Ciglītis

Эта книга как старый друг, который по-пьяни открывает тебе душу и пытается облечь в слова что-то неуловимое. Я провалилась в неё и не отрывалась часами, полностью отключаясь от реальности. Я безумно сопереживала маленькому мальчику, потерянному в жизни; затем я не понимала, как этот очаровательный мальчик превратился в кого-то столь отталкивающего и неприятного - наркомана и мошенника, который обманывает прекрасных людей вокруг. И затем конец. Конец, который разбил мне сердце. И на протяжении всей истории красной нитью, как луч света в тёмном царстве - искусство, как нечто, за что можно уцепиться во тьме, ради которого стоит жить и бороться. И из-за которого существование Тео имеет хоть какой-то смысл.

"Щегол" роман Донны Тартт, получивший Пулитцеровскую премию в 2014 году.
Книга объемная - 827 страниц очень специфического и вязкого содержания. Местами повествование динамичное, а местами медлительное и тягучее.
В центре романа 13-летний Теодор Декер, который столкнулся со страшной трагедией - его мама погибла во время взрыва в музее, где они вместе коротали время перед походом к директору школы. Весь сюжет строится вокруг картины Фабрициуса "Щегол" и все происходящее в жизни Тео связанно с этим уцелевшим шедевром.
Потеряв семью, дом, привычный уклад жизни, испытывая боль утраты и чувство вины Тео ступает на скользкую дорожку, с которой практически невозможно уже свернуть.
Роман драматичен и психологичен, в нем много мрачных депрессивных красок, много нервозности и много неприглядных жизненных моментов.
В книги поднимается не мало философских вопросов над которыми хочется поразмышлять - Как трагедии влияют на нашу жизнь? Могут ли два сломленных человека быть счастливы или они утянут друг друга на дно? Могут ли плохие поступки в конечном итоге привести к чему - то хорошему?  Может секрет победы над смертью в вечности искусства?
Автор оставляет некую недосказанность в финале, давая читателям почву для размышлений о судьбе Теодора.
Книга содержит нецензурную лексику, но ее не так много и она вполне уместна.
Так же книгу иногда обвиненяют в пропаганде алкоголизма, курения и употребления наркотиков. Не знаю, где люди видят пропаганду, в книге это не показывается как норма жизни. Герой не говорит как ему офигенно и делайте так. То, что Тео принимает наркотики, что бы заглушить боль и психологические травмы, показывает только его неспособность идти по сложному пути и справляться с ними. В книге четко демонстрируется, что наркотики не тольео не решают его проблемы, а лишь усугубляют их.
Книгу я могу порекомендовать вдумчивым читателям, которые ценят арт-хаус и не упадут в обморок от нецензурного слова на букву "б".

Интересный сюжет у истории. Прочитала я книгу с удовольствием. Она о том, что некоторые душевные травмы полностью не излечиваются и влияют на всю последующую жизнь.
Теодор Деккер после смерти матери продолжал вновь и вновь винить себя в том, что произошло. Это отражается в его саморазрушительной жизни: таблетки, наркотики, алкоголь, какие-то отчаянные поступки.
Больше всего меня в "Щегле" огорчило то, что все русские и украинские персонажи в этой истории какие-то уж совсем маргинальные.
Друг Теодора Борис, у которого из еды в доме только хлеб с сахаром, зато есть пиво и полный морозильник водки. Водку он пьет постоянно, так улучшается пищеварение. А еще он ворует продукты в магазине, увлекается наркотиками. Его отец тоже алкоголик. Бьет сына будучи пьяным. И вообще он какой-то злой все время. Потом встречаем Бориса уже каким-то криминальным авторитетом. Он и его русские помощники опять же везде напиваются и нюхают кокаин прямо за рулем. В русском кафе к Теодору сразу же подходит знакомиться русская (или украинская) девушка, но она конечно же оказывается проституткой.
Почитаешь этот роман, получивший Пулицировскую премию, повосхищаешься размышлениями о высоком и искусстве, а под это все тебе еще и в голову засядет мысль, что все русские и украинцы алкаши, безответственные родители, наркоманы и все такое прочее.
На десерт у Донны Тарт еще заготовлена потрясающая депрессивная мысль о том, что вот жизнь это пустое, все равно под конец умрем в мучениях, зачем так жить, зачем рожать детей и подвергать их таким же мучениям? Ну, спасибо...
Вряд ли бы я дала этому роману премию.

