Ciglītis

Не помню даже, когда в последний раз читала что-то более депрессивное и раздражающее. Книга не понравилась настолько, что в конце всё время откладывала чтение и считала количество оставшихся страниц. Жаль потраченного времени и денег.
От романа ожидала как минимум остросюжетности и приятного языка, но в итоге не получила ни того, ни другого. В сюжете есть напряжённые моменты, неожиданные повороты, но всё же ОЧЕНЬ мало для 820 страниц текста. Если точнее выразить свою мысль, мало даже не кульминационных поворотов, а событий в целом. Большая часть книги передаёт мрачное мировосприятие подростка, мама которого погибла во время взрыва в музее. Именно смерть матери становится отправной точкой его деградации, а совсем не картина, как гласит аннотация. К слову, картины вообще очень мало, сюжетная линия в этом отношении не проработана.
Рейтинг "18+" полностью себя оправдывает. Много о наркотиках, прямо руководство по применению какое-то. Вот только я не поняла, зачем нужно столько подробностей. Если бы я была подростком, вряд ли эта книга дала бы мне понятие, что наркотики есть разрушительное зло. Где же тогда заявленный в аннотации воспитательный роман??? В книге персонажи нюхают героин, клей, глотают таблетки, курят траву, и всё у них так легко потом происходит, вернее ничего с ними не происходит, живут себе дальше своей обычной жизнью.
Помимо наркотиков, меня возмутило большое количество мата. Очень важно отметить - неуместного мата. Есть страницы, где сложно отыскать нормальные адекватные диалоги. Неимоверно раздражали обкуренные мысли и потоки внутренней речи главного персонажа, странные "философские" рассуждения в некоторых местах. Язык варьируется от высокопарного до примитивного, что определённо тормозит чтение и напрягает.
Отдельно хочется отметить Бориса, друга Тео. В главах, где он появляется, возникало ощущение, что я смотрю какой-то второсортный американский боевик с русскими в главных отрицательных ролях. Слишком стереотипно и неправдоподобно.
Хотелось бы сказать что-то приятное о книге, но, к сожалению, ничего не приходит на ум. Разве что только описания антикварного дела, некоторые интересные подробности, о которых никогда не слышала.
В общем, рекомендовать эту книгу никому бы не стала. Странно, что так много о ней говорят...

До чего же трудно написать рецензию на книгу, если максимальную оценку ты даешь ей только за последние тридцать страниц. За прекрасные тридцать страниц, объясняющие всю нелепость предыдущих восьми сотен. За ошеломительные тридцать страниц искренности и рефлексии. Но их невозможно оценить отдельно, они хороши только в контексте всего прочитанного. И как быть? На протяжении всего чтения мне хотелось помыться от этой книги: такой она казалась неприятной, липкой, обычной. Но последняя станица изменила все…
Весна в Нью-Йорке, городе, где ветер уносит людей как палые листья, где через атмосферу вечного движения пробивается лик смерти. Тема смерти так и выглядывает через строчки. Зачем она приходит? Почему она случается именно с этим человеком? И это неотступное чувство вины выжившего, твердящего, что если бы он поступил или сказал по-другому, то близкий человек остался бы жив. О, эта вина!!! Творец множества искалеченных судеб, автор большинства разрушенных жизней. Она так прекрасна в глазах общества, так облагораживает и так губительна для человека. Со смерти весь роман начинается, ею продолжается, ею дышит… Смерть близкого является смыслообразующим фактором для всего сюжета, не было бы ее, все было бы иначе. И смерть готовит нас к знакомству с титульным главным героем.
Какой он, этот герой? Во-первых, он достаточно стереотипен: трудное детство, легкая наркомания, интеллигентная профессия. Такой герой характерен для современной американской литературы: он или журналист, или писатель, или актер, в общем, не чужд искусства. Я так часто это видела, что меня это раздражает. Во-вторых, он слаб, он потакает своим трудностям, он неспособен взглянуть в глаза сам себе, он жуликоват и вечно ищет себе оправдание. Непритязательная картина? О, госпожа Тартт заставит вас или полюбить его, или хотя бы сопереживать. И мне это не нравится.
Но он ли главный герой? Быть может, главный герой – это маленькая птичка, изображенная на холсте выдающимся мастером? Утерянный шедевр? Свет, нисходящий на зрителя? Воплощенное искусство. Шутка художника. Для меня в этом романе два главных героя – Смерть и Искусство. Оба этих героя – две стороны жизни. Жизнь немыслима без смерти и труднопреодолима без творчества. Без того мига вдохновения, которое пронзает человека, взирающего на шедевр. А что шедевр? Оголенный провод, свисающий с небес? И кто такой творец? Проводник чего-то высшего? Очень много вопросов и так мало ответов.
«Щегол» о том, что любой поступок может стать центральным в жизни, о том, что случайностей не бывает, что всякая мелочь имеет смысл. О том, что одно и то же событие может, как разрушать человека, так и делать его жизнь прекраснее. О том, что благие намерения не всегда служат добру, а неправомерные поступки не всегда ведут в пропасть. Он о том, что мир не может быть черно-белым. Ведь в нем столько оттенков. Как на, казалось бы, незатейливом полотне голландского мастера.
Роман с одной стороны прост и прямолинеен, а с другой в нем столько тропинок и ответвлений, о которых хочется порассуждать, что он представляется скорее глыбой, масштабной глубиной. У него легкий слог и длинная память. Даже спустя пятьсот страниц всплывают какие-то ассоциации с более ранними событиями, находятся все новые и новые параллели. В нем нет ничего пустякового, написанного ради объема. Каждое слово оказывается уместным, когда перевернута последняя страница.
Возможно, этот роман лучшее, что я читала за последние несколько лет, а может это и не так. Я не знаю. Я просто предложу его прочесть каждому и найти свой смысл в его строках.

