Валсарб

«Прошлое – чужая страна, там все по-другому!» (Лесли П. Хартли)

По привычке вникать в названия я перевернула «Валсарб» в «Браслав», посмотрела, что это и где, и поняла, что меня ждет ностальгирующий [авто?]нарратив. Написано было поэтично, поначалу даже слегка игриво, типа по-детски, хотя и не без странностей: когда в текст, написанный от лица девочки-дошкольницы вдруг врывается фрагмент текста от лица ее прабабушки, которая родилсь в России, вышла замуж в Польше, жила в СССР, а умерла в Белоруссии, невольно задумываешься – какой смысл, который я, видимо, пропускаю, вкладывала в такую стилистику автор. Решила, что это что-то про коллективную культурно-историческую память – тему, которая меня не очень увлекает, - и как-то остыла к книге, еще, фактически, в нее не погрузившись.

Конечно, прошлое – совсем другая страна по сравнению с настоящим любого повзрослевшего человека, и читать было приятно, особенно потому что рассказывется о временах не столь отдаленных, которые еще на внутреннем слуху у многих современников автора. Но… в этой ностальгии почти не было возрастных событий, и чем дальше углубляешься в текст, тем больше автор сосредоточивается на индивидуальном восприятии реальности взрослеющей героиней в кругу ее родственников и знакомых. Это рассудительный и не очень счастливый ребенок, пытающийся существовать в собственной зоне комфорта. Меня удивляла ее смиренная, все принимающая позиция, но автор ее активно подчеркивала как некую благость/блаженность, и приходилось воспринимать, как есть – она же автор, она так видит.

То ли детская память сохранила лишь то, что сохранила, то ли автор просто собирала мозаику рядовой жизни, но дождаться какой-то внутренней драмы, конфликта, перипетий и личностных мытарств от такого «романа взросления» не пришлось. Отсюда мои первые впечатления: это была просто коллекция обрывочно запечатленных образов детства, его запахи, вкусы, ощущения, переживания, редкие юные когниции. Ну, собственно, в детстве так оно и бывает: ты сохраняешь впечатления по большей части эмоционально, без особого их осмысления и рефлексии, а со временем придаешь им ценности, насыщаешь смыслами, которых там изначально не было, и обволакиваешь их нежным флером детской новизны и сосредоточенности исключительно на переживаниях, к которым приятно будет вернуться в любом возрасте своей жизни.

А потом текст стал регулярно выруливать в совершенно другое русло, в искренность которого мне, к сожалению, не поверилось – в обрывки чужой памяти, в события военного времени, которые врывались в хрупкую психику ребенка с ее образными возможностями. Ребенок-«исторический медиум» пропустил через себя войну и чужую боль. Ну, наверное, такое возможно, но мне не поверилось и не заинтересовало. Более того, в описанных автором детских привычках стало сквозить что-то очень уж специфическое, о чем лучше расскажут психологи.

В целом прочиталось скучновато, вяловато, умиротворенно и излишне растянуто, как в простудном сне. Это текст для грустных и ностальгирующих, где-то даже с адресно-детской дидактичностью, за душу не тронул и остался для меня отстраненным, чужим. Думаю, что от этой книги в памяти останется только общее впечатление от языка и, может быть, от описанного им времени. Возможно, есть смысл прочитать и «Другие ноты» автора. Вдруг там найдется нечто иное, написанное с таким же удовольствием. Только этого все равно мало…

Нельзя пройти мимо Автора, который их моей страны. А тут ещё и действие разворачивается в маленьком белорусском городке. Главная героиня - девочка, играющая словами. Её мир не такой как у всех. Она видит Их, у них своя история, которую никто не знает.

Повествование ведётся от лица этой девочки. И знаете, это очень цепляет. Девочка такая наивная, тонко чувствующая мир, но при этом сюжет небанальный и интересный. Такого я нигде не видела. Книга не делится на главы. К слогу нужно привыкнуть (но это быстро). Порой козалось, что повествование рваное, на деле же это воспоминания. Воспоминания, которые нужны каждому чтобы не забыть. Я поражаюсь силе духа этой девочки. Видеть такое на протяжении долго времени..

Описания в книге божественные. Я, как деревенский ребёнок (да, я выросла в деревне) словно вернулась в прошлое. Ещё бы по этому городу погулять и пройтись по этим же местам...

Каждый в книге найдёт что-то своё.