Городские джунгли Нью-Йорка, жарящая пустыня Вегаса, а под конец и темные лабиринты Амстердама смешались в «Щегле» в огромный, невообразимый мир, населенный людьми и прочерченный их судьбами и неподвластными никому случайностями.

«Щегол» – маленькая – чуть больше обычного листа – картина Карела Фабрициуса, неоцененного и забытого голландского художника XVII века, которая невольно становится центром истории, если не сказать, всего жизненного пути одного мальчика, Теодора Декера, оказавшегося одним из выживших после страшного взрыва в музее. В тот день Тео теряет свою любимую маму, а от умирающего старика получает старинное кольцо с сердоликом и ту самую картину.

(И раз вы прочитали роман, то поищите в интернете информацию про нее и про самого Фабрициуса. Очень уж сильно ее и его история переплетены с сюжетом и настроением «Щегла» Донны Тартт.)

Писать об этой книге – занятие неблагодарное. Потому что вся она – движение, чувство, детали, люди. Она состоит не из сюжета, она состоит из мелочей. И если пытаться ответить на вопрос «да что же там такого, что она тебе так понравилась?», то внезапно окажется, что сюжет нельзя назвать ни острым, ни динамичным, ни как его там еще модно называть, а чтобы влюбиться в персонажей, нужно прожить с ними всю книгу (потому что они, как и реальные люди, неидеальные. и именно это делает их прекрасными). О чем она? Она про жизнь мальчика, который потерял маму и пытается как-то сжиться с этим? Не интересно. Она про взлеты и падения? Слишком претенциозно, да, сама знаю. Она про дружбу и любовь? Нет, это точно не первый план «Щегла», хотя есть здесь и самая настоящая, самая крепкая дружба, и самая чистая, самая искренняя любовь. Она про людей? Слишком очевидно – на большей половине книг, чувства к которым невозможно уместить в одно короткое предложение (которое должно красоваться где-то на видном месте суперобложки), написаны именно эти безликие и серые слова.

Так что же можно написать про «Щегла», если, казалось бы, что ни скажешь – все плохо. А, я думаю, ничего говорить и не надо: иногда пустые сотрясения воздуха влияют на книгу так же, как вспышки фотоаппаратов – на картину. Читать ее стоит, стоит хотя бы пошарить по интернету или попросить у знакомых, если жалко тратиться. А особенно – если а) вы любите искусство, или б) вы любите мастерски написанные книги. Роман длинный, а потому раскачиваться и привыкать какое-то время обязательно придется. Читаться на одном дыхании «Щегол» может только ближе к концу, а мелкий шрифт, сотни страниц и заковыристый слог не способствуют быстрому получению удовольствия и радостному «ох, наконец-то не чернуху какую-то читаю, а что-то человеческое».

Но в то же время надо помнить одно: книга – чудесная. А потому и мелкий шрифт, и сотни страниц, и заковыристый слог – наши верные друзья.

Можно сказать, что «Щегол» про плохого человека, который и пьет, и курит, и ширяется, и (sic!) ругается матом, а можно сказать, что она про несчастного недолюбленного ребенка. В главного героя, как и во всех его окружающих, можно влюбиться, а можно чувствовать только отвращение (если кому интересно: я – влюбилась). Здесь есть и пыльные антикварные лавки, набитые всевозможными бесценными и поддельными вещицами, и наркоманские притоны, полные крайне сомнительных типов. Роскошная жизнь со зваными банкетами самых респектабельных семей Нью-Йорка и настоящие бандитские разборки, в которые лучше бы никогда не вмешиваться. Потерянные годы, бесприютное детство, безбашенное веселье обреченного и – покой.

Мимолетные встречи, друзья и знакомые, случайные совпадения, непредсказуемые события (force majeure) – вот составляющие обычной человеческой жизни. А «Щегол» и есть жизнь. Наверное, потому она такая невозможно длинная, невозможно прекрасная и невозможно болезненная. В 830 страниц Донна Тартт уложила тринадцать лет жизни одного человека, его мысли, его боль, его радости, его друзей и незнакомцев, его терзания, его обретенный смысл. Это роман о временности и вечности, и еще об искусстве. Ведь только неуловимое и прекрасное может быть по-настоящему бессмертным.