"Описание начинается в воображении писателя, но кончиться должно в воображении читателя. Когда дело доходит до этого, писателю тут везет больше, чем создателю фильма, который почти всегда обречен показать слишком много, при этом в девяти случаях из десяти – застежку-молнию на спине монстра".
Стивен Кинг

Я редко пишу здесь рецензии, но тут меня, что называется, проняло.
Как всегда, с опозданием я приобщаюсь к бестселлеру Донны Тартт. Который оставил меня в недоумении. Есть вопросы и к роману, и к переводу.
Цитата в заголовке не случайна: именно такое впечатление о романе сложилось у меня по прочтении.
Начинается все замечательно: одинокий номер в Амстердаме, намек на художественный вкус рассказчика, некое преступление, сон о маме (в памяти всплыла "Белая голубка Кордовы")...
Меня затянуло в роман. Не смутили ни внезапная завязка первой главы, ни довольно странное явление картины, давшей роману название. Но дальше стало хуже, и намного.
Как сказал в конце самый симпатичный мне персонаж, Хоби, «... “О, мне нравится универсальность образов этой картины” или “Я люблю это полотно за то, что в нем отражены общечеловеческие ценности”». Он говорил это с улыбкой, но я могу повторить то же самое с каменной физиономией. Ибо да, в книге затронуты "глобальные" темы: терроризм, уничтожение уникальных культурных памятников, размышления о месте Америки в мире, жестокое обращение с животными, вопросы терпимости, бытовое насилие, безжалостность и метания подростков, пустота и тщетность бытия наркоманов... Но все это – как бы к слову.
Описывать Донна умеет, не спорю. Присмотримся же внимательней, кого (и что) именно.
Главный герой, Тео Декер, – бледное, беспамятное и довольно инфантильное существо, которое начинает словоблудить, едва появившись в поле зрения читателя. Сперва ты внимаешь ему с интересом, затем немного утомляешься, а с появлением в сюжете алкоголя и наркотиков начинаешь подозревать, что невменяемые монологи Тео – просто бред, который он бормочет, обдолбавшись. Большую часть романного времени Декер просто себя не помнит, а в остальную красиво страдает по маме, неловко, но старательно отжигает с друзьями-отщепенцами, грабит нелюбимых мачех, сбегает, а затем дешево эстетствует, не забывая пересыпать речь именами художников и писателей, названиями брендов и антикварных стилей, и спускает тысячи долларов на "таблетосы". Интересно, что с ним сталось бы, не попади он так удачно в "Хобарт и Блэквелл"? Был бы Тео, скажем, офисным планктоном или тем несчастным, который "штампует проездные карты, сидя в будке на платной трассе"? Но нет, такой расклад автору не интересен.
Почти сразу в процессе прослушивания книги у меня возникло чувство, что я смотрю раскрученный голливудский фильм. Режиссер – по меньшей мере Финчер, исполнитель главной роли – масштаба Ди Каприо. Дорогие декорации, качественная пленка, звук "Долби Сурраунд". И вроде все на месте: драма, оказавшая воздействие (разрушительное, подчеркивает Тартт) на личность героя, тайна, пронизывающая его жизнь, некий культурный багаж, одиночество, невзаимные чувства... Наркозависимость, наконец. Но... "Картинка" на уровне, а вот содержание подкачало.
Чтобы из всего перечисленного получилась непростая история в духе Каннингема, героям Тартт не хватило честности, да и душевности тоже. До шокирующих, неприглядных, но цепляющих текстов Уильяма Берроуза Донне тоже как до Луны. Ее герой – не битник, а филистер в худшем смысле этого слова. Часто в романе разные люди (и он сам) говорят о незаурядном уме и способностях Тео, но из текста вовсе этого не следует.
При этом я не могу сказать, что герои прописаны плохо. Мне понравились швейцар Золотко и его коллеги, Велтон Блэквелл и Хобарт, Пиппа. Впечатляют взаимоотношения и достоверность семейства Барбур. Ужасает разухабистая захудалость квартиры в Вегасе, куда вместе с папашей попал главный герой. Мне пришелся по душе господин Павликовский – со всей его "русской" стереотипностью и наглым враньем, с воровскими ухватками, но искренним желанием защитить Тео – даже ценой собственной тощей шкурки. Только поэтому я ставлю книге "троечку". Не слышу я ее тихого шепотка: "Эй, ты, малый, да-да, ты. Я твоя, я была создана для тебя". Возможно, потому, что мне совершенно не близок такой взгляд на жизнь, как у Тео: "Мы не можем выбирать, чего нам хочется, а чего – нет". Он позволяет слишком уж многое списать и оправдать. А этот милый мальчик, на минуточку, едва не лишил доброго имени тех, кто проявил к Тео участие. Это, согласитесь, посерьезней, чем таскать мелочь из чужих квартир.