Дебютная вещь автора, который использовал, казалось бы, беспроигрышный вариант - рассуждения ребенка на совсем недетские темы.
Мы увидим небольшой белорусский городок глазами девочки, до которой никому нет дела. ее никто не замечает, кроме, пожалуй, деда, которого главная героиня величает Пан Бог, и Бабы. Пожалуй, эти двое - главные люди в жизни девочки.
Дед ее очень любил:

Но и внимания деда, по мнению девочки, не хватает.
Отец либо на работе, либо пьет, мать вся в заботах и переживаниях за отца, дочь же считает неуклюжей, не такая дочь ей досталась...

Есть у этой девочки особенность, о которой она никому не рассказывает, ведь все равно никто не поверит. Она видит и разговаривает с призраками, они когда-то жили в этом городе, умерли и не могут найти упокоение. Они рассказывают ей свои истории. Но почему именно ей? У нее очень развито воображение, она любит слова, игру слов, любит читать слова задом наперед. Именно тогда я поняла, что за город такой Валсарб. Во времена Второй мировой войны здесь было еврейское гетто. Были расстреляны около двух тысяч евреев. Через главную героиню умершие пытаются напомнить о себе, называя свои имена, хотят, чтобы о них помнили.
В этом небольшом произведении мы взрослеем вместе с главной героиней. Взрослеет героиня, меняется язык повествования.
Вот главная героиня уже школьница. И в школе тоже у нее не клеится. Ей кажется, что ее не замечают, что она никому не интересна. Но на самом деле это не так. Ее пристально рассматривают, ей почему-то завидуют. Так скажет ей одна одноклассница, которая будет искать себе лучшую подругу, составив для этого список из претенденток.
А вот и первые потери. Читать про сестру Алю было тяжеловато. И ты сам чувствуешь ту боль главной героини, которая не может смириться с этой утратой.
А вот и 90-е подоспели со своими прелестями...
Странное смешение, автобиографического текста с мистической составляющей. Казалось бы, должна быть вещь сугубо личная. Подобного рода воспоминания есть у каждого из нас, и имя им - жизнь.
Не могу определиться, понравилось или нет. Вещь - на любителя.
Слог понравился, игра слов тоже, но не более того.

Валсарб - городок в Белоруссии, затерянный среди лесов. Это город-мир. У маленькой девочки из Валсарба есть дар: она видит "бывших людей" - лишенных могил и имен мертвых душ, которые хотят покоя, памяти и правды. Чтобы о них знали. Говорили о них.Помнили. Но девочке лишь пять лет. У нее астигматизм и столь стремительно меняющаяся оптика глаз, что у девчонки стены валятся и наскакивают друг на друга от каждых новых очков, добирающихся в Валсарб девяностых по три месяца. Она так одинока и предоставлена сама себе, что ей вряд ли кто поверит. А они ходят за ней тенями и хотят, чтобы их слышали. И все это время вокруг девочки проносится эпоха: Чернобыль. Голодные девяностые. Сестра Аля, которую все любили и которой больше нет. Страна, которую любит она и которая потеряла многих,отъехавших на "благополучный запад" где клубника круглый год.

Это удивительная книга, невероятно интересная, но очень странная и специфическая. Не всем понравится. Мне понравилась. Но советовать не рискну.

История одного детства, увы не самого счастливого, но и не беспросветного. От рождения до взросления девочка встречается с разными сторонами жизни, в том числе и со смертью.
Любопытную форму выбрала автор, чтобы рассказать историю родного города и некоторых его жителей. Через лирический рассказ с вплетением мистических откровений. Будто город говорит о себе устами «младенца». И читать эту историю было интересно. В маленьких местечках всегда помнят хорошо людей, связывающих их с большим миром и большой историей.
Ещё было интересно читать о городе, который находится на границе и в разное время был в составе разных государств. Этот опыт мне не знаком, тем приятнее читать о нем. Очень хорошо автор обошлась без оценок, а просто описывала события.
А в целом, очень грустная книга, и некоторые счастливые мгновения лишь слегка рассеивают мрак горя и печали. О ребёнке, который живет в коконе нелюбви. Трудно такое читать. О человеке, который осознаёт своё отличие от других и не может встроиться в ряд «обычных» людей. Ибо обычные люди не вызывают симпатии и желания быть с ними.
Вплетенные в текст стихи и игры со словами украсили книгу.

Книга-песня, книга-головоломка. Книга - четки, нанизанные на длинную нитку. Рябит рябина, за горами за долами, закопан - напоказ.

