Мэйдзин

И вновь знакомство с автором. Не скажу, что оно удалось, но вполне себе сносное. Как сказано в аннотации «в книгу вошел самый известный его роман [Кавабаты], который сам автор считал ключевым своим произведением». Для начала, я вообще не могу назвать это произведение романом. Ну совсем! Больше напоминает нон-фикшн. Какой-то документальный обозреватель исторической игры в го. Если не вчитываться между строк, то можно увидеть лишь игру. На первом ходу черные сделали такой ход, а на сто двадцатом белые пошли туда. Для меня, человека не знающего о го ничего, кроме названия – все эти слова пустые. И если бы автор не писал, что этот ход являлся переломным в игре, а вот этим ходом игрок просто оттянул важный момент, я бы просто читала дальше ничегошеньки не понимая. Но если начинаешь вчитываться, то можно увидеть не только столкновение двух мастеров в этой сложной игре, но и борьбу поколений, традиции и современности.

Эта игра стала последней для сенсея Сюсая Хонинобо XXI – последнего наследного главы школы го и династии Хонинобо. Это должна была быть просто последняя партия, но на деле она стала последней в жизни. То, чем его жизнь закончилась, то ради чего мастер жил последние месяцы. К этой игре тщательно готовились. Отборочные туры проходили целый год, и вот соперник выбран. Несмотря на многовековые традиции для этой игры тщательно продумывался регламент ее проведения. Каждому игроку дается 40 часов игрового времени, что в два раза превышает лимит обычной игры. Скорее всего такое превышение времени сделано для старого мастера, который не привык играть в современных ограниченных рамках. Он в основном играл по традиционным правилам. Играют с перерывами. Последний ход дня не выставляется на доску, а записывается в конверт, таким образом у соперника не будет возможности думать над своим ходом в течение выходных дней. Доигрывания происходят на пятый день. То есть у игроков есть четыре дня на отдых. И, как говорит автор и признаются сами игроки, это только усиливает напряжение, поскольку игроки все равно находятся в игре, думают только о ней, живут только ей. Кроме этого, действует еще и правило запирания. То есть игроки живут в гостинице, не могут никуда выезжать и общаться с игроками в го (а вдруг им ход подскажут). Хотя несколько раз они переезжали из одной гостиницы в другую. Прогуливались на прилегающей территории и спокойно общались и играли в другие игры с организаторами и журналистами. В целом о правилах все.

Партия длилась полгода. Можно сравнить, да? 80 часов игрового времени на двоих превратились в полугодовое сидение в гостинице. Сенсей заболел и три месяца провел в больнице. Но даже если вычесть эти три месяца – партия длиной в 90 дней – это чересчур, по-моему. Кавабата был журналистом на этой партии, на протяжении всей игры он должен был писать о ней и привлекать к ней внимание. Но что можно написать о каждом игровом дне, когда в день бывает сделано лишь пара ходов? Он пишет о сакуре, цветущей за окном, о том, как напряглись веки у мастера во время раздумий, о том, как неспокоен соперник и других еле заметных мелочах. Как я уже говорила, Сюсаю приходится бороться не только на игровой доске с соперником Отаке, но и с несколькими болезнями, которые по очереди подтачивали его силы. И вот, на 130 ходу, он допускает фатальную ошибку. Мастер проигрывает в своем последнем сражении. Очень часто во время описания игры вспоминалось бусидо – «путь воина», хотя в Японии часто все переплетается в одно. Закончилась игра, а через несколько месяцев и жизнь.

Кроме соперничества в игре мы наблюдаем и столкновение поколений. Мастер Сюсай – приверженец традиции. Для него важны ритуалы и не имеют значения регламенты. Он полностью погружен в игру и не может отвлечься ни на что. В то же время Отаке волнуется об общественном мнении. Что скажут, если он выиграет у больного человека. Если бы он знал заранее о такой серьезной болезни, то непременно отказался бы. Он возмущается, когда по показанию врачей немного изменяют регламент. Для него не так важны ритуалы. Пропадает уважение молодости к старости, даже не взирая на титулы. От этого становится грустно. Когда в прошлое уходит целая эпоха, когда уходят в небытие вековые традиции.