"Я испытываю к переводчикам глубочайшее почтение, благоговение, можно сказать. Они настоящие дипломаты мира прозы, послы историй. Я думаю, иногда переводить эту прозу – мучение, но многое зависит от языка, на который осуществляется перевод".
Ларс Сааби Кристенсен

На разных ресурсах долго и многословно восхваляли переводчицу. Скажу кое-что и я. Да, я в курсе, что по Сети гуляет отсканированная версия романа. Вполне возможно, что мою аудиокнигу Игорь Князев начитал именно по ней. Потому что два ляпа из скана в ней прозвучали. Но... Я думаю, что не бывает дыма без огня. Поэтому оставлю здесь образчики гениального перевода.
В первой же главе мое ухо царапнула строчка: "...я глядел в окно на диспептичные офисные лица".
Рискуя показаться снобом, я все же процитирую Нору Галь: "И каков, по-вашему, с виду жених, если он «высокий, элегантный, диспептический»? Всякий ли поймет, что жених страдает несварением желудка? И как это связано с элегантностью? Но может быть, dyspeptic здесь просто «худощавый»? Какова сестра сего загадочного персонажа, если она «была… тощей, как ее брат, диспептичной и крайне элегантной»! И как соотносится все это с «желчным диспептическим взглядом» еще одного персонажа – «маленького профессора»?"
Как оказалось, это первая ласточка. Потому как дальше меня ожидали "частокол домиков", "перемаршрутизированные рейсы", "живительные чпоки теннисных мячиков", "тишина, отдающая финальностью", "рефлективные дерганья", "монахи в диковинных временных поясах, безустанно молящиеся о спасении мира", "картина, исполненная (загадочным образом) такого смертоносного и ритуализованного ужаса", и прочее. Наверное, со времен Норы Галь наш язык претерпел значительные изменения, и не в лучшую сторону.
Тео Декер заявлен как персонаж из "верхушки среднего класса, даже несколько posh", поэтому "он очень хорошо говорит".
Проверим?

