Цирцея

Миллер продолжает психоанализировать богов и героев Древней Греции, попутно предлагая взглянуть на легендарные истории под углом других участников событий. Всем известные Зевсы, Гераклы и даже Ахиллы интересуют ее мало, гораздо больше внимание автор уделяет второстепенным героям мифов и произведений Гомера, которые обычно создают общий фон для красочных подвигов. В этот раз под пристальной лупой оказалась Цирцея - старшая дочь Гелиоса и … попутно тетка Минотавра - хитросплетения родословных здесь не сравняться и с бразильскими сериалами. Но обо всем по порядку.
Персеида – наяда, одна из бесчисленных дочерей океана, оказалась самой хитроумной среди своих сестер. Она первой осмелилась поставить условие самому Гелиосу, плотоядно глазевшему на прекрасную деву, и стала его законной женой и хозяйкой дворца. Среди их общих детей Цирцея оказалась старшей – рождение девочки разочаровало новоявленную мать, тем более что была та неказиста внешне, а звук голоса напоминал скрипение половиц. Остальные дети стали усладой для материнских глаз и отцовской гордости: красивые, статные, уверенные в себе. Цирцея среди них легко могла сойти за служанку: царившая во дворце неприятная атмосфера вынудила искать себе новую обитель и новую компанию. Жаждущая чужого внимания и тепла девушка оказалась очень чувствительной, ранимой и абсолютно неготовой к чужим психологическим манипуляциям и лицемерным играм. Дремлющие в ней отголоски божественных сил проявились в способности колдовать, за что она была сослана в одинокое изгнание на остров. Много лет потребуется ей, чтобы вырваться из своей тюрьмы, физической и духовной.
В новой книге Миллер заметно расширяет круг действующих лиц, уделяя больше внимания холодной войне олимпийцев и титанов, не забывая о выдающихся смертных, героях и мастерах, а также особенно отмечая чудовищ, которые тоже имели свое особое если не назначение, то, как минимум, повод с весьма специфичной мотивацией. Поведение двух «семей» или «кланов» похоже на тонкие дипломатические игрища современных корпораций, которые избирают тщательно продуманные манипуляции для видимого сохранения мира и в то же время для демонстрации своей силы. В целом же впечатления от богов, независимо от их происхождения, остаются очень неприятные, особенно учитывая их пренебрежительное отношение и деспотичное поведение со смертными. Такая поведенческая философия, основанная на удержании подчинения, сейчас легко ложится как на любых власть имущих. Но это что касается аллюзий и метафор. Оптика произведения с головой выдаёт своего автора: используемые стилистические и художественные приемы не меняются. Новизна здесь в самой новой истории и в форме ее представления читателю. Вместо живого и эмоционального дебютного романа-воспитания эдакий эгоцентричный роман-дневник с ключевыми для героинями событиями, которые она практически не удосуживается осмыслить или как-то отрефлексировать. Повествовательница крайне скупа на описание своих эмоций и обычно сразу воплощает их в действие, не всегда отдавая себе отчет в произошедшем. Так, в том числе, проявляется и ее божественное происхождение, не отменяющее, тем не менее, наличие у героини чувств и мотивов, которые либо не находят полноценного выражения, либо остаются не понятыми ей самой, отчего их и найти крайне проблематично.
В целом же история Цирцеи вполне «смертная» с разной долей вариаций. В самом начале книги она воплощает достаточно типичную женскую ролевую модель: нелюбимая родителями, выбирающая уединение, тихая и скромная девушка вырастает в огромном желании любить и быть любимой. Неудачный первый романтический опыт приводит ее к выбору иного пути применения своей персоне, считай решает «делать карьеру и самореализовываться». Самое печальное – груз накопленных комплексов, пережитых унижений и нереализованных искренних желаний никуда не девается: она продолжает его, гордо задрав подбородок, тащить в гору или держать аки Атлант небо. Причем именно этими сомнительного качества накоплениями и продиктованы ее поступки, не отличающиеся последовательностью и логикой. Только ни в чем из этого главная героиня никогда читателю, а себе и подавно, не признается. Отвергнутая собственной бессмертной семьей она не устаёт подчеркивать эгоцентризм и норов богов, сама же неся в себе идентичные недостатки и пороки в чуть трансформировавшемся виде. Чтобы хотя бы признать свои проблемы и, в первую очередь, не дающие покоя страхи, ей потребовалось несколько сотен лет и столько же негативных опытов со специфичным исходом. Увы, простые смертные не обладают, к сожалению, таким количеством времени, а потому прочтенные для увеличения компетенций книги должны бы иметь чуть более определенные формулировки и выводы.
6/10
Рекомендуется: когда кажется, что мифы и легенды под редакцией Куна не учитывают новую этику.
Опасно: вылечившим полученные от родителей психологические травмы.

