Der Mann ohne Eigenschaften

Соблазнилась я на эту книгу, увидев, что ее автора считают немецким Прустом и поведясь на аннотацию, а именно на слова о том, что без этой книги невозможно представить европейскую литературу. Неслабое такойе заявление.

Честно говоря, имя автора мне было совсем незнакомо, может, где-то что-то мелькало, но и только. И была удивлена, что этот автор даже входит в программу на некоторых филфаках. Хотя ничего удивительного, если этой книге придается такое значение.

Но вот почему Музиля обозначают немецким Прустом - немного странно. Конечно, есть места, более лирические, где идут и метафоры очень образные - хотя их не так уж много - тут сравнение с Прустом уместно. Но это мне казалось странным до той поры, пока я не решила почитать статью Затонского - кстати, лучше ее читать, если интересно, уже по прочтении всей книги, поскольку раскрываются некоторые перипетии сюжета. И в статье о книге прямо сказано - "зеркало эпохи", что как раз нас и наводит на "Поиски утраченного времени", но как мне думается, с несколько другой стороны.

В ней на первый взгляд на передний план выходят социально-политические моменты и притом некоторая абсурдность, начиная от названия - Какания - не подумайте чего, там имеется в виду совсем другое. И как просматриваются некоторые аллюзии на вещи современные или что ушли от нас недалеко. Я думала, что это мое субъективное мнение, но нет, Затонский поддержал меня в этом. А ведь книга писалась в 20-30-е годы прошлого века, и спустя 100 лет она все так же современна. Вот это, я считаю, и есть показатель - не хотелось бы высоких слов - но наверное, талантливости человека, провидящего из своего далека то, что придет спустя век.

И все же я в недоумении. Почему все это надо было вместить в одну книгу? Объять необъятное. Очень много тонких психологических моментов. И тут же мастер-класс по экономическим процессам. Рассуждения о душе, о чувствах и ощущениях личности, и тут же о нравственности и безнравственности. Война и мир, представления и реалии, добро и зло. И балансирование, балансирование, балансирование.

О высоком и о каждодневном, но что, тем не менее, взаимосвязано друг с другом. Об организованности немцев - а все признают, что это их сильная черта - и о том, что зачастую это может являться мифом. Как будто это происходит где-то у нас, один не поставил оборудование, другой - не успел еще чего-то, ведомства не договорились, все, как у нас. И тут же - о настолько трудноуловимом, но вдруг ощущаемом, что это все было - в юности или в детстве, тогда, когда ты терзал свой мозг и свою душу, пытаясь понять - кто ты? почему ты? - и спустя совсем немного лет кажется, что был не ты.

Вот такой сумбур. Читалось - не скажу, что легко. Но многие вещи было интересно читать, что-то ближе стояло, что-то - нет, порой внимание ослабевало, но автор, встрепенувшись, уводил нас еще в какую-то даль дальнюю, одаряя нас своими находками.

И если в конце ожидает нас некоторая развязка того, что тянулось, как минимум, всю вторую половину романа, то даже она - как иллюстрация, отсылающая, опять же, к тем противоположностям, о которых толковали на всем протяжении романа.

Не знаю, как такое вообще произошло, но спустя всего день после прочтения книги я совершенно забыла, о чем она. Может виной тому была повышенная температура, напичканный таблетками организм или же я уже окончательно растеряла остатки разума? Но писать отзыв нужно, не зря же я мучилась, хвала богам, существующим и не очень, закладки-то я делала, даже писала что-то в WordPad. Ну же, шевелитесь шестеренки, я верю в вас!

Почему мне кажется, что Музиль абсолютно точно знал, что он пишет, про что и как? В особенности последнее. Расписать на 3 страницы то, что можно описать парочкой слов, а потом еще потешить самолюбие своей фантазией, а вы, простые смертные, мучайтесь и путайтесь в паутине слов. Этакий толстый паук. Вот одна жертва, ничего не успев понять, испускает дух, а вот и вторая, ай, кажется, она держится подольше, неужели успела что-то понять, да нет же, она просто чуточку выносливее. Хотятяяяяя, знаете, иногда книга была довольно занимательна, и в бешеном переплетении слов спокойно можно отыскать интересные, незаурядные моменты и мысли. И да, я немного обзавидовалась, вот бы мне так легко и спокойно играть словами, вроде и говорить/писать много обо всем, но, вместе с этим, ни о чем конкретном или не так как все.

Роберт Музиль как никто из известных мне авторов живет внутри, вещает устами своих героев.

Удивительно, что внутри одного человека так много мыслей, может, и не обязан он был писать попроще или не хотел, чтобы все его поняли. А может, не так уж важен сюжет, если я его не помню, может, вся соль в сотне другой мыслей, в которых каждый найдет что-то близкое себе. Даже те, кому книга откровенно не понравилась. В любом случае, "Человек без свойств" - не то, что бы я советовала всем, чем бы истязала))) Но это и не самая тяжёлая для восприятия книга, просто она огромная, и скука, мысли, идеи до того накопились в мозгу, что он включил режим самосохранения и потихонечку начал избавляться от ненужной инфы.

Пи.Си. Ах, я таким сладким сном засыпала под эту книгу, ммм перечитать ее немного что ли? Спасибо за внимание, немного сбрендивший кахатарыч.

Начав читать «Человека без свойств», я заявила, что роман этот нахрапом не взять, и читать я его буду долго и нудно, перемежая чтение другими книгами. Как бы не так! Он засосал меня с потрохами и практически не давал возможности отвлечься на другие произведения. Кроме того, одним прочтением романа дело не ограничилось – я впервые за много-много лет завела читательский дневник, отправилась возобновлять в памяти исторические подробности, уселась за чтение музилевских эссе, наконец, приобрела бумажный вариант книги. Поэтому и рецензия в результате всего этого вышла, при всем моем стремлении к лаконичности, немаленькая, для удобства разбила ее на части с заголовками.

Дальше...