Это касается не только игры в го и Японии. Это можно сказать о любой стране, насчитывающей несколько веков, а то и тысячелетий, своей собственной истории. Современная вседоступность и вседозволенность позволяет не оборачиваться на опыт прошлых поколений и строить свой путь, путь мозаики. Из разных стран, из разных времен хватать то один кусочек, то другой, и делать картину мира сегодняшнего, когда стираются рамки и границы народов, стран. Все сливается в общую кучу, и хорошо, если из этой каши в итоге что-то получится.

Несмотря на то, что книга всего лишь об одной игре, она позволяет задуматься о многом другом. Хотя происходит это не во время чтения, а сейчас, пока пишу этот отзыв. Мне хочется вернуться к этому автору и прочитать что-нибудь еще, потому что сейчас я его недопоняла. Мне нужно что-то более приземленное, чем го, что-то в чем я могу разобраться.

В книге Ясунари Кавабаты "Мэйдзин" описывается прощальная игра мастера игры в го (мэйдзина) Хонъимбо Сюсая. Он проводит свою последнюю партию с Отакэ (седьмой дан). Книга основана на реальных событиях. Игра действительно была, мастер проиграл. И Кавабата освещал поединок в прессе. Его репортажи и легли в основу произведения.
Книга, безусловно, имеет свои достоинства, но она об игре в го, о которой я почти ничего не знаю. Наверное, людям, разбирающимся в го будет интереснее её читать.
Мастер болен, поэтому игра растянулась на полгода. Мэйдзин - символ уходящей эпохи, Отакэ - это уже современный игрок, пришедший ему на смену. Кавабата показал, как тяжело больной мэйдзин вынужден ждать, когда Отакэ обдумает свой ход, он тратит часы на размышления. Автор показал скуку, тягомотину, связанную с игрой в го. Для мэйдзина го - это искусство, каждая партия - это произведение искусства. Отакэ более прагматичен.
Так ли ценна победа Отакэ? С одной стороны, он стремился выиграть любой ценой. С другой стороны, мастер был болен, даже лежал в больнице. Были ли равны силы?
Книга написана в виде размышлений репортёра, мне не хватило размышлений соперников. На мойвзгляд, интереснее было бы прочитать произведение об этой игре с точки зрения мэйдзина или Отакэ.

Удивительное произведение, с довольно красивым слогом, о необычной для не азиата игре - го. Кажется, что это просто игра, пусть и со спортивным интересом, но в Японии это больше, чем интеллектуальное развлечение. Данная игра может длиться несколько месяцев и за ней следит вся страна. Неудивительно, что мастера игры в го - это известные, почитаемые люди.

В книге приводится рассказ о старом мастере и его молодом сопернике. Мастер, хоть и признан, богат, но кроме жены у него никого нет, а еще он серьезно болен. Молодой игрок, Отакэ, окружен детьми и учениками, он здоров и счастлив. Но для каждого го - это целый мир, их взгляд на жизнь, их особая философия.

Особо остра привязка к игре у старого мастера, Сюсаи Хонинобо, когда свой внезапный проигрыш ( и нет это не спойлер, об этом говорится с первых страниц в книге), он воспринимает как окончание своего жизненного пути.

Со стороны Сюсаи мы видим некую грусть, воспринимая о прошлом, а со стороны Отакэ показана надежда на будущее, некий активный импульс.

О схожести и отличии персонажей, пишет главный герой книги - журналист, который присутствовал при последней игре великого мастера.

Книга интересна, слог завораживает, а два мастера, прекрасно олицетворяют собой две эпохи, которые, однако, восхищаются одной игрой. Определенно, стоит познакомиться с данным произведением.