Возле металлоискателей стояли спецназовцы с ружьями — в камуфляже, навытяжку, оглядывают толпу холодными взглядами.

...на Геральд-сквер танцевала труппа гавайских танцоров в набедренных повязках и соломенных юбках.

...повинуясь течению этой запруженной антиквариатом заводи, вдали от фабричной, проклеенной эпоксидным клеем версии мира.

...как мы с Борисом сидели на заднем сиденье “лексуса”, когда отец прогонял машину через мойку.

...и каналы отяжелели, заблестели кислородным блеском.

...если я оставлю на их автоответчике сообщение, сообщив, что я американский гражданин и хочу признаться в убийстве.

Я так и застыл, сидя на кровати с недоеденной тарелкой еды на коленях.

Потом часа два или три я лежал, с трудом сдерживая тревогу, закрыв глаза рукой, чтоб свет не бил в глаза, хотя никакого света и не было.

– Нет, ну правда, – я упорно гнул свою мысль...

...вместо вечеринок и девушек из эскорт-услуг – суп из консервов, укол пенициллина...
Пенициллина? Серьезно?

Вдруг внезапно я остановился.

Но извести или потерять бессмертную вещь – переломать связи посильнее временных – значит расцепить что-то на метафизическом уровне, распробовать до жуткого новый вкус отчаяния.

Ты всю оставшуюся жизнь будешь искать или стараться как уж угодно повторить те самые, первые образы, от которых у тебя треснуло и надломилось сердце?

Также Декер с подачи Анастасии Завозовой довольно бессвязно выражает свои мысли:

Он обычно ходил по комнате и декламировал "Аннабель Ли" дурацким голосом, чтобы меня побесить. Потому что знал, что мне это нравится.

Вымученные улыбки, расписываешься трясущейся рукой, опускаешь очередные жалюзи, ложишься на еще одну незнакомую кровать в незнакомой комнате, которая вертится вокруг меня, облака и тени, тошнота почти что до облегчения, чувство, что я умер и попал на небо.

Диалоги тоже радуют вменяемостью:

–Ты что, мне не доверяешь?
– Да, но…
– Ну и все. Уж доверься мне, пожалуйста. Ты – покупатель, – нетерпеливо прибавил он, когда я ничего ему не ответил.

Такого по всей книге очень много. Все цитировать не буду.
Раздражали постоянные перескакивания с прошедшего времени в настоящее (как я понимаю, это автор постаралась), а из-за "оназмов" иногда было сложно понять, о ком говорит герой (о маме или старушке, отмечающей именины, о маме или Пиппе?).
Но для меня это показатели, что книги этого издательства (и в таком переводе) читать не стоит.
И вообще, Тартт – явно не мой писатель. Пойду почитаю Дэна Симмонса.

Это вторая моя книга Донны Тарт после "Тайной истории". На самом деле я люблю читать такие книги - объемные жизнеописания, написанные простым языком. Они легко и быстро читаются, сюжет увлекает, особых ляпов тоже нет. Но странное дело - по прошествии буквально пары месяцев сюжет и все впечатления от книги буквально испаряются, не остается даже легкого осадка. И уже невозможно становится вспомнить кто там был, что делал, куда ездил, кого любил.
Поскольку я закончила читать книгу совсем недавно, впечатления еще свежие. Надо сказать, что в прошлой книге Тарт мне больше всего понравились декорации - сонный университетский городок, старомодная квартира близнецов. Удивительно, но и в "Щегле" самым запоминающимся героем мне показался Нью-Йорк. Читая книгу, я как будто побывала там, прошлась по Пятой авеню, зашла в Центральный парк, в музей. Город в книге получился невероятно живым, дышащим, реальным. А вот все остальное вызывает настолько мало эмоций, что даже удивительно - вроде бы такие драмы в жизни Тео происходят, буквально одна за одной, но все они как-то не трогают, не вызывают чувство сопереживания герою. Мне, конечно, было приятно читать о Попчике, об Энди с его потусторонним голосом и страстью к кофе, но таких моментов и персонажей за всю книгу совсем немного. Я так и не смогла понять - кто такой Тео, какой он, каков его характер, его мысли, его мотивы. Для меня он не раскрылся. Точно также как и главные герой в "Тайной истории" - просто "Я", наблюдатель со стороны.
Безусловно, Донна Тарт талантливый интеллектуальный писатель, хорошо владеющий языком, точно выражающий мысли. Но чего-то ее книгам, на мой взгляд, не хватает - может глубины, может надрыва, может пропускания событий, о которых она пишет, через себя. Но эта история со всеми ее хитросплетениями, подозреваю, очень быстро выветрится у меня из головы без следа, хотя удовольствие при чтении все же доставила. Но вот эти потуги на мораль в конце - это уж точно было лишним.

