Рецензия на книгу

• 

  Natalechka_kuz4 августа 2015 г.

  Книги, как и любые шедевры искусства, переживают поколения. Людей, эпохи, войны, переживают любовь родителей и новые успехи в технологиях. Эта книга как раз их таких шедеврах. Это шедевр о шедевре.

  Карел Фабрициус, его "Щегол" и Дона Таррт стали проводниками в моё бессмертие:

  
  И в разгар нашего умирания, когда мы проклевываемся из почвы и в этой же почве бесславно исчезаем, какой же это почет, какой триумф – любить то, над чем Смерть не властна. не только катастрофы и забвение следовали за этой картиной сквозь века - но и любовь. И пока она бессмертна (а она бессмертна), есть и во мне крохотная, яркая частица этого бессмертия.

  Всё удивительное об этой книги было сказано до меня. Пулитцеровская премия, прекрасное оформление от издательства Corpus, обсуждения на форумах и за ночными беседами. Популярность книги набирает обороты. В книжном самые большие кипы привезенных книг с Щеглом на обложке: еще не распакованные, птица выглядывает в прореху обёрточной бумаги.
  И какое детское счастье не знать ничего выше перечисленного и в один летний день получить большой важный совет от светлого человека погрузиться в жизни главных героев.

  Про что надо сказать обязательно, что было действительно удивительно в этой книге - описание. Если вы не были в торопливом утреннем Нью-Йорке, или предрождественском дождливом сыром недружелюбном Амстердаме, или не проводили ночей в раскатистом Лас Вегасе, прочтите эту книгу. Глазами главного героя вы увидите, услышите, почувствуете эти города.

  Описание внутренних переворотов и передача состояния внутреннего "Я" - снимаю шляпу. Это же всё про меня, Уважаемая, как Вы залезли ко мне в голову и умудрились увидеть, как я задыхаюсь, реву белугой, горе накатывает волнами, голос трескается, спать хочется постоянно (как разновидность тоски). Как Вы умудрились это всё написать простыми монологами, так сочно, так верно и так непафосно, непретензиозно!

  
  Может быть, я в действительности хорошо держался, не знаю. Я уж точно не ревел белугой, не пробивал кулаками стекол, не делал, в общем, ничего такого, что, как мне казалось, можно сделать, когда чувствуешь то же, что чувствовал я. Но иногда неожиданно горе накатывало волнами, так что я начинал задыхаться, а когда откатывало назад, я обнаруживал, что гляжу на просоленные обломки крушения, залитые таким ярким, таким рвущим душу и пустым светом, что с трудом верилось, будто мир когда-то не был мертв.
  
  Ощущение было такое, что сам мой дух поменялся на каком-то химическом уровне: словно бы у меня в душе нарушился кислотный баланс и из меня выжгло жизнь – непоправимо, необратимо, как до самой сердцевинки каменеет вайя кораллового полипа.
  
  Откуда же мне было знать, что я кому-то могу принести столько счастья? Или что могу быть настолько счастлив сам? Я выстреливал чувствами, как из рогатки, мое сердце, запертое и обездвиженное на долгие годы, теперь описывало в груди круги, шмякаясь обо все, будто пчела под стеклом – все такое яркое, резкое, непонятное, неправильное, – но то была чистая боль, а не та тупая тоска, что изводила меня годами, когда я был на таблетках, будто гнилой зуб, муторная, дрянная резь чего-то порченого. Какая пьянящая это была ясность, я словно бы снял заляпанные очки, из-за которых у меня все плыло перед глазами. Все лето я провел как в угаре: наэлектризованный, ошалелый, возбужденный, я жил на одном джине с креветками да живительных чпоках теннисных мячиков. Только и думал, что о Китси, о Китси, о Китси!

  Произведение грандиозно. Да, 800 страниц. Но ты их растягиваешь, смакуешь слог, глубину рассказы (спасибо переводчикам!).
  Да, мысли многие до такой степени не отображают моё видение мира, последняя глава так вообще расстроила своими взглядами. Но это огромная работа, это отличная книга. Читайте!

  10

  58