман, как вивисекция сознания, в котором болезнь разума надевает маску философии, тирания красоты или философский поединок Востока и Запада в душе Мидзогути?
Но, пожалуй, самым важным для меня откровением этой книги стало то, как эстетическое обаяние текста служит "троянским конём" для опасных идей. Про него и буду писать.
В первую очередь хочу отметить, что "Золотой храм" Юкио Мисимы - это не исторический роман о поджоге известного храма, а мучительное вскрытие психики человека, для которого прекрасное стало наваждением, проклятием и в конечном итоге оправданием для разрушения. Этот роман - блестящее и пугающее исследование того, как идея, возведённая в абсолют, уничтожает связь человека с реальностью и ведёт к экзистенциальному акту самоутверждения через уничтожение.

Чтение «Золотого храма» подобно созерцанию ядовитого, но невероятно прекрасного цветка. Его аромат кружит голову, а пыльца проникает в самое сознание. Юкио Мисима создал не просто роман, а завораживающую ловушку для души, где блестяще прописанное шизоидное расстройство главного героя облечено в такие ослепительные метафоры и столь пленительный язык, что ты, очарованный этой красотой, по инерции начинаешь думать: «Вау, как же это гениально...» — даже о самых разрушительных и больных идеях.

О чем роман:
В послевоенной Японии, в мире, где прежние идеалы обратились в прах, юный Мидзогути — заика, чья душа столь же неуклюжа, как и его речь, — находит пристанище в Золотом храме. С детства вскормленный мифом о его нетленной красоте, он делает Храм единственным собеседником, судьей и тюремщиком. Сквозь призму его восприятия, где сплетаются возвышенное и низменное, мы наблюдаем, как рождается чудовищный замысел, равный по силе акту божественного творения, но несущий в себе лишь тотальное разрушение.

Поэзия в романе как симптом болезни: Мисима не просто описывает шизоидный распад личности — он поет ему гимн. Его проза — это гипнотический поток, где каждая метафора отточена, как лезвие катаны. Заикание - вечно застревающий в двери ключ, а сложности с произношением слова - бьющаяся в клетке птичка. Разве не проникаешься сочувствием и эмпатией к герою после таких понятных каждому и ярких образов? Храм предстает то «сияющим призраком», то «кораблем, плывущим по морю времени», то «золотым самураем, облаченным в ночь». Эти образы настолько могущественны и эстетически безупречны, что читатель добровольно погружается в больное сознание Мидзогути, начинает дышать его воздухом и видеть его сны. И вот тут — главная ловушка. Очарованный этой поэзией, ты невольно начинаешь оправдывать его логику, ведь она облачена в столь прекрасные одежды. Ты ловишь себя на мысли, что понимаешь его порыв к разрушению, потому что он выражен с возвышенной, почти религиозной страстью.
Главный конфликт романа — это не борьба человека с обстоятельствами, а война внутри самой Красоты. Храм для Мидзогути — это Абсолют, который нельзя ни принять, ни отвергнуть, можно лишь уничтожить, чтобы присвоить. Мисима проводит нас по всем кругам этой адской любви: от благоговейного трепета до ревности, от желания обладать — к решению уничтожить. И каждый шаг на этом пути описан с таким лиризмом и проникновенностью, что мучительный бред начинает казаться единственно верным путем избранной души.
Я пишу эту рецензию в итоге как предостережение для неокрепшего ума: Именно это гипнотическое сочетание — безупречной эстетической формы и ядовитого содержания — делает книгу опасной для юного, ищущего сознания. Идеи о спасительности разрушения, о праве «избранного» на преступление во имя красоты, о презрении к «пошлой» реальности подаются здесь не как симптом болезни, а как глубокая, соблазнительная философия.

Я закрыла эту книгу с чувством, похожим на головокружение после долгого праздника. Я была зачарована. Зачарована каждым предложением, каждой выстраданной метафорой, каждым поворотом этой утонченной мысли. И в этом очаровании — мой собственный испуг. Потому что я почувствовала, как легко, поддавшись магии стиля, начать оправдывать тьму, которая прячется в его сердцевине. Это редкое и пугающее переживание — осознавать, что искусство может быть не просто зеркалом души, но и ее соблазнителем.

Вывод:

«Золотой храм» — это литературный феномен: книга, которая своей собственной красотой заставляет усомниться в этических основаниях. Это огонь, которым можно согреться, но можно и сжечь дотла всю свою моральную вселенную.

Итоговая оценка: 10/10. Гениальный, опасный и  незабываемый опыт.