Кажется, я испытала всю гамму чувств во время прочтения этой книги, моё мнение менялось каждые сто страниц, начиная от недоумения (эээ, что здесь увлекательного?), продолжая полным погружением в повествование (даже пришлось везде таскать с собой эту тяжесть, что на меня вообще не похоже), отвращением (сколько можно описывать пьянки и наркоту?), восхищением (антиквариат, хранящий в себе историю богатых семей!), опять недоумением (где философия, над которой я могу задуматься?) и, наконец, заканчивая полным удовлетворением (вот же она, философия, на последних пятнадцати страницах для таких как я!). В общем, для современной литературы, которая в моем мире никогда не будет лучше классики, очень достойно, язык хорош, сюжет тоже приличный - твердая четверка!

Очень интересно читать про деятельность Хоби в антикварном магазине и схемы продаж, которые использовал Теодор (почти как в "Дамском счастье"), и невероятно круто переплетается сюжет картины, её история и судьба автора с жизнью главного героя, который и является тем самым щеглом на привязи: несчастным, увязшим, зависящим, покорным.

Я давно чувствую одну вещь: мне в жизни ужасно не хватает красоты (здесь с Теодором мы делим одну и ту же зависимость). Я устала от агрессии и злобы, я хочу много-много красоты вокруг, даже несмотря на количество тайн и неожиданностей, скрывающихся за ней.

P.S. Данная цитата сейчас ни капли не отражает моё настроение, но отчего-то я не могу не согласиться с этими мыслями:
"... плевать я хотел, что там говорят люди и как часто и как уверенно они это повторяют: никто, никто и никогда не убедит меня в том, что жизнь - это главный приз, величайший дар. Потому что вот вам правда: жизнь - это катастрофа. Сама суть нашего существования, когда мы мечемся туда-сюда, пытаясь себя прокормить, обрести друзей и сделать что-то там еще по списку - есть катастрофа. Забудьте вы все эти глупости в духе "Нашего городка", которые только и слышишь отовсюду: про то, какое это чудо - новорожденный младенчик, про то, сколько радости сокрыто в одном-единственном цветке, про то, как неисповедимы пути, и т.д. и т.п. Как по мне - и я упорно буду твердить это, пока не умру, пока не рухну грязь своей нигилистической рожей, пока не ослабею настолько, что не смогу и ни слова выговорить: уж лучше не рождаться вовсе, чем появиться на свет в этой сточной канаве. В этой выгребной яме больничных кроватей, гробов и разбитых сердец. Ни выйти на свободу, ни подать апелляцию, ни "начать все заново", как любила говаривать Ксандра, путь вперед только один - к старости и утратам, и только один выход - смерть".

Книги, как и любые шедевры искусства, переживают поколения. Людей, эпохи, войны, переживают любовь родителей и новые успехи в технологиях. Эта книга как раз их таких шедеврах. Это шедевр о шедевре.

Карел Фабрициус, его "Щегол" и Дона Таррт стали проводниками в моё бессмертие:

Всё удивительное об этой книги было сказано до меня. Пулитцеровская премия, прекрасное оформление от издательства Corpus, обсуждения на форумах и за ночными беседами. Популярность книги набирает обороты. В книжном самые большие кипы привезенных книг с Щеглом на обложке: еще не распакованные, птица выглядывает в прореху обёрточной бумаги.
И какое детское счастье не знать ничего выше перечисленного и в один летний день получить большой важный совет от светлого человека погрузиться в жизни главных героев.

Про что надо сказать обязательно, что было действительно удивительно в этой книге - описание. Если вы не были в торопливом утреннем Нью-Йорке, или предрождественском дождливом сыром недружелюбном Амстердаме, или не проводили ночей в раскатистом Лас Вегасе, прочтите эту книгу. Глазами главного героя вы увидите, услышите, почувствуете эти города.