“Источник великой печали, которую я только-только начинаю осознавать: нам не дано выбирать себе сердца. Мы не можем заставить себя хотеть того, что хорошо для нас, или того, что хорошо для других. Мы не выбираем того, какие мы.

Потому что разве не вдалбливают в нас постоянно, с самого детства, непреложную культурологическую банальность?.. Начиная с Уильяма Блейка и заканчивая леди Гагой, от Руссо до Руми, “Тоски”, “Мистера Роджерса” – одна и та же до странного неизменная сентенция, с которой согласен стар и млад: что делать, если сомневаешься? Как понять, что для тебя правильно? И любой психотерапевт, любой специалист по профориентации, любая диснеевская принцесса знает на это ответ: “Будь собой”. “Следуй зову сердца”.

Только вот, пожалуйста, пожалуйста, разъясните-ка мне вот что. А что, если у тебя такое сердце, которому нельзя доверять?.. Если само твое нутро поет, зазывает тебя прямиком в костер, то может, лучше отвернуться? Залепить уши воском? Не обращать внимания на изощренное счастье, которым заходится твое сердце?”

Обласканная всевозможными премиями, включая Пулитцеровскую, книга Донны Тарт “Щегол”. Большая во многих смыслах :) В книге мало лирики и мало иронии. Но суммирая, можно сказать, что это очень лиричный, очень ироничный и неожиданный ответ на вопрос о том, что же может означать в реальной жизни влияние искуства на человека, когда мы настолько опеределяемся средой и форс-мажором. Не захватило. Но была масса моментов, из-за которых ее стоит прочитать. Выше - один из них. Ну и, конечно, образцовая книга для любителей живописи, и для тех кто, как я, любит знакомиться с ней через книги

Как обещают сценаристы, мы увидим экранизацию книги в этом году (2019г.)
Книга не произвела на меня яркого впечатления, поэтому хотелось бы увидеть киноверсию.
Столько вопросов с самого начала книги. Про взрыв, про отношения мамы и сына, про странного старика.
Книга навеяла на меня полную грусть, читала и портилось настроение. Интригу и самого сюжета не рассмотрела. Если с Уве наворачиваются слёзы про его историю жизни, то тут сопереживать главному герою не получилось. Полное безразличие к нему.
После этой книги хочется найти в жизни позитив и положительные эмоции.

«Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины…» (Ф.Ницше)

Донна Тартт, «Щегол» (англ. The Goldfinch)— третий роман американской писательницы, опубликованный в 2013 году.
АСТ/CORPUS, 2015. — 827 cтр.
Пулитцеровской премия 2014 года.

Об этой книге столько сказано и столько выплеснуто ушат помоев на неё, что диву даёшься. Зачастую ею или восхищаются, или открещиваются. Я просто выскажусь, постараюсь кратко. Да, это вершина творчества Тартт; её язык , метафоры, сравнения, умение передать атмосферу, полутона и запахи, привкус и отзвук, ощущения и полунамёки...— она прекрасная о-писательница! По ходу чтения у читателя может возникнуть передоз от Тартт, но не мудрено, ведь книга многословна и многогранна.

Цитата:
«Шёл дождь. Бежали, ссутулившись, пешеходы. Дождь колошматил по стеклам, дождь проступал каплями на пластиковых крышках мусорных баков у обочины. Усевшись за стол, в отдающее затхлостью кресло, я пытался хоть как-то заземлить себя или по крайней мере утешиться выцветшими шелками и сумраком магазина, его сладостно-горькой мрачностью, так похожей на дождливо-серые темные школьные кабинеты из детства, но меня резко припечатало оттоком дофамина, и я ощущал в себе лишь предтрепет чего-то очень похожего на смерть — печаль, которую сначала чувствуешь желудком, пульсацию за лобной костью, оживший рев тьмы, от которой я отгораживался»

В принципе, вот такой образчик текста, но не суть. Главный герой в 13 лет теряет мать при взрыве в музее, а сам становится навеки пленником одной картины (Карел Фабрициус, «Щегол», 1654), которая сама волею судеб к нему попадает... Перипетии жизненного пути Тео Декера: (1) жизнь с мамой—взрыв—жизнь в семье школьного друга в Нью-Йорке, (2) путь из Нью-Йорка в Вегас к отцу (который до этого бросил их с матерью), отрезок жизни там и дружба с русским подростком Борисом (особо повлиявшим на ГГ), (3) путь обратно в Нью-Йорк, жизнь у и уже его становление как взрослого человека, продавца антиквариата — составили некий внешний сюжетный скелет текста.