Девочка задаёт неудобные вопросы про Пана Бога. Дедов коричневый пиджак пахнет самокрутками, а по карманам в нем напиханы жвачки. На Бабином платье белые лилии. Папа не нагулялся, а мама не любит обниматься.

Книга вся - сплошной свет. Свет, сглаживающий острые углы, утешающий и зализывающий раны. Я перелистываю последнюю страницу, но сердцем остаюсь в красном доме на горке, рядом с единственной колонкой на всю округу.

Такие книги заменяют психотерапию (или, по крайней мере, мне хочется в это верить), поднимают со дна памяти воспоминания, возвращают в детство. Я, уже взрослая, читаю, и мне до боли хочется обнять этого ребёнка. Обнять, защитить, уберечь, выслушать.

До мурашек пробирают истории бывших людей. Я убит жарким июльским днём. Мальчик с холодными глазами, стоящий в углу. Ты, похороненный в общей могиле и не имеющий отдельной таблички. Хелись Сэргут. Все это так прочно вплетается в канву рассказа, что вместе с девочкой ты постоянно барахтаешься на грани нави и яви.

Мне хочется говорить о "Валсарбе" всем и каждому, и в то же время я не знаю, как и что говорить. Слишком многогранно, слишком лично, слишком больно, слишком светло. Это точно та книга, которую я хочу видеть на полке в своей будущей библиотеке. Хочу возвращаться и перечитывать. Спасибо Хелене Побяржиной.

Очень самобытная книга, настоящая вещь в себе.

Текст сначала лёгкий, чудаковатый, похож то ли на кружево, то ли на взбитую пенку с молочного коктейля откуда-то из далёкого детства. Постепенно он начинает разворачиваться и уплотняться, и в итоге накрывает и укутывает с головой каким-то тяжёлым одеялом, словно мороком, странным сном, который всё длится и не заканчивается.

Эта уплотнённая атмосфера, она невероятно экзотическая для меня. И она очень цельная - ни руками не обхватить, ни полностью обнять мыслями. Да и не хочется, если честно. Я словно бы превратилась в гостью, случайно оказавшуюся в чужом доме, пропитанном насыщенными запахами старых вещей, неизвестных трав, эфирных масел, отголосками чужих голосов, сказок и воспоминаний. Смотреть, слушать, удивляться, наблюдать. Двигаться по этим комнатам, буд-то я сама одна из «бывших». Но руками всё-таки не трогать. Потому что всё, что происходит вокруг - это словно бы игра, представление, но и одновременно всё очень взаправду, всё очень серьёзно, иногда - откровенно страшно и больно. И трудно. Нелегко.

Возможно, кстати, именно по этой причине мне так ужасно не нравилось, когда повествование переключалось с общих планов, с видов от третьего лица и свободного потока мыслей на прямую речь маленького ребёнка. Это было слишком очевидно и неестественно - дети так не думают, не рассуждают, это голос взрослого, решившего притвориться ребёнком, и говорящего нарочито просто, линейно и незамысловато. И это корёжило «настоящесть» этого сложного, многослойного текста. Как буд-то на полку с медной, чугунной, бронзовой и серебряной посудой положили пластиковую тарелку. Девочка - главная героиня - никогда не была ни простой, ни линейной. Внутри медленно текущего мира книги (то ли нестерпимо солёная карамель растеклась, то ли горькая смола, а может быть и вовсе лава) это очевидно.

Такая литература на любителя. Я не любитель. На этом можно было бы и закончить. Но ведь прочитал же я до конца это произведение. И что же я из него вынес?
То что литература скатывается в инфантилизм. Главными героями становятся дети, но сами произведения ориентированы на взрослую публику. Раньше произведения о приключениях в пионерских лагерях писали и издавали для читателей младшего и среднего школьного возраста. Переживания детей подавались в более простой и понятной форме для тех же детей. Теперь это номинируется во взрослой литературной премии. До сих пор Кортик или Приключения Кроша, Тимур и его команда, Васек Трубачёв и его товарищи являются  литературой для детей. Но вопросы и проблемы там поднимались далеко не детские.
А в данном романе какие проблемы? Девочка умеет легко читать задом наперед и видит то ли приведения, то ли видения. А может в нее вселяются духи погибших жителей города Браслав. Но действие от этого не становится ни занимательным, ни динамичным. Очередная авторская выдумка, по сути является пустышкой. Конечно, есть читатели с более тонкой душевной организацией, и они, наверное, изошлись слезами над данным опусом. Но вымысел всегда будет значительно мягче реальности.
Сам текст вязкий. И вся находка в том, что вдруг в девочке (или сама девочка, в этом я не разобрался) начинают говорить другие люди. Какая-то биполярочка получается. Если это множество личностей в одной героине, то это болезнь. Если это фантазии маленькой девочки, то это страшная болезнь. Дети не фантазируют на такие темы. Но все просто: взрослая тётенька-автор решила удивить читателей. И это очередной дебют в литературе. В прозе. В этом сезоне Большой книги очень много дебютов, но удачных среди них нет.