Какания

Место действия в романе «Человек без свойств» – Австрия 1913-1914 года. Это так называемая «лоскутная империя», Австро-Венгрия, раздираемая как внутренними противоречиями (прежде всего из-за многонациональности населения, а соответственно, наличия в стране многих религий, мировоззрений, идеологий; также обострилось и классовое противостояние), так и подавляемая внешне (на тот момент Австрия значительно проигрывала другим великим европейским державам в развитии, зависела от иностранного капитала).

Умело орудуя всеми оттенками юмора – от иронии до гротеска, Музиль препарирует отмирающую Австрию-Каканию, находящуюся на взрывоопасной границе двух эпох.

И вот это трещащее по всем швам общество нужно было как-то поднять, сплотить, направить к единой цели. Тут и повод подходящий и солидный – 70 лет правления кайзера. А поскольку соседствующая Германия в том же году собирается праздновать 30-летие правления своего императора, то нужно было не ударить в грязь лицом, а то и переплюнуть пруссаков («Давайте-ка покажем, кем мы можем быть; но временно, до отмены, максимум в течение года»). И вот названная в честь упомянутых событий параллельной, стартует акция «австрийского года», призванная найти национальную Идею.

Участники параллельной акции и другие персонажи

Участники акции – цвет австрийского общества. Представитель вымирающей, но еще яростно цепляющейся за жизнь аристократии граф Лейнсдорф, который считает, что главное – начать, дать ход акции, а сама идея «приложится» (и неважно, что его завалили письмами с предложениями, смысл одной половины которых сводится к призыву «Вперед к!..», а второй – «Избавиться от!..» – ну чем не наше современное раздвоенное общество?) Скучающая в браке Диотима, находящаяся в поиске духовных "высокоумных идей" и сделавшая свой дом сосредоточием параллельной акции, в конце концов уставшая от ее бессмысленности и увлекшаяся сексологией – ну, собственно, она дошла до источника ее семейных проблем. Изображенный с особой сатиричностью генерал Штумм, видящий идеал в военном порядке, но, конечно, всеми руками, ногами, животиком и служебным чемоданом с армейским хлебом вместо документов выступающий исключительно за пацифизм. Хитрец и проныра Арнгейм, успешный коммерсант, богач и болтун, к тому же «сверхлитератор» – автор книг на различные темы, да еще и германец (какова насмешка с учетом цели акции!), на самом деле преследующий корыстные цели. Докукерша, готовая «ради пацифизма шагать по трупам». В общем и целом, понятно, до чего такая компания может договориться.

Самые разные идеи витают в воздухе, он насыщен ими до невозможности, но толку-то от этого никакого. В такой разобщенной стране то, что подойдет одним, непременно вызовет бурю протеста у других. Да что говорить, если даже не имеющая пока итога акция сама по себе уже волнует население и приводит к массовым выступлениям против этой идеи. Бессмысленная по своей сути, изначально обреченная на провал национальная идея в результате приходит к девизу «Действовать!», а именно – вооружиться во имя мира во всем мире:

Мир-то в это время сам уже готов к войне и ждет только нажатия на спусковой крючок, которое как раз в Австрии и происходит. Но о начале войны Музиль написать не успел.

Однако галерея образов в романе не ограничивается участниками акции «австрийского года», хотя в какой-то мере она касается каждого из них. Здесь различные представители общества, демонстрирующие во всей красе, как оно подгнивает изнутри, как его раздвоенность начинается внутри семьи, да и в самой личности человека.

Интересна в этом плане семья директора банка Фишеля, еврея по национальности, супруга которого под влиянием общественного мнения исповедует чуть ли не антисемитские взгляды, раздражаясь на мужа и недолюбливая его, а дочь и вовсе создала из отцовского дома место встречи клуба молодых людей с очевидными зачатками нацистско-расистских взглядов. В итоге Фишель практически пригрел на груди змею, ибо состоялась помолвка Герды с лидером этой компании Гансом Зеппом.

Вальтер и Кларисса, в начале супружеской жизни так гармонировавшие друг с другом и объединившие свои души на волне любви к музыке (как великолепно, неистово, сексуально описывает Музиль их общую игру на рояле!) – со временем они становятся все дальше друг от друга. Кларисса хочет видеть в супруге гения, она безумна и пугающе-притягивающая в своем сумасшествии («какое ей было дело до «стада» - началась огромная драма одной-единственной») и по ней определенно плачет Фрейд. Вальтер же склоняется к жизни мещанина, не лелеет надежд по поводу своего творчества, оправдываясь особенностями времени, «безнадежным вырождением Европы», надеется решить семейные проблемы рождением ребенка.

Все женщины в романе несчастны в браке и ищут какой-то отдушины, какого-то выхода: Бонадея – в прелюбодеянии, Диотима – в общественной деятельности и духовных поисках, Кларисса – в нездоровой заинтересованности извращенцами и убийцами, Агата – в апатии к жизни и мести мужу.

Много еще образов в романе, заслуживающих внимания и анализа, но я, пожалуй, наконец перейду к Ульриху, вопреки правилам оставив главного героя «на закуску». Каким человеком представляется «человек без свойств» лично мне?

Человек без свойств

В самом начале повествования взгляд зацепился за фразу «Ульрих родился с потребностью стать выдающимся человеком». Увы, ни служба в армии, ни работа в фабричной администрации, ни достижения на поприще математики не удовлетворили его по разным причинам. С одной стороны – ну что ты перебираешь? Куда определила тебя судьба сразу –там, стало быть, тебе и реализовываться, другие же как-то приспосабливаются, даже если не получают от своей деятельности удовольствия в полной мере, не чувствуют себя в гармонии с ней и в итоге с самими собой. С другой стороны – что же плохого в том, что человек неглупый, перспективный ищет для себя именно то идеальное место в жизни, где он принесет максимум пользы и обществу, и самому себе?