Как я была далека от этих историй могучих и великих богов, титанов, нимф, наяд и героев.
Несмотря на то, что автор следует всем известной истории древне греческой мифологии, у меня ни разу не создалось впечатления, что я читаю учебник или нонфик.
Наоборот, чем дальше в сюжет я проникала, тем сложнее было оторваться от мира жестоких и эгоистичных богов. Которые живут в своих дворцах, предаются неге и под ковёрным интрижкам. Все строят козни против друг друга, меняют партнёров в своих плотских утехах и жаждут поклонения, как со стороны соратников, так и со стороны смертных. При этом они презирают эту низшую форму жизни, в отличие от Цирцее. Которая ещё в своём условном детстве испытывала любопытство к людям.
Цирцея вообще !качественно! отличалась от своих родителей, дядьёв, братьев и сестёр. Она была серой мышкой, наивной и жаждущей тепла. В ответ она получала лишь насмешки, тычки и изрядную долю презрения.
Пришла пора и Цирцея увлеклась одним юношей. Она не была ба сама собой, если бы влюбилась в какого-нибудь полубога или придворного морского царства, она влюбляется в человека, рыбака.
Естественно, как всякая впервые влюбившаяся дева она готова на всё ради избранника и предпринимает успешную попытку обожествить его. Этим поступком она запускает череду событий, которые приводят к её изгнанию на безлюдный остров.
Казалось бы, какой кошмар! Что за жестокость! Но, именно с этого момента становится невероятно интересно читать. Ведь Цирцея начинает обретать себя. Открывает свою колдовскую силу, учиться изготавливать зелья, постигает мир.
На её долю впоследствии выпадает множество невзгод, предательств, потерь и прочих испытаний. Но каждое новое испытание лишь делало её сильнее. Ни разу она не опустила руки. Её воля и постоянная борьба восхищала меня.
Роман чудесно написан, стиль прозаичен и соответствует тематике, что создаёт невероятную атмосферу.

"Цирцея", второй роман Мадлен Миллер, очень похож на ее же "Песнь Ахилла", поэтому сравнений не избежать.

Сразу: книги Миллер - это хорошая развлекательная литература, не больше, не меньше. Автор не великий психолог и сторимейкер, но своим обаянием обладает. Обе книги с уважением обращаются к первоисточникам, сеют разумное доброе вечное, достаточно хорошо написаны и какие-то уютные, что ли...

Главные герои-рассказчики в них - Патрокл и Цирцея - почти одинаковые. Оба не имеют места в жизни, оба самоопределяются через отношения с другими. Главное дело жизни Патрокла - обожать Ахилла. Когда его нет рядом он буквально не знает, чем заняться. Цирцея - это отверженность. Сначала мир изгоняет ее, потом она отгораживается ото всех. Оба они хоть и неплохие, но как будто ничего из себя не представляющие. Единственное, что их отличает - это воля, какая-то несгибаемость, позволяющая не ломаться и не терять ориентиров. В конце концов они находят себя, правда, скорее под давлением обстоятельств.

В "Ахилле" история эпическая. Люди - сплошь цари и герои, на полпути к богам и стремятся с ними сравняться. Боги же вообще существа надмирные.
"Цирцея" более камерная и человечная. Боги там - сборище мелочных идиотов, которые только и делают, что упиваются силой и потакают своим желаниям. Люди же наоборот - добры, надёжны, умелы. Цирцея в итоге выбирает их и их мир.

Ударная доза романтики, усиливаемой ожиданием всем известной трагической развязки, вкупе с прекрасным языком сделали так, что от "Ахилла" трудно оторваться. Ничем из этого не обладает "Цирцея". Цирцея "не любовная героиня", ее история очень ровная, без явной кульминации. Более всего обидно за утраченный слог. Я грешу на перевод, так как первую книгу переводила А. Завозова, а вторую уже нет. Этот перевод Миллер местами обескураживает, не говоря уж о том, что изящества в нем на порядок меньше.

По настроению романы также получились разными - юношеский максимализм "Ахилла" с его бурей чувств и событий против мудрого спокойствия, даруемого божественной вечностью. "Цирцея" не сбивает с ног, но даёт ощущение какой-то правильной завершенности.