Знаю ли я что-то о го? Не буду кривить душой: передвижение фишек по полю для меня - загадка, законы, по которым оно происходит - тоже. У меня не сложились отношения с шахматами, боюсь, что го будет ещё сложнее в усвоении. К слову, шахматы так и остаются для меня чем-то математическим, го же - искусством, пронизанным восточной философией. Так было всегда, а произведение Ясунари Кавабаты ещё больше укрепило моё мнение. Думаю, часть прелести этого романа я пропустила как раз из-за невозможности следить за описываемой партией в го, которую я могла оценить лишь благодаря комментариям рассказчика. Если вы умеете играть в го или только учитесь, но знаете основы, советую к прочтению: даже в электронном формате есть хорошо читаемые схемы с расположением фишек на игральной доске.

Кавабата описывает последнюю игру мастера Сюсая - "непобедимого мастера", который воплощает в себе духовный авторитет среди всех игроков в го, его имя было громким на протяжении трёх эпох, начиная с эпохи Мэйдзи, что само по себе уникально - человек, настолько способствовавший расцвету го, олицетворяющий в себе эту игру, выступает как игрок "старого порядка". Его соперник - Отакэ, игрок современный, принадлежащий к Ассоциации игроков в го, представляющий собой современный стиль игры, умеющий подстраиваться под рационализм и регламент. И конечно когда ты видишь таких разных соперников, невозможно сохранять нейтралитет, невольно ты симпатизируешь одному из них. Моя симпатия досталась мастеру Сюсаю.

Сюсай Хонинобо, находившийся на границе старой и новой эпох, воин, не лишенный чувства прекрасного. Человек, который не любит показывать свою боль, продолжающий играть, несмотря на смертельное заболевание. Здесь не будет преувеличением сказать, что он принес себя в жертву искусству. И последняя его партия - это его картина. Если так, то есть ли смысл высчитывать, выиграл он или нет? Роман читаешь не для того, чтобы узнать, кто же в конце победит, да и сам автор довольно быстро раскрывает читателю все карты. Нет, сама игра - это роман, воплощение характеров игроков, во время неё даже наблюдающий слова терял ощущение реальности. А стук камня, поставленного на доску, отзывался эхом из другого мира.

Что же до игрока "современного" - Отакэ и в целом "современной школы", то она не вызывала у меня ни позитивных, ни негативных эмоций. До этого го было искусством, сейчас же - игра с большим количеством донельзя рациональных правил и рангов. Нельзя сказать, что современные игроки хуже или не заслужили свои титулы, наоборот - пожизненная система при достижении титула мастера воспринимается как пережиток феодальной эпохи, плохо вписывающееся в современные реалии. Однако не отвлекает ли постоянная борьба за титул от осмысления, погружения в игру, её философию, не становится ли выигрыш целью, к которой идёшь, не смотря по сторонам. А ведь восхождение на вершину - это неотъемлемая часть её покорения.

"Мастер игры в го" – это очень медитативная, немногословная и изящная метафора об отмирании старого и неотвратимом приходе нового. Игра в го становится полем, на котором разворачивается конфликт поколений.

Переживший три эпохи непревзойдённый Мастер играет свою последнюю партию. Он болен, его ум уже не так остр, он привык к старым обычаям и с трудом подчиняется новым. Мастер – живое олицетворение феодальной Японии. Он высоко чтим, непобедим, его фигура почти символична. Он не просто играет в го, он живёт как подлинный мастер игры в го. Но и его искусство конечно. В предвоенной Японии постепенно, но неотвратимо отмирают феодальные порядки, и древняя традиция игры тоже претерпевает изменения. Вводится строгий регламент, уравнивающий шансы противников на победу, становится временным титул чемпиона, а почётный статус носит чисто символический характер.

Трагедия старого порядка – это часто довольно грустное зрелище, но изменения важны и необходимы, а застой опасен. Кавабата, надо отдать ему должное, в этой ситуации остаётся утончённым наблюдателем, разворачивая перед читателем всё полотно происходящего. Но всё же чувствуется, чувствуется, куда стремится сердце его рассказчика. Тот периодически сетует, что все эти нововведения уничтожают подлинное искусство го, хотя, на мой взгляд, элитарность искусства (любого) и желание высечь его традиции в камне – это такой элегантный способ откреститься от его демократизации в попытке вернуть привилегированный статус-кво: это занятие не для всех.