Ульрих делает в своей жизни перерыв длиной в год. Он дает себе ровно 12 месяцев на то, чтобы определиться с самим собой внутри себя и внутри общества. Он не принимает активного участия ни в параллельной акции, ни в судьбах своих друзей и знакомых, а лишь стоит в стороне и наблюдает, периодически вступая с героями в диалог или размышляя. Поток его мыслей захватывает сферы морали, добра и зла, духовности и бездуховности, мысли и действия, активности и пассивности в современном обществе, противостояния разума и души, раздвоенности нравственного сознания, вопросы любви и религии.

Я не могу обойти стороной взаимоотношения Ульриха с его сестрой Агатой. Пожалуй, Агата такая же «женщина без свойств», а потому между ними возникает невероятная связь, скрепленная кровью. Думаю, здесь все-таки не идет речь об извращениях – мне кажется, Музиль специально выбирает в качестве духовного близнеца Ульриха его сестру, дабы запрет на физический контакт с ней привел к максимальному обострению чувств, мыслей, души. Некая духовная сублимация, если можно так сказать, хотя им порой было очень сложно совладать и с физическим притяжением.

Примечательно, что Ульрих порой легко меняет свое мнение, говоря спустя несколько дней абсолютно противоположное сказанному им ранее. И, опять же, по моему мнению, это не признак его «балабольства» и внутренней пустоты – это живость разума, готовность к поиску, отсутствие заскорузлой непоколебимости во взглядах. Мне показалось, что Ульрих ищет максимально верный вариант своего существования, некую формулу жизни, благодаря которой он наконец станет «человеком со свойствами»:

Конечно, это утопия. И как любая утопия, закончится счастливо она не может. Обществу нет дела до таких вот несущих в себе большой потенциал для общества же ульрихов. Ульрих разочаровывается в целях параллельной акции, да и побег от всех и вся вместе с Агатой в конце концов вряд ли надолго сделает его счастливым. Впрочем, точку в этой истории должна была поставить война, и по планам Музиля она должна была появиться в романе, повлияв на судьбы героев. Но нам остается только предполагать, что ожидало человека без свойств на пороге войны. По крайне мере, точно крах поисков и оскуднение потенциала.

Как это читать и почему роман незакончен?

Язык Музиля великолепен. Чего стоят только названия глав! Да, примерно четвертую часть романа составляют потоки мыслей, порой вполне осознаваемые мной, порой непонятные даже после третьего перечитывания. Определенно Музиль увлекался «формой ради формы», и читатель, для которого приоритетен язык произведения, будет наслаждаться этими экспериментами. Читатель же, которому необходима динамика, «активный» сюжет, действие, будет огорчен, раздражен и усыплен авторским «словоблудием».

Музиль обвинял свой век в торопливости, в том, что все слишком быстро меняется, что за материальным не видно души. Как точно можно применить это и к прочтению его романа! Музиль – интересный, глубокий собеседник, и для его книги не жаль целого месяца, а может, и двух. Но и читатель должен стать таким же неторопливым, способным углубиться в смысл романа, хотеть его понять. Возможно (хотя и не обязательно), иметь какую-то «основу» в виде уже прочитанной классической литературы, «подкрепиться» историческими фактами, иметь собственную позицию по определенным вопросам, уметь получать эстетическое удовольствие от литературы. И тогда (при этом опять же – не обязательно) книга откроется перед читателем, тогда к ней будет тянуть, тогда возникнет желание читать и перечитывать...

Музиль писал свой роман (особенно это касается второго тома), будучи не просто бедным – он был нищим, часто мог себе позволить существовать только благодаря помощи знакомых. Он и не мог закончить роман в большей степени из-за своей нищеты, а еще из-за последствий подкосившего его за несколько лет до смерти инсульта. Вот что он пишет в набросках завещания:

У меня не было намерения издавать этот том сейчас, гораздо больше мне хотелось выпустить вслед за первой книгой "Человека без свойств" всю вторую книгу полностью. Меня заставляют отступиться от этого плана некие экономические обстоятельства, - назовем это так, дабы представить дело в несколько приукрашенном виде. Мое издательство сопоставило издержки и доходы после выхода в свет первой книги и пришло в выводу, что с коммерческой точки зрения было бы неоправданным риском затратить еще больше денег на окончание романа "Человек без свойств", чем было уже израсходовано. На период с весны до поздней осени будущего года, необходимый мне для завершения всей работы в ее первоначально намеченном виде, потребуется примерно 5000 марок; из-за них моей книге придется остаться неоконченной. Ибо издать сейчас часть второй книги будет лишь попыткой вызвать непредсказуемые последствия; но мы питаем мало надежд на это, так как в таких случаях, как наш, непредсказуемое имеет фатальную склонность руководствоваться четкой статистикой сбыта.

Сам я не в состоянии что-либо изменить, более того, крах моего труда означает для меня лично то же самое, что крушение судна в открытом море. В годы инфляции я потерял все, что давало мне возможность навязать себя немецкой нации в качестве писателя, жизнь моя висит на волоске, готовом в любую минуту оборваться и держится пока лишь на хорошем отношении (настроении) моего издателя. В последние годы, работая над "Человеком без свойств", мне не раз довелось пережить такие минуты, каких и заклятому врагу не пожелаешь. Возможно, это откровенное изложение фактов к чему-то и приведет.