UPD. Термин биполярное расстройство (биполярочка) использован мною не правильно.  Спасибо mahogany за поправку. Голоса в голове это наверное шизофрения, но и здесь не могу утверждать на все 100% , не доктор. Но, надеюсь что все мы понимаем о чём идёт речь.

Поэтесса из Беларуси Хелена Побяржина написала дебютный роман и сразу вышла с ним в финал премии «Большая книга». Я так рад, что эту книгу заметили, что её читают и обсуждают! Почему? — спросите вы. Попробую ответить. Признаюсь, что эта книга очень откликнулась во мне, отозвалась гаммой мыслей и чувств.

С первых строк ты чувствуешь что-то близкое и родное в тексте, который погружает в детство и первые образы, в воспоминания о детсаде и школе, о первом причастии, о первой книге... Обрывки памяти перемешаны с догадками и сказками, с молитвами бабушки, всегда тянущей внучку в католический храм, с добрым и лучистым от улыбки взглядом дедушки, ставшим для девочки вроде Бога... Перед нами своеобразный автофикшн и одновременно художественный роман с невероятной поэтической стилизацией. Ведь и девочка, которая нам рассказывает свои истории и сны, необычная. Она фантазирует, не всегда может отличить сны от яви, соединяет библейские истории с историями настоящими, прошлое своей семьи и города — с будущим, со своим "сейчас", в котором пишет эту книгу. Пишет и вспоминает себя, своих родных и близких из города на западе Беларуси — Браслава. Девочка играет словами и произносит их наоборот, отсюда такое название романа.

Перед читателем проходит череда историй и сцен от первых детских воспоминаний и примерно до двенадцатилетнего возраста героини. Это примерно конец 1980-х и все 1990-е годы. Иногда упоминаются какие-то исторические события, которые словно привязывают поток сознания к реальности. Например, по ТВ в новостях упоминается встреча М.С. Горбачёва с Папой римским в Ватикане, это декабрь 1989-го года. И ещё само место, этот город красивейших озёр, город ветра, город древний (когда-то принадлежавший Царству Польскому), где католический костёл и местный ксёндз с религиозными праздниками и традициями всегда имели значение в жизни горожан даже в советский период. Роман сплетает времена и вехи, причудливо всплывая в головке девочки. Но это не только светлые и радужные воспоминания, как может показаться вначале.

Почти мифические истории о прадедах и прабабках, о поездках с любимым дедом на лошади, о буднях и праздниках, о своих двоюродных братьях и двоюродной сестре Але... За ними стоит одинокая девочка, которую мама даже не обнимает и зачастую не замечает, а отец постоянно в работе. Потом и в школе она чувствует себя чужой... И девочке снятся сны, в которые вторгаются «бывшие люди», потом они появляются словно наяву, когда девочка одна дома. Переплетается история настоящего с жутким прошлым, когда город был под немецкой оккупацией и еврейские жители были согнаны в гетто, уничтожались, захоранивались без могил и памятных знаков в огромных рвах... Память о них была стёрта, словно и не было этих жертв и трагедий.

Получился такой психологически тонко написанный, трепетный и глубоко личный роман. Кажется, он состоит из воспоминаний, которые долго хранились в большом ящике со старыми фотографиями, и вот ящик открыт, словно ящик Пандоры, и из него всё выходят и выходят люди, которых уже нет. И Хелена Побяржина выступила прекрасным художественным медиумом, соединяющим нас с теми людьми, которым она здесь даёт имена и даёт им голос. У меня всплывали образы из любимого фильма «Зеркало» Андрея Тарковского, а ещё на ум приходил роман «Кажется Эстер» Кати Петровской.

Очень рекомендую! Буду читать Хелену и дальше, обязательно...