Китайское изобретение, которое именно в Японии было возведено в ранг искусства, в устах рассказчика становится тем, чего не постичь чужаку. Иностранцы способны достичь мастерства, но суть остаётся не для них, ведь для японца го – это трепетная тайна и благородство старины. От создателей "пицца не в Италии – жалкая пародия", угу, да простит мне автор подобные низменные сравнения. Но почему обязательно должны быть придыхание и пиетет? Традиции – наше наследие, многие из них замечательны и важны, но так ли уж страшно позволять этим традициям расширяться и трансформироваться?

Перед тем, как взяться за чтение, я, разумеется, пошел узнавать, как вообще играют в го. Выяснил, что не вполне правильно понимал принцип - по-моему, этой игре куда ближе крестики-нолики, чем шахматы. И даже не представляю, какое стратегическое мышление нужно иметь, чтобы играть на большой доске. От такого количества переменных, которые нужно держать в голове, мозг пухнет. Я попробовал сыграть на маленьком поле и даже этого мне хватило.

Это очень неторопливая и размеренная история о партии в настольной игре. Но чем дальше, тем сильнее ощущаешь под этим простым описанием колоссальное напряжение - в отношениях игроков, отношениях с игрой и т.д. Если снять с повествования верхний слой, саму партию, то под ним найдется один из самых древних и всегда актуальных смыслов: мир меняется. Уходят старые мастера, чтобы уступить своё место молодым, уходят старые порядки и приходят новые. Вместе со старым мастером умирает частичка игры-как-искусства, игры как содержания, игры, в которой партия может быть важнее того, кто выиграл.

И это печально... Но и естественно тоже.

Любопытно также, что уход старых порядков не всегда плох. Опытный мастер пользуется определенными привилегиями, и при всех словах об уважении возраста и мастерства - не уверен, что это можно считать честным. Например, всегда играть мастью, которая имеет преимущество, или завершать игровой день на своих условиях. Наверное, само то, что вообще встал вопрос честности/нечестности, и есть то, что отделило старую игру, игру ради игры, от новой - игры ради победы.

История жизни великого мастера очень отдает трагизмом. Вера всех вокруг и, главное, его самого, в свою непобедимость, поставили его в положение человека, чья жизнь закончилась после первого же настоящего поражения. А многолетние "поблажки", которые молодые и ратующие за честную игру энтузиасты вдруг резко отменили, подточили мастерство. И вдобавок, как это часто бывает, на вершине мира холодно и довольно одиноко... Безумная увлеченность мастера играми вдруг напомнила мне моё же собственное детство, когда я много читал не потому, что любил, а потому, что книги скрашивали одиночество и заполняли его голосами.

Фигура молодого оппонента тоже имеет явно трагический оттенок, углубляющийся всё больше и больше по ходу игры - когда Отакэ начинает осознавать всю невыгодность своего положения. Для него эта партия должна была стать игрой всей жизни - но она же навсегда сделала его "антагонистом", драконом, убившим старого и больного рыцаря. Очень явно считывается: для него эта победа тоже стала совсем не тем, что он ожидал получить.

При всей внешней простоте, краткости и дотошной журналистской документальности - это очень глубокое и психологичное произведение. Как-то даже не ожидал. Я получил от "Мастера игры в го" значительно больше, чем рассчитывал, и, наверное, даже больше, чем хотел. Это было тонко, печально и очень что-то во мне затронуло.

Игра как символ.
Игра как искусство.
Игра как образ жизни.

Все, чем занимается человек, все, чем он себя окружает, носит отпечаток его характера. Стоптанные ботинки, порывистый почерк, привычка теребить челку могут открыть гораздо больше, нежели аккуратно подбираемые слова. И уж тем более проявляется характер в такой сложной игре как го, количество ходов в которой легко переваливает за сотню, а серьезные партии длятся месяцами. И как черные и белые камни сталкиваются на доске, над