Какое замечательное состояние легкости и подъема! Ощущение, что можешь свернуть горы, что тебе все по силам. На душе спокойно и радостно. Полное умиротворение и непреодолимая жажда жизни. Кажется, что солнышко светит ярче, а воздух чище и слаще. И все это не просто так, на это есть веская причина. Йохоуу!! Я дочитала "Человек без свойств" - принимаю поздравления, у меня праздник.
Позади остались долгие три недели каждодневных, титанических усилий над собой. Читать, читать, читать - продвигаться дальше любыми способами. Порой не понимать, терять суть, возвращаться назад, разбирать на части громадные предложения, топтаться на одном месте прокручивая, как заевшую пластинку, одно и тоже, но с мазохистским упорством продолжать грызть этот кактус. Взялась, уж будь добра до веди до конца.
А потом, как-то незаметно для самой себя, я втянулась. Предложения уже не казались такими громадными - глаз привык. А ведь были моменты, когда начало начисто испарялось из памяти, по мере приближения к концу предложения - внушительного такого, с добрый полновесный абзац. Приходилось перечитывать его снова. И снова. А бывало и еще раз снова. В чем проблема, плохая кратковременная память или слишком громоздкая конструкция у предложения? Вот и думай, что хочешь..
Подойдя к середине первой книги перестаешь ожидать, столь редких в тексте диалогов, а дождавшись, не ждешь расслаблений, а с упорством начинаешь вникать в высокоинтеллектуальные беседы действующих лиц. Хотя и не видишь особого перехода от высокоинтеллектуального потока мыслей, предшествующего диалогу. Не сразу, а постепенно выстроился в голове сюжет, потому что, не скрою, сначала не было понимания, что вообще хочет донести автор. Путем периодических камбэков на несколько глав назад, смысл изложенного стал приобретать более-менее четкие формы. Собственно, вкратце, что удалось рассмотреть под толстым слоем философской мишуры.

Австро-Венгрия 1913 год. Правительство, в честь императора Франца Иосифа, а именно 70-ти летия его правления, пытается найти достойную идею относительно празднования сего события. Также, необходимо было не ударить в грязь лицом перед соседями (Германией), которые собираются развернуть свое празднование. Был собран специальный комитет, где и обсуждалось предстоящее торжество под кодовым названием "параллельная акция". В конечном счете, весь сюжет так и крутится вокруг этой самой акции.

Ульрих - тот самый человек без свойств (по мне, так еще как, со свойствами), вовлечен во всеобщую суматоху, но наблюдает на происходящее как-бы со стороны. Не последнюю роль во всем играет его кузина Гермина Туцци, чей дом является, по сути, местом собраний. В романе она чаще упоминается как Диотима. Именем греческой богини ее, для себя, окрестил Ульрих. Правда, обратила внимание, что так ее называет не только кузен, но и прочие действующие лица. Видимо или я пропустила момент, где Ульрих делится своими наблюдениями на этот счет, или остальные тоже провели линию сходства. Так, как при всем усердии, читалось иногда "в полоску", то пробелы, нарушающие целостность картины, очень даже возможны. Постепенно действующих лиц в романе становится больше. Интересный оборот приобретает сюжет, когда во второй книге появляется сестра Ульриха - Агата. Обнаружив между собой необычайную духовную близость, брат и сестра проводят все больше времени в обществе друг-друга. Правда, так как Роберт Музиль не дописал до конца произведение, чем все это закончится остается только догадываться.

Помимо тяжелого слога, обилия сложных оборотов, не просто было читать книгу из-за безобразно большого количества встречающихся ошибок в тексте. Запинаться об опечатки приходилось, иногда, по несколько раз на странице. Порой, одна неправильно поставленная буква, полностью меняла смысл слова и все предложение приобретало нелепый, а порой и комичный смысл.

Однозначно книга на любителя. Далеко не каждый сможет ее читать. Справилась ли я с этой задачей? Мне сложно сказать. Наверное справилась частично. Возможно что-то не поняла, не раскрыла многие мысли, которыми делился автор, что-то вообще упустила. Но не все так было беспросветно и мрачно, нет. Нашлось не мало отрывков, где я восхищалась красотой языка. Обнаружив понравившуюся фразу, останавливалась и смаковала ее, перечитывая некоторое количество раз. Также пополнилась и копилка цитат. Здесь их бесчисленное множество. Советовать для прочтения не буду. Наверное эту книгу, в определенное время, если такое настанет, читатель найдет сам и прочитает, если не испугают объемы.

Забавно, что в некоторых рецензиях "Человека без свойств" сравнивают с двумя другими великими произведениями 20 века - "В поисках утраченного времени" и "Улиссом" - причем сравнивают исключительно с точки зрения сложности чтения этих книг; и каждый раз книги выстраиваются в разном порядке. Ну что ж, добавлю и свой.
После двух попыток прочтения "Улисса" я не продвинулась дальше трети, но я не сдамся и рано или поздно разберусь в правилах игры Джойса. Пруста я читаю постепенно, и после двух томов он не показался мне сложным, скорее меланхоличным и неторопливым. Для меня время чтения "В поисках утраченного времени" отнюдь не кажется потерянным.
И наконец Музиль. Всем же знакомо состояние, когда после прочтения предложения/абзаца/страницы не можешь вспомнить ровным счётом ничего. Вот так у меня проходили первые часы за этой книгой. И нельзя сказать, что я отвлекалась на внешнее или уходила в свои мысли - нет! Я знала на что подписалась и со всей ответственностью и вдумчивостью покоряла строчку за строчкой. Сперва я пыталась перечитывать туманные части. Но как оказалось, двух раз недостаточно. В итоге я решила расслабиться и получать удовольствие от процесса. И тогда "Человек без свойств" мне начал нравится! Да, идеи некоторых глав с трудом формулировались в моих мыслях, я не поспевала за интеллектуальными упражнениями героев, но чтение неожиданно оказалось приятным. К концу книги мне стало искренне жаль, что Музиль не закончил своё произведение.
Завязка сюжета довольна интригующая: 1913 год, в преддверии годовщины правления императора Австро-венгрии (в 1918) организуется некий Собор для выявления и формулирования некой идеи, концепции празднования собственно этого юбилея. В ходе обсуждения выясняется, что найти ту самую одну идею не так то просто. При этом главный герой, Ульрих, в какой-то мере случайно оказывается советником в этом Соборе. Всё повествование является изображением различны граней жизни Ульриха.
Работа. Это собственно задачи Собора. Ульрих бесконечно интеллектуален, циничен и конструктивен, что не находит поддержки, т.к. в общем-то цель Собора - это его функционирование, а если та одна идея будет найдена, то смысла в нём самом уже не будет. Из всех персонажей этой части моим фаворитом стал генерал Штумм. Совершенно простой, наивный и в сравнении с окружающим обществом внезапно адекватный. Это единственный персонаж, чью логику я понимаю целиком и полностью.
Женщины. Все его любовницы очаровательны и не лишены интеллекта. Особняком стоит его сестра, отношения с которой можно назвать интимными и даже пикантными, но без откровенной пошлости. Не могу выделить здесь особо приглянувшуюся персону, разве что Бонадею, за находчивость.
Друзья. Точнее один друг-враг. Какие-то вывихнутые отношения. И вообще вот эта связка Ульрих - Вальтер - Кларисса оставила самые неприятные впечатления. Разговоры с психопатологическими супругами совсем не красили Ульриха.
Моосбругер. Пожалуй, его можно назвать вторым главным героем. Свойства без человека в противовес к человеку без свойств. Самая интригующая сюжетная линия: казнят или нет? Убийца-психопат, озадачивший психиатрический и юридический социум.
В целом книга вышла тяжеловесной, перенасыщенной рефлексией и псевдоинтеллектуальными беседами, но сатиричной, местами остроумной и запоминающейся.