Его семьёй становится антиквар Хоби, партнёр которого погибает в тот злополучный день взрыва в музее (умирающий, он передаёт через Тео перстень своему другу и партнёру по антикварной лавке)... *
Эта книга о многом: о детстве и восприятии родителей, которые разошлись (отцы и дети), о взрослении и ошибках, которые отразятся на всей жизни, о выборе, который неминуем, потому что ты такой и другим быть не можешь, о преступлении и наказании, об искусстве, которое высвечивает все стороны нашего человеческого бытия...

Донна Тартт продолжает традицию Диккенса, привнося в «большой роман» современную иронию, насыщая его культурными реминисценциями и прямыми отсылками к разным произведениями искусства – от фотографий Мэтью Брэди до романов Достоевского. (Достоевского тут действительно много: сам Тео – это Фёдор, а друг Борис рассуждает о романе "Идиот", да и язык, рассуждения, метания ГГ очень уж напоминают русского классика)...

По-моему, пройдя "Тайную историю" и "Маленького друга", Тартт пришла к полноценному завершённому произведению, в котором высказалась даже откровеннее и полнее, чем в двух предыдущих. В конце книги мы находим что-то вроде дневников Тео, где он говорит с нами напрямую. Здесь ощущается голос автора:

«И я надеюсь, что в этом сокрыта какая-то высшая истина о страданиях, по меньшей мере в моем понимании – хотя я давно понял, что для меня важны только те истины, которых я не понимаю и не смогу понять. Все загадочное, двусмысленное, неизъяснимое. Все, что не укладывается в историю, все, у чего нет никакой истории. Пятно света на еле заметной цепочке. Солнечный луч от другого живого существа. Одиночество, что отделяет живое существо от другого живого существа. Печаль, что неотделима от радости»

Мы и есть это пятнышко света на еле заметной цепочке жизни... Промежуток между здесь и там, между вчера и завтра... Между миром искусственным и реальным.

Оценка: 8/10

Так иногда бывает – начинаешь читать книгу и понимаешь, что это будет потрясающее путешествие, большое и интересное. Такое, знаете, настоящее. Вот «Щегол» Донны Тартт как раз такая книга. Великолепная.Перед нами история Тео Деккера, который во время взрыва в музее теряет свою маму, но выносит оттуда картину. «Щегол» будет его талисманом и проклятием.
Конечно, в самом начале книги вы бежите в интернет, чтобы срочно посмотреть, о каких картинах речь. Есть даже статья по картинам, упомянутым в «Щегле». И вы окончательно и бесповоротно влюбляетесь в них, в книгу, в Щегла. Однако, весь роман не будет об искусстве, меценатах и реставраторах. Нет, в нем много наркотиков, грязи, пьянства… всего того, чему не место в жизни мальчика, потерявшего маму. Здесь Донна Тартт вылитая Диккенс и это прекрасно.А вообще, сложно писать отзыв на такой многогранный и (так и просится слово – полноценный) роман. Он гораздо больше того, что я могу о нем сказать. И если ее «Маленького друга» я читала долго и не сказать, чтобы с увлечением, то от «Щегла» не могла оторваться. Кроме того, это повлекло за собой забытый интерес к изобразительному искусству, желание разобраться в нем. Ну и посмотреть на «Щегла» в Гаагском музее. Пожалуй, пора завести блокнотик и записывать туда все, что нужно обязательно сделать до смерти. Берлинский музей там тоже есть, но это будет рассказ о другой книге. А вы пока «Щегла» почитайте, если вдруг еще не. Потому что это прекрасная-прекрасная-прекрасная книга. Прекрасная.