Описание внутренних переворотов и передача состояния внутреннего "Я" - снимаю шляпу. Это же всё про меня, Уважаемая, как Вы залезли ко мне в голову и умудрились увидеть, как я задыхаюсь, реву белугой, горе накатывает волнами, голос трескается, спать хочется постоянно (как разновидность тоски). Как Вы умудрились это всё написать простыми монологами, так сочно, так верно и так непафосно, непретензиозно!

Произведение грандиозно. Да, 800 страниц. Но ты их растягиваешь, смакуешь слог, глубину рассказы (спасибо переводчикам!).
Да, мысли многие до такой степени не отображают моё видение мира, последняя глава так вообще расстроила своими взглядами. Но это огромная работа, это отличная книга. Читайте!

История о мальчике, который в тринадцатилетнем возрасте потерял маму при взрыве в музее. Образ мамы - идеальной женщины, терпеливой, любящей, чувственной - навсегда остался в памяти Теодора. На протяжении всего своего рассказа он вспоминает маму, скучает по ней.
Из музея Тео выходит с кольцом и картиной известного голландского художника Карела Фабрициуса "Щегол". Кольцо парень сразу отдал своему будущему другу Хоби, а картина на многие годы закрутит жизнь Теодора в неприятный водоворот событий, постоянные мучения и панику. Почему бы не отдать картину сразу и не важно кому - полиции, ценителям искусства миссис Барбур или Хоби? Ведь чем дольше, тем сложнее набраться сил и не попасть под подозрение.
Переживания по поводу этой небольшой шедевральной картины будут сопровождать Тео всю жизнь. После переезда из Нью-Йорка в Лас-Вегас к своему отцу, он ввяжется в плохую компанию в лице своего друга, украинского эмигранта, Бориса. Отдых ребят будет состоять из наркотиков и алкоголя. Жутковато и страшно наблюдать за их развлечениями. Самое грустное то, что отцу Теодора было наплевать на жизнь мальчика, его интересовали лишь деньги.
Казалось бы, после гибели отца и переезда обратно в Нью-Йорк к Хоби жизнь Теодора должна наладиться: спокойный дом, учеба в престижному вузе, далее - работа в антикварном магазине, помолвка с Китси. Только вот Тео и в дальнейшем тянет к употреблению наркотиков.
Однажды под Рождество жизнь Тео меняется еще круче - он снова встречает Бориса, который раскрывает одну ошеломляющую тайну. Далее последует путешествие в Амстердам, которое в последствии поменяет жизнь главного героя.
Образ Тео мне категорически не понравился. Да, период взросления был сложный, но это увлечение наркотиками.....
Борис - интересная личность в книге. Друг Тео со времен жизни последнего в Лас-Вегасе, парень из непутевой семьи, украинский эмигрант, сам вырос таким же непутевым, как и его отец. Именно Борис "помог" увлечься алкоголем и наркотиками, именно он сыграл ключевую роль и поиске картины и ввязал Теодора в неприятности в Амстердаме.
Автор уделила много внимания выходцам из бывшего СССР. Я была очень удивлена, что среди эмигрантов фигурировали по большей части украинцы. Конечно, переводчику минус за "на Украине", но в целом хорошо видно, как в США видят и воспринимают выходцев из бывшего СССР.

Вы знаете, мне не понравилась эта книга. Я бы ее не рекомендовала к прочтению.
Может быть, я недостаточно прониклась, может быть, мне недоступны какие-то области.
Не знаю точно почему, но я читала ее без удовольствия, без восторга, да и без смысла.
На мой взгляд, она пустая, она не способна тронуть и что-то сокровенное поведать. Автор попыталась наполнить ее смыслом, глубокой тайной, она хотела исцелить читателей и своего героя с помощью искусства, показать истинные ценности, свет, ведущий наши души по этой бренной земле, но, видимо, лично я бесчувственный сухарь.
История сама по себе даже какая-то «восковая», лишь оболочка напоминает реальность, внутри пустышка. Как–то так.