Одна из самых значительных книг в мировой литературе 20 века! Читать нужно понемногу и не сразу,растягивать как хорошое качественное вино. Эта книга бескрайний океан знания тихий и глубокий. В улисе джойса много заумной галиматьи здесь книга близка к пирамиде леонида Леонова ! Читается трудно но чтение того стоит это не зря потраченное время в пустой болтовне или на беспонтовых форумах в словесной лобуде. Структура романа сложная но в целом читаемая,это не марсель Пруст который засасывает тебя как в трясину где ты тонешь и ничего не понимаешь зачем ты это читаешь? Мюзиля надо читать дозировано и не много тогда это будет круто!

Нагромождение, помойка, запасник музея, цитатник, отрада графомана. Тонны безделушек, позолоченных побрякушек мысли, философской чуши и пыли покрыли, покрыли они, изломали собственным весом, искорежили простой по сути сюжетец, любовный романчик, фельетончик, сатиру протухшую. Немудрено! Десятки лет мусолить одно и то же, да столько никакая элегантная амазонка на великолепном гнедом коне не выдержит: плюнет, выйдет замуж и нарожает детишек.

Невозможно же читать, невероятно. Что ни персонаж, то рупор, извергующий мудрости, то кукла, через которую чревовещает автор. Что не ситуация, что не разговор – то лишь повод вывалить на несчастного читателя тонны умствований за гранью безумия. Пугаешься же буквально, когда из этой свалки вылезает то нога героя, то интерьер.

Музель – он как сумасшедший авангардист, вместо того, чтобы нарисовать на картине сочный вкусный апельсин, что брызжет соком, нагретый летним солнцем, пишет на полотне: «тут должен быть сочный вкусный апельсин». И моря, океаны лишних слов. И лишнее слова – такие лишние, а отступления такие бессмысленные. Тот же неосиленный Пруст массой бесконечных отступлений и уточнений, сотней мазков, рефлексов, отсветов, деталей, способен вызвать настоящий вкус бисквита на языке. Музель же просто напросто топит читателя в тяжкой жиже своих словес.

Ведь казалось бы: умная книга должна заставлять задуматься читателя. Но нет, зачем, какая наивность?! Надо вложить читателю в голову мириады готовых мыслей, пусть переварит и будет умненький-разумненький. Порой кажется, что люди не могут отличить мудрость от простой кучи случайных слов. А я пойду читать тупые книжки.

Диалог из жизни.
Муж: Что читаешь?
Я: Роберт Музиль "Человек без свойств".
Муж: Интригует, о чем?
Я: Ну... главный герой, его зовут Ульрих, у него есть кузина... еще папа умирает, сестра появляется... а там параллельную акцию проводят австрийцы... генерал смешной есть... Короче, не читай, тебе не понравится.
Муж: Я уже на имени главного героя передумал.

Это я к чему, а, собственно, к тому, что если мужу, родному, любимому, не смогла объяснить о чем книга, то уж вам, дорогие читатели рецензии, будет, пожалуй, еще сложнее меня понять. Но я попробую. И потому обо всем по порядку.

Здесь живет страшный монстр Многобукаф!!!

1. Впечатления до, во время и после прочтения или как я прочитала жизнь... Решившись, несмотря на убивающую во мне все прекрасное обложку, на прочтение сего опуса, я увидела интересный момент. На странице книги было маленькое количество читателей, тогда не более 30, и не в пример большое число цитат из книги, что-то около 300. Впрочем, никак не придав этому факту значения, я раскрыла для себя сложный, многогранный мир Роберта Музиля и... через пару дней поняла, что пора менять тетрадку для цитат и умных изречений, ибо эта трещала по швам и просила пощады. Поймав себя на переписывании третьей подряд страницы "Человека..." я слегка умерила свой пыл и занялась статистическим подсчетом. Интересно то, что за несколько дней я успела выписать 50 фраз (!) на более чем 20 различных тем. Должна упомянуть здесь, что в связи с наличием маленького ребенка имею возможность читать исключительно по ночам и в обед, час-полтора, соответственно, на тот момент осилила не многим больше 300 страниц. А вон какой спектр умудрилась охватить.
После такого оборота, я приняла решение перестать выписывать понравившиеся места и дело пошло побыстрее, в смысле, чтение. Застопорилось оно еще лишь раз, когда мой взгляд настолько "замылился", что приходилось читать фразы (которые тут, к слову, исчисляются, если не метрами, то дециметрами точно) по несколько раз. Первый, чтобы понять сюжетную подоплеку, второй, дабы отыскать смысловую нить, третий-четвертый-иногда пятый, чтобы проследить путешествие этой самой нити от начала предложения до его торжественного завершения.
Доплетясь, таким вот незамысловатым образом, до... ну, финалом я это назвать не могу, скорее обрыв или обрушившийся мост между двумя мирами, идеальным и реальным,.. в общем, закрыв книгу, я твердо постановила, что ставлю три звезды и ни песчинкой больше. Ну его, этого Музиля, с его многосторонним взглядом на простые вещи, житейской мудростью, языком, богатым на афоризмы, и отличным юмористичным полотном повествования, решила я и пошла спать. На следующий день моя резолюция споткнулась о мысль, что вообще-то подобной стилистики произведения еще нигде не встречалось, а значит для меня эта книга как минимум уникальна, а то, что читать было периодически сложновато, так интересно даже... Через день, когда надо было что-то все-таки делать, я, не менее твердо, чем позавчера, поставила четыре звезды и не жалею. Мне понравилось, потому что я увидела за текстом автора, а это значит, что он обессмертил себя в данных строках. Мне понравилось, потому что это нормально, когда все столь запутанно и со сложными переплетениями сюжета, а периодически оный вообще отсутствует за ненадобностью, потому что писатель таким образом еще сильнее подчеркивает вскрываемый фурункул нашего общества - сложность, запутанность, непонятность и непонятость. Мне вообще кажется, что это не столько роман как литературное произведение, сколько жизнь самого автора, в отпечатке слов, фраз и абзацев. А как жизнь можно оценить нейтрально? Вот и я не смогла.