История невероятная и в сюжетном, и в стилистическом аспектах. Местами книга как будто бы начитана аэдом: много классических инверсий именно там, где надо. В тех же местах, где высокий поэтический слог не требуется, наоборот - живенько.
И вообще книга очень живая. Полубогиня и мифическая колдунья представляется такой же, как мы. И попытка оживить тех, кто ранее высекался в мраморе, на мой взгляд удалась. Все портреты героев яркие и настоящие: к примеру, Одиссей, который еще с "Песни Ахилла" начинает путь перевоплощения от самого лихого на свете плута до другой крайности, или такая разная и живая Цирцея, сильная женщина, иногда дающая слабину. Уж не знаю, намеренно ли Миллер акцентирует внимание на актуальных и ныне проблемах, но здесь мы тоже видим свою действительность: тема потребительского отношения к женщине, к примеру:

У Миллер знакомые истории раскрыты иначе. С точки зрения женщины - живой и сильной, которая может просто быть, не богиней или кем-то еще, а вот просто - такой, как она есть.
На документалистику книга по мифам априорно претендовать не может, то, что мы прочитали ранее у Куна и Гомера - не истина в последней инстанции, т.к. истины просто-напросто быть никакой не может: утекло слишком много воды. Если же захочется все же покопаться в несостыковках, Вы их почти не обнаружите: открытый финал допускает трактовки, а в некоторых эпизодах Миллер выбирает менее популярный вариант мифа или "остранняющий" взгляд с другой стороны.
Итак, роман "Цирцея" - узелковое письмо, и каждый узел хочется развязать и нырнуть в него. А потом нырнуть снова.

Вот уже в который раз обещаю себе не писать негативные отзывы на книги, которые мне не понравились, но это произведение пробило мои установки, как говорится, и с ноги, и с разбегу. Причина тут, в основном, что я слишком много на нее возлагала надежд, поскольку: а) одной из первых прочитанных (и много раз перечитанных) мною в детстве книг были "Легенды и мифы древней Греции" Куна; б) отчего греческая мифология занимает особое место в моем черством сердце; в) слишком много восхищений из каждого утюга.

И претензий у меня много. Даже очень.

Начнем с того, что на обложке книги значится, что Миллер выбрала "феминистский подход к классическому сюжету". Но в действительности там можно найти что угодно, но уж точно не "феминистский подход". Ну, если только этим "подходом" считать морализаторство, синдром вечной жертвы, мужененавистничество и откровенную мизогинию, которой страдает героиня романа. Мужчины тут - сплошная галерея негодяев, насильников и эгоистов. Все как на подбор - клейма негде ставить. Женщины поголовно либо завистливы, либо глупы, либо карикатурно жестоки. И все, абсолютно все желают бедной и несчастной Цирцее зла, обижают и не уважают. И итоге она как Д'Артаньян жертва среди сплошных дураков и не лечатся агрессоров и негодяев. Мир - враждебный кусок камня с кровожадными богами и чудовищами, и только героиня, наш моральный якорь, бесконечно страдает, терпит и снова страдает. Даже ее жестокие поступки тут же объясняются травмой, страхом или вынужденностью, будто Миллер боится допустить мысль, что женщина может быть сильной, не будучи при этом морально симпатичной. С другими женщинами тут вообще все плохо. Все они либо враждебны к Цирцее, либо интеллектуально обесценены. Это какой-то странный феминизм, при котором женская уникальность допускается только в одиночестве и через противопоставление другим женщинам, через самоутверждение на их фоне.

Занятно, что Миллер почти полностью опирается на Овидия и его "Метаморфозы", где миф уже психологизирован и морализован, при этом выборочно заимствуя элементы из других античных источников, вырывая их из контекста и перекручивая в заранее заданную современную интерпретацию. И тут, собственно, два варианта, почему так происходит - либо Миллер не знакома с остальными источниками (хотя, привет "Одиссее" Гомера), либо так удобнее для демонстрации нужной точки зрения, так как в других интерпретациях Цирцея не просто не была вечной жертвой и непонятой иконой феминизма, но богиней-наставницей, опасным испытанием для героя и автономной фигурой, хоть и не до конца раскрытой. Но из такого персонажа сложно выжать драму и представить в виде вечной жертвы. Мне в принципе не очень понятно, с чего Миллер пришло в голову, что античный миф нуждается в современной моральной реабилитации и переосмыслении через призму актуальных для XXI века ценностей, что она решила навязать мифу новую этику, упростив до фанфика схемы, где сложность подменяется эмоциональной манипуляцией.