Вот я и закончила читать это эпическое произведение Донны Тартт, ее замечательный роман "Щегол".
Ну что я могу сказать да, роман мне однозначно понравился!
"Щегол" – это погружение. В красоту, в глубину, в искусство, в наркотический угар,
в подростковую неуверенность и взрослую предприимчивость, в философию, в боль, в любовь,
в ненависть, в человеческую душу, в тонкости антикварного дела.
Эта книга похожа на аттракцион. Сначала медленно поднимает тебя,
а потом швыряет вниз с такой силой, что думаешь, остановишься только лицом об асфальт.
Из искусствоведческого, такого интеллигентного начала с глубокими тягучими описаниями,
тебя выкидывает в почти уэлшевский "Trainspotting" с рваными фразами,
быстрой сменой фокуса и бумажным привкусом кокаина.
Из искрящегося детством Нью-Йорка, из кафе с блинчиками в Центральном парке - пинком
в сырые неосвещенные переулки Амстердама.
Из мастерской антиквара с приглушенным светом, с ароматами и текстурами дерева -
в безликие выжженные солнцем окраины Лас-Вегаса.
И всюду, словно призрак из прошлого, соединяя невидимые нити судьбы, следит за тобой
картина - маленький "Щегол".
Оказавшись в музее во время теракта, герой теряет мать, и, в состоянии шока выбираясь
из заваленных залов, прихватывает с собой великое произведение искусства.
Потеря меняет жизнь четырнадцатилетнего Тео, перекраивает его судьбу,
надламывает его самого. И теперь все, что будет потом, только эхо того взрыва с привкусом
сочащейся из надломленной души крови. Жизнь некогда милого умницы меняется
до неузнаваемости, и только картина, "Щегол", на которую много лет
Тео даже не решается посмотреть, остается прежней.
Книга с анатомической точностью вскрывает жизнь. Такую, какая она есть, неоднозначную,
непредсказуемую, порой опасную, с крутыми поворотами, невысказанными чувствами,
щемящей тоской. Это большая литература. Большая во всех смыслах.
Ее не проглотишь за пару вечеров и не переваришь за пару месяцев.
Это современный Достоевский, я вам скажу.
Книга растягивается описаниями и не отпускает даже после прочтения.
Всасывает тебя, как дорожку кокаина. Искусствоведческая, мультикультурная,
аристократичная и вдруг совершенно оторванная, усыпанная горстями "колес" и дорожками
героина, раскатанными на антикварной мебели. Глубокая, как бездна.

«Если Вы не поЧитатель Диккенса и Достоевского, не любитель голландской школы живописи, то кроме ненормативной лексики, алкоголя, наркотиков и криминального сюжета в книге ничего и не заметите», — так начинается одна из рецензий на роман «Щегол» писательницы Донны Тартт. Роман создавался без малого десять лет и стал лауреатом многочисленных литературных наград, в том числе Пулитцеровской премии за художественную книгу в 2014 году. Роман назван в честь картины известного голландского художника Карела Фабрициуса «Щегол» (1654), которая играет важную роль в судьбе главного героя.

За сюжетом давайте обратимся к Википедии:

Очнувшись после взрыва в нью-йоркском Метрополитен-музее, тринадцатилетний Тео Декер получает от умирающего старика кольцо и редкую картину с наказом вынести их из музея. Потеряв во время теракта мать, Тео приходится скитаться по разным домам и семьям - от нью-йоркских меценатов до старика-краснодеревщика, от дома в Лас-Вегасе до гостиничного номера в Амстердаме, а украденная картина станет тем проклятьем, что утянет его на самое дно, и той соломинкой, которая поможет ему выбраться к свету.

О чем на самом деле роман?

Ну конечно о любви, о том, куда приводят мечты, о странносях человеческих отношений, о поиске себя в мире, где ты абсолютно никому не нужен, об одиночестве, о том, что должен идти дальше, не смотря ни на что, о верности, о невозможности изменить себя и изменить себе, о взрослении. Не побоюсь сказать, это книга стала для меня откровением. Пока читаешь, тебя не отпускает ощущение личного присутсвия, будто общаешся с живым, настоящим человеком. В этой книге нет персонажей, она состоит из историй людей, за которых переживаешь, которым сочувсовуешь, часто и возмущаешся их поступками, но безоговорочно веришь, что так оно и было. Наверно вы скажете, что все это общие слова, а что же конктерно? Просто книга обо всем сразу, это слепок человеческих жизней и судеб. Автор на наших глазах безжалостно препарирует и раскладывет на составляющие реальность, такую, какая она есть. Она ведет своего героя через одиночество, грязь, кровь и смерть, чтобы в конце он понял, что... врядли когда-нибудь сможет постичь божественный замысел и врядли когда-нибудь изменится.

Друзья, это настоящая литература. Читайте!