2. Стиль автора или Остановите Землю, я сойду...
1) Философская составляющая повествования. Роберт Музиль, если верить странице писателя, в свое время увлекался изучением философии. Оно и заметно, ибо серебряной нитью повествования по всему сюжету тянется тезис Классической Немецкой философии о современной проблеме пере-. Мир перегружен идейными категориями, под миром в данном случае, естественно, (для Музиля естественно, не для меня) имеется в виду Европа, общество переходит границы традиционного и творит новый тип социума, человек переосмысливает самое себя, а значит необходима переоценка ценностей. Это первый момент.
Второй момент состоит в постоянном повторении, что человек по природе своей общественное животное, то есть зависимое от социума существо, чьи мысли, чувства, желания предопределены заранее социально-экономической и политической надстройкой, так что нечего даже надеется на индивидуальность собственного существа. В этом смысле, возможно, и прекрасен Ульрих, главный герой романа, позиционируемый как человек без свойств, то есть не привязанный этими самыми нравственно-ценностными веревками к телу мира, он действует согласно собственным душевным порывам, по наитию, у него еще есть шанс на самостоятельность. Душе, кстати, определению ее, оставляется гигантское место в романе. Однако, как это и принято у философов, ничего однозначного и четкого в итоге не выводится.
И, наконец, третий момент, то, что в современном обществе слишком много слов и слишком мало дела. Возможно потому роман и имеет такое большое количество страниц и огромное число размышлений, пустых, ничего не предлагающих по сути, чтобы подчеркнуть это лишний раз.
Мне был интересен так же стиль самого автора, который с профессиональной философской маневренностью и четкостью показывает выпуклые моменты данных вопросов, при этом не обозначая никаких выходов из ситуации. Такая манера свойственна мыслителям и, к сожалению, очень среди них популярна.
2) сталкивание лбом идеального и реального, физического и духовного. Постоянный антагонизм, когда в момент описания любовной сцены вдруг вспоминается лопнувшая почка, типа ее рот открылся и стал алым как лопнувшая почка, или для повествования характерен подчеркнуто вычурный стиль в описании сцен сексуального характера, сексуальной патологии, мучений сексуального воздержания, и пр. Автор будто издевается над читателем или хочет показать, что для него все находится на одном уровне и в системе ценностей нет ничего более прекрасного, чем физиологические процессы. Это раздражает, да, но, с другой стороны, существенно расширяет рамки воображения, что, в общем, хорошо. Апогеем подобной стилистической манеры я считаю увлечение одной из главных героинь произведения теорией сексуальных отношений.
3) очень аккуратно, тонко даже, с большим акцентом прописан образ женщины. Да, конечно, видно что портреты набросала мужская рука, всегда есть момент такого "это уж слишком", но всего лишь немного, куда меньше, чем могло бы быть. Причем, интересно, что разработан в романе не только образ женщины, но и описаны социальные роли ее, матери, дочери, жены, любовницы, сестры, служанки и прочее. Глубоко и разносторонне, как, впрочем, все в романе, Музиль изучает вопрос двойственности человеческой природы и провозглашает собственные тезисы о женской сущности в современном обществе. Да, это сделано с известной долей юмора, иногда даже сатиры, но при этом хорошо и грамотно. Появление на страницах второй книги романа женского персонажа Агаты я вообще считаю выигрышем для себя. Потому что образ этот показался мне интереснее всего. Также хочется добавить, что первый раз фиксирую столь самобытный литературный прием как сознательная и нескрываемая подмена имен героинь божественными именами, Диотима, Бонадея и пр. Таким образом писатель будто поднимает их, таких разных, противоположных даже, над жизненной суетой и ставит на ступень выше всех остальных женщин мира. Здорово придумано.
4) Отстраненность автора от повествования. Я прямо вижу это, как Музиль препарировал текст, доставал оттуда мельчайшие крупицы того, что можно было бы принять за его собственное мнение и безжалостно удалял. Другими способами, боюсь, добиться столь стерильного повествования в плане хоть какого-то оттенка авторской мысли не удалось бы. Любая проблема, предмет ли, поступок ли, взяты с огромного количества ракурсов и рассмотрены с различных сторон, каждая из которых абсолютно равноценна другой. Писатель будто говорит таким образом своему читателю, мол, выбирайте, в современном мире это принято, выбирать. Впрочем, у данной манеры есть и отрицательная сторона, как то получившаяся в результате некая "размытость" кадра. В смысле, вот она описываемая сцена, но в связи с абсолютной удаленностью автора от повествования возникает странная, равнодушная атмосфера, заведомо ложно, да, но все же кажется, что самому Музилю наплевать на то, что происходит в сюжете и вообще в романе.
5) Эта книга бесконечна, разговор длиною в вечность... Возможно, все дело в постоянных размышлениях героев, может, кроется во "вкусном", афористическом языке повествования, но мне кажется, писатель не особенно то и стремился завершить свой труд. Последнее предложение второй книги и слово "конец", следующий за ним, вообще никак не вяжутся. Этот факт еще раз подчеркивает приведенную выше мысль о том, что это не столько роман, сколько сама жизнь, данная в поперечном разрезе со всей сложностью и системностью собственного существа. И хотя, по мере прочтения мне все чаще приходили в голову строки песни "Остановите Землю, я сойду!", я уверена в реализации следующего пункта на сто процентов. Ну ладно, 99.