последний месяц эта книга выглядывала изо всех щелей и окошек, смотрела на меня своими птичьими глазками, щебетала восторженные отзывы и манила-манила-манила

я сдалась в воскресенье ближе к вечеру, во вторник в три ночи я закрыла последнюю страницу и выдохнула.
это были сложные 1700 айфоновских страниц.
вообще такая история происходит со мной редко, мне дичайше восхитило КАК написана эта история, я упивалась языком, образностью и харизмой, мне было правда ИНТЕРЕСНО читать все эти антикварные штучки и все в этом духе.
но меня начинало мелко потряхивать от поступков, мыслей и жизненных выборов главного героя. и, нет, я не могу оправдать его.
никакая трагедия не должна ломать человека настолько, он же всю жизнь прятал свой слабый и порочный характер за саможалением и тоской по ушедшей матери.
Тео, хотелось крикнуть мне прямо в его обдолбанное ухо, ты можешь горевать по маме, ты можешь думать о ней, но курить траву, глотать таблетки и бродяжничать во имя смерти дорогого человека -подлость по отношению к памяти о нем.

но это сантименты. если вкратце, то история такова - жил был мальчик и была у него волшебная, во всем самая лучшая мама. она любила живопись, хорошие рестораны и людей. ну и больше всего своего сына - Тео
а потом, во время их случайной экскурсии по музею, происходит терракт. мама погибает, а оглушенный мальчонка, пытающийся выбраться из завала, сталкивается с умирающим стариком, которого видел в этом музее за пару минут до взрыва с необычайно красивой внучкой. старик в агонии сует в руки Тео старинную картину, того самого Щегла, и кольцо, нашептывая ему адрес, по которому надо это богатство отнести.
и всю свою жизнь мальчик Тео не может расстаться с Щеглом, фетишизм обрастает наркотической зависимостью, проигравшемся отцом, антикварной лавкой, лучшим другом Борисом (отношения с которым мне до сих пор не совсем понятны, ну да ладно), и, разумеется, любовью к Пиппе, той самой девочке из музея.
Тео страдает, пьет водку, обкрадывает магазины, периодически в пьяном угаре спит с Борей, потом вроде бы встает на путь истинный, но даже самые благие намерения героя приводят к пьянкам, стрельбе и горстям таблеток.
и золотой нитью по всей истории тянется чувства героя к картине и его страх, что полиция таки найдет вора и пропавший шедевр.

вот такая куча мала, написанная так отменно, что даже наркотический дурман кажется чем-то абсолютно подходящим общей задумке этого произведения.

читать ли? читать. как пример по-настоящему хорошего языка и продуманности, витиеватость сюжета.

а еще я теперь знаю, что пса, которого заведу рано или поздно, я назову Попчиком =)))

Много о нём сказано,много написано - 10-летний труд Донны Тартт,получивший в 2014 году Пулитцеровскую премию ,вызвавший немало споров и обсуждений.

До самого конца книги не знала,понравится мне всё-таки или нет,и она мне всё-таки понравилась...

Начинается книга в голландском отеле,где главный герой-Теодор Декер,находится в страхе и беспокойстве после чего-то жуткого,случившегося в его жизни.Он переносит нас в свои воспоминания о тех событиях,которые так иди иначе привели его в этот отель...

Был в его жизни взрыв...Он изменил всё,от мелочей до самого главного. Тео лишился матери,дома,привычного образа жизни и душевного равновесия,получив взамен чувство вины и страх.

Были в его жизни два очень важных человека...Два друга - олицетворение,как мне кажется,двух сторон его же личности.Один из них станет для него не только другом,но и учителем,спасителем и почти отцом.Он благородный,честный и добродушный.Второй же- бесшабашный хулиган,ставший почти братом,можно сказать-братом по-несчастью,но поведшим за собой по плохой дорожке.

Была в его жизни любовь...Настоящая,искренняя,бескорыстная и безответная.

И была в его жизни тайна...Картина,которую он случайно вынес из музея после взрыва.Была она для него и тяжким бременем и великой радостью,и согревала- своей волшебной красотой, и разрушала -став непосильной ношей...

Немного угнетает в произведении пелена наркотического тумана,не покидающая главного героя.Но её развеивают рассуждения о том,что жизнь всё-таки не чёрно-белая,и нет в ней ничего идеального,и не всегда всё хорошее хорошо заканчивается,как и наоборот...