Отдельная проблема романа - язык, причем как авторский, так и в русском переводе. Текст постоянно мечется между попыткой эпической приподнятости и современной прозой. То у нас инверсии с неочевидным смыслом, то кальки с английского синтаксиса и претендующие на эпичность слова вроде "дядья", которые в современном русском звучат не как стилизация, а как случайный жест в сторону архаики. В результате язык не держит ритм и скачет как маршрутка по кочкам - боги рассуждают и переживают как современные люди, а отдельные якобы эпические элементы выглядят инородно и не образуют системы. Подобные строчки на фоне попыток в феминистическое переосмысление древних мифов выглядят ну очень странно:

То ли миф, то ли психологический роман, а то ли и вовсе фанфик с легкой претензией на эпичность...

В общем, я правда очень разочарована. Даже, можно сказать, зла - у меня редко книга вызывает СТОЛЬКО негодования. Я дочитывала ее буквально через силу по причине того, что потратила свои кровные денежки на бумажное издание, которое в наших краях стоит недешево. Но я так и не поняла, почему эту книгу так хвалят. Пусть тот, кому эта книженция достанется после меня, сам с этим разбирается. У себя я ее точно не оставлю.

Влюблена в это перепрочтение, и сейчас разолью чай, почему:

Во-первых, очень живописный текст, его ну прям приятно читать. Даже описания природы здесь завораживают и создают атмосферу, а не ощущаются как "вода". Тут надо, конечно, поблагодарить и переводчиков, некоторые обороты прям восхищали. Это касается и описания чувств, переживаний, страхов. Некоторые метафоры прям заставляли остановиться по ходу чтения и подумать "вау, как красиво!".

Второе, о чём я обязательно хочу сказать, это адекватный взгляд на героев античности. Например, Одиссей тут такой, какой должен быть – неоднозначный, с сильными сторонами и отталкивающими, с восхищающими идеями и грузом своих грехов. Олимпийцы и другие боги – весьма нелицеприятные (как они и ощущаются, если их оценивать по нашим, "человеческим" меркам), а часто вообще отталкивающие и мерзкие. Но даже если местами казалось, что автор перегибает палку, это смотрелось уместно конкретно для этой истории.

Сама Цирцея, хоть и подаётся как скорее положительный персонаж, подкупает своей способностью к самокритике и умением признавать собственные ошибки. Она вообще была моей любимицей и по эпику, и по Одиссее, так что эта книга лишь закрепила симпатию и позволила взглянуть на Ээйскую колдунью по-новому, глубже. Видела мнение о злоупотреблении феминистскими настроениями в книге, но отнюдь мне так не показалось. В этой книге явно есть очень сильный посыл о силе женщине и обретении её независимости в патриархальном мире, но он тут ненавязчивый и ощущается правильным. Не феминизм ради феминизма, а, на мой взгляд, вполне логичное развитие героини, её силы, её многогранности. И то, как она ставит себя, не ощущается как отпор мужчинам, а скорее как отпор миру, отпор несправедливости и стереотипам.

Ещё подкупает, что Мадлен Миллер – специалист по античной литературе, что, собственно, и обуславливает достоверность текста (с точки зрения опоры на существующие источники по мифологии; понятно, что исторической достоверности тут ждать не надо). И если она ставила перед собой задачу показать дошедшие до нас повествования, трансформируя их в более сложный психологичный текст, то справилась она, как по мне, замечательно.

История о невероятно сильной женщине, богине, которая стала разменной монетой для Титанов и Богов Олимпа 

Цирцея стала неугодной для Богов, хотя имела братьев и сестру с теми же «заслугами». Но все были блистательны, похожи на божеств, а она родилась немного похожей на смертную

Изгнанница из дома своего отца Гелиоса на остров Ээя

Но божества не ожидали, что изгнав Цирцею, подарят ей шанс на обретение могущества 

Героиня на протяжении всей истории преображалась на глазах. Несмотря на обретенное ей  могущество, она искренне сожалела о своих ошибках, порожденных ей чудовищах 

Казалось бы, что может пойти не так? Берем уже проверенную тысячелетиями сагу о древнегреческих героях, мифах, в которых они принимали активное участие – и увлекательная история у нас в кармане. Однако, в ней увлекательного только то, что было увлекательного в оригинальных мифах. Оптика героини, которой прежде не давалось много экранного времени, должна была стать чем-то вроде необычного и цепляющего взгляда на давно знакомые события. Вот Цирцея чувствует эмпатию к Прометею, ужасается страшному его наказанию, но что же дальше? Этот фрагмент проходит, увлекаемый новыми, а Цирцея вроде как остается такой, какой была прежде: девочкой, которую никто не любил, девочкой, на которую никто не обращал должного внимания.

Её взросление включает в себя многие поколения людей. Но меняется ли Цирцея? Её предает брат, которого она воспитала. Возлюбленный, которого она сделала богом (или она так считает), выбирает вместо неё другую. Она мстит обоим, а после, не ужаснувшись толком тому, что сотворила, идёт к отцу, уверенная, что её покарают страшнее, чем Прометея. Но каково её наказание за совершенное? Насмешки за то, что она призналась в преступлениях, в которые толком никто и не верит, потому что невозможно из человека сделать бога. И заключение в одиночестве на далеком-далеком острове, на котором Цирцея проводит дни, годы, разыскивая травы и учась делать из них всякое разное.

Эта история держится первые главы на сеттинге. Но дальше героиня поглощает всё больше и больше экранного времени, и это – правильно, всё-таки она главная героиня. Но, увы, она не так интересна. Её мысли, её поступки, вся она кажутся однотипными. Глава, другая, третья. Устаешь от её видения мира, устаешь от неё. И книга, вместо того, чтобы продолжать представлять давно знакомые мифы под новыми углами, начинает утомлять. Ничего не меняется, хотя вокруг героини происходят самые разные изменения.

Для меня книга не стоила потраченного на неё времени, увы.

Я долго обходила эту книгу стороной. Ретеллинги античной мифологии вызывали у меня не самые хорошие чувства, и я боялась, что даже под такой скромной и лаконичной обложкой может скрываться очередной женский роман, пусть и под одеялом феминизма. Знаем мы эти ваши истории про сильных женщин, которые всё равно оказывались племенными мужскими чарами и пустыми словами. Но этот роман превзошёл все мои ожидания.

Толкнуло меня в его объятия даже не восторженные отзывы или рекомендации друзей, а набитая оскомина при чтении другой книги, которая вот уж точно оказалась не тем, чем я думала. И вот, в восьмое марта, в самый подходящий для этого весенний день, я открыла книгу и пропала из нашего мира, переместившись на берега древней Греции. В мир, где боги и титаны правят миром и получают всё, что им хочется.

Цирцея возникает на страницах Одиссея: та самая колдунья, которая пленила команду Одиссея, превратив их в свиней, а самого Одиссея околдовала своими женскими чарами, да родила ему сына, который позже стал причиной гибели самого Одиссея. Миллер рассказывает историю Цирцеи от её лица: детство, юность, первая любовь. Молодая и пылкая Цирцея томится в отчем доме, ей хочется внимания родителей, их любви. Дружбы и уважения от брата и сестры. Она даже находит отдушину в лице младшего брата, но и тот предаст её.

Но не в характере Цирцеи сдаваться. И не смотря на все неудачи, что преследовали её, колдунья не прогнулась под этим бременем. Наказание ссылкой на остров она тяготилась в самом начале, но потом обрела истинную гармонию. И потом уже наказанием стала вереница юных нимф, которых отчаявшиеся родители стали присылать на остров Цирцеи для перевоспитания.

О романе можно говорить долго и многое. Цирцея запала мне в душу и отношениями с Дедалом, и попытками примириться с сестрой. Ветка с Одиссеем здесь играет важную роль, но на первом плане чувства самой Цирцеи: что она смогла довериться простому смертному. Да, её томило желание оставить его себе, но она уважала Пенелопу и её чувства. А позже смогла принять её и старшего сына Одиссея.

Это трогательная история обо всём: и об отношениях родителей с детьми, и матери с сыном. Истории о любви, дружбе. О сильной ворожбе, где главная задачей стоит защита сына от вмешательства богов в его жизнь. Да даже о питомцах — я плакала, когда Цирцея прощалась с любимой львицей, которая умерла от старости, прожив и без того долгий век для животного. История о принятии и прощении, когда Цирцея всеми силами пытается исправить свою же ошибку с Сциллой, к которой привела юная влюбленность Цирцеи к человеку.

Главная сила Цирцеи это превращение из одного в другое. Она смогла обратить сметного в бога, людей — в свиней. И в самом конце она обращает себя в то, чего она хочет больше всего: в любящую и любимую женщину, которая нашла счастье. Да, любовь сыграла свою роль, но эти отношения не сломали её, п дополнили. Цирцея раскрывает ту сторону, которую долгое время пыталась подавать в себе и скрыть от жестокого мира. Но теперь ей ничего не грозит: она уходит в новую жизнь, где её ждут новые открытия и счастье. Из всех героев, что встречаются на страницах этой книги, совсем немногим получилось достичь такого покоя и гармонии.

От всей души рекомендую эту книгу: необычную, интересную, наполненную волшебством древних мифов. Отдельно хочу отметить талант Миллер как рассказчицы: автор добилась полного погружения читателя в эту удивительную историю. Мне было безумно жаль, что эта история закончилась, но увы. Всё хорошее тоже имеет свой конец.