3. Торжественное обещание или сказать, чтобы не нарушить.
Торжественно обещаю вернуться к данному произведению лет эдак через десять и... перечитать, переосмыслить, передумать все те мысли, которые на сей момент остались за бортом. Ибо чем хорош "Человек без свойств", тем что это очень многослойное произведение и, читая его хоть в сотый раз, всегда найдешь что-то новое. Спасибо Вам, Роберт Музиль, за жизнь, облеченную в формат романа. Думаю, никто до вас и после вас не ставил подобных экспериментов над собственным существом.

Здоровый эгоизм я всегда называла очень полезным свойством - все таки никто о тебе не позаботится так, как ты сам о себе. И если не научится любить самого себя, то как можно требовать от других любви или хотя бы симпатии к себе? Никогда не понимала людей с заниженой самооценкой, если честно. Эгоизм способен творить всякие дивные причуды с людьми на самом-то деле, это даже ради эксперимента попробовать нужно! Да еще и на равне с ленью - качественный двигатель прогресса. Вот Музиль, например, любил себя достаточно сильно, поскольку считал свои мысли настолько гениальными, что писал их без устали всю жизнь - дабы позволить потом благодарным читателям полностью постигнуть смысл себя и эпохи, передать это последующим поколениям… (другие высокие цели можете добавить на свое усмотрение). И то не дописал до конца из-за внезапной смерти (все таки человеку думаещему физические нагрузки противопоказаны), ему наверное и после смерти было бы что сказать:

Дальше...

А я вот настолько эгоистична, что не считаю должным заставлять себя читать душевные изливания и ночную философию автора. Местами это невыносимо скучно, как и скучна в общем деятельность почти каждого героя книги:

Но, с другой стороны, я настолько же эгоистична и самолюбива, что решила все таки прочесть одну из “самых великих книг в немецкой литературе”, которую настолько люблю (нужно же чем то подкреплять звание “начинающего эксперта” - но об этом позже). История написания книги тоже впечатлила и даже немного озадачила. Даже как то жалко стало человека - в нищете жил, книгу писал на благо общества, а его оценили только после смерти.

Поэтому философию Музиля я постаралась воспринимать тоже по философски (покорно прошу простить за тавтологию). Например, рассматривать как блог довольно таки самоуверенного человека, который жертвует всем во имя высокой цели - и это, как минимум, благородно. Или глупо - истины тут нет, слишком уж проблема многоликая. И хотя блог сначала не пользуется популярностью, но в писательском деле очень важна настойчивость и упорность, чего Музилю не занимать. При этом он пишет, постоянно находясь на своей волне, и чтобы его воспринимать, на эту волну нужно настроится. Выделять из книги отдельные мысли-идеи-цитаты для анализа практически невозможно, но и не вижу смысла: в этот поток мысли нужно просто влиться и течь по течению, слушая рассказ, как мы слушаем спокойное журчание реки. Да, иногда монотонно, иногда затянуто, иногда не ясно - но если позволить автору формировать мысли вместо тебя - получается очень даже занятно. Тут не нужно ничего додумывать, тут все уже продумали и разжевали до тебя и для тебя - остается, только пропускать сквозь мозг. Не смотря на то, что это философская книга, она может восприниматься довольно таки легко (местами даже приятно) - если ты впадаешь в какое-то подобие транса от текста и не пытаешься сопротивляться. Со временем может даже стокгольмский синдром развиться (тяжелых последствий нет, все лечится одной порцией литературы по вашему вкусу).

Это тот из немногих примеров произведения ума человеческого, которое ты будешь оценивать так, как ты изначально настроишься на его прочтение. Философия, как и проституция, вещь древняя, вечная и всеми воспринимается по разному:

В эпоху твиттера и статусов на фейсбуке (а уже именно так воспринимаются книги размером на 100-200 страниц или настолько популярные в последние время сборники рассказов и эссе) просто страшно браться за что-то такое монументальное как “Человек без свойств”. Нынешнему поколению это не свойственно. Но когда мы сами увлекаемся эгоистичным графоманством, то мы, конечно же, уверены, что наши мысли - неоценимы, очень важны и глубоки. Опять же - эгоистично - мы очень часто игнорируем мысли других. Мы уже давно отвыкли от системы “школа-университет-работа”, которая в большинстве своем навязывается нами родителями, ведь “они лучше знают” или “нужно продолжить семейное дело/традиции” - как можно запятнать честь семьи хирургов став каким нибудь дизайнером? И очень часто мы начинаем зубрить анатомию, чтобы на курсе эдак третьем понять, что наше истинное призвание - лепить горшочки с глины и бросаем учебу к чертям. Потом понимаем, что горшочки с глины - как то не комильфо, нужно что-то посолиднее и начинаем играть, например, в писательство, пиар или фэшн. Попутно читаем книжки, мним себя интеллектуалами, заодно начинаем постить в инстаграм фотографии раличных хэндмейдных блюд (главное ведь красивый декор тарелки с кусочками чего то непонятного с листочком базилика) - и вот, мы уже кулинары! Так и выросло поколение “начинающих экспертов” - так скажите же на милость, чем мы отличаемся от Ульриха и остальных героев романа? Только тем, что живем на сотню лет позже и у нас больше способов донесения публике своих идей?

Они ведь тоже скитаются по жизни в поисках себя, тщетно пытаясь самореализоваться - сплошная инфантильность, с новой силой проснувшаяся на третьем десятке. Вроде бы уже и бунтовать против мира неприлично, уже и “старомодные” Ницше и Вагнер стали новыми кумирами (кстати, Ницше и Вагнера можно назвать полноправными героями сего повествования), а вот найти этот пресловутый смысл жизни и свое место в нем - выходит с тем же провальным успехом, что и в порывах юношеского максимализма. Вроде и росли, и менялись, и учились, к времени приспосабливались и меняли его - а все “чего то не хватает”:

И вот так рождаются популярные нынче “начинающие эксперты” - Музиля считали “устаревшим” в 30х годах прошлого века, а он стал настолько актуален сейчас! Просто сейчас модель "постоянного поиска себя" становится мейнстримом и уже не настолько обсуждается обществом - у нас уже демократия, мы можем позволить себе немного отойти от условностей, мы можем кидаться и менять занятия хоть всю жизнь - лишь бы финансы позволяли. Как показывает историческая практика, таким недугом как раз и страдают наследники если не огромных империй, а хотя бы достаточного для безбедного проживания капитала. От нечего делать они начинают "думать, что они думают", а их "таланты просто не могут быть по достоинству оценены в этом убогом обществе". Вывод - нужно менять общество (мы ведь не ищем легких путей). И тут, когда начинаешь философствовать, да еще и находишь единомышленников, начинается самое интересное: с начинающих экспертов мы переходим в разряд “начинающих деятелей и реформаторов” - и, конечно же, хотим изменить мир (общества нам становится мало). Например, утвердить “год величия Австрии”, показать всей Европе, что австрийский дух - сильный, древний и неповторимый. И эти идеи выходят из плоскости “аристократия умерла”, “художников нет достойных, ибо нет достойных поэтов, а поэты не пишут, потому что нет настоящих музыкантов” - эти идеи уже касаются конкретных реформ: вот мы утвердим новые ведомства, а вы займете такой то пост, а вы вот сделаете то, а вот что делать с армией то? Вы не представляете, как тяжело быть умным человеком - сколько всего обдумать и решить! Это же можно и здоровье потерять от такого неподъемного груза!

Герои жалуются, но продолжают "достойно преодолевать трудности", попутно извлекая из себя высокопарные размышления обо всем на свете: о любви, отношениях, изменах, бедности, талантах, искусстве и смене курса страны. Политика - это всегда интересно, а вот попытки "сделать державу всемогущей" - это еще и занятно (теперь понятно, что стало такой благодатной почвой для рождения Гитлера). И самое главное - ВСЕ знают, как это сделать, а остальные дураки. В последнее время “начинающими, но уже очень продвинутыми” политологами, идеологами, экономистами и военными стратегами стали все почти поголовно. А именно это Музиль высмеивал, хоть и в довольно занудной форме, почти 100 лет тому назад.

Вообще то Музиль только на первый такой умный и сложный, на самом деле он юморист еще тот. Так иронично и все же интеллигентно высмеивать жалкие потуги морализирования героев - это талант. Настолько они серьезные и возвышенны, настолько же они жалки и смешны. Только этим я могу объяснить серость персонажей - они все безжизненные, скудные, картонные; похожи на плохо выструганных из трухлявого дерева кукол, недостатки формы каких решили восполнить слишком яркими, безвкусно и аляповато наложенными красками. Они ведь специально так сделаны - чтобы не перетягивать на себя внимание с мыслей автора. Кукловод - важнее всего, куклы - только атрибут. Так же и сюжетная линия - она теряется, рвется, но в то же время - хороший фон для безжизненных куколок. Сейчас популярна фраза: чем сильнее мы пытаемся выделится из толпы, тем быстрее мы теряемся в толпе людей, которые хотели выделится из толпы - она немного грубо, но зато точно подчеркивает смысл всей книги: герои потерялись, потому что они жутко хотели стать заметными и обратить на себя всемирное внимание. Потому что после прочтения, вы будете помнить только ворох событий, но кто что сделал - вряд ли. При том, что мне тяжело запоминать имена, тут у персонажей даже не было настолько ярких выраженных характеристик, чтобы к ним приписать имя. Как в поезде: попадаешь в пеструю компанию во время дороги, люди о себе что то рассказывают, кажутся такими неординарными и уникальными, а когда ты покидаешь вагон, то даже не можешь повторить вроде бы уже знакомых имен или историй. Жестокая правда жизни на самом то деле. Господин Роберт был чертовски прав!

Но самой главной составляющей этого представления, длинною в жизнь автора, является неподражаемый и волшебный язык изложения. Именно язык - такой чистый, правильный, безупречный, но в то же время насыщенный - он непередаваем, это главное украшение, да и что греха таить - спасение всей книги. Вот где открылся истинный характер немца! Читать было действительно приятно, да и познавательно: Музиля можно читать хотя бы ради того, чтобы насладится языком и пополнить свой словарный запас. Хотя меня иногда удивлял стиль изложения - я раньше думала, что только женщина может разглагольствовать очень долго и нудно на какую-то тематику, а потом как ни в чем не бывало - перескочить на другую, и продолжать её не менее увлеченно. Оказывается нет, мужчины тоже на такое способны. Причем в письменном виде. И даже более скрупулезно.

Подводя итоги, я книге все таки поставлю оценку 6/10 - за безупречный язык, за исторические данные, за некоторые идеи. Но из-за ужасного затягивания сюжета, откровенно скучных моментов и размера произведения советовать его читать не буду. То, что "Человек без свойств" остался незаконченным, на свойства самого романа никак не влияет - если вас не привлекает рассказ, вы не будете жалеть о том, что вам собеседник заторопился уходить. А еще немного было неприятно, что так много высмеивали идеи, которые еще несколько лет назад казались мне важными, что отрезвляли реальностью иногда больнее, чем хотелось бы, а будущее твоего собственного мира вообще все больше тускнело на глазах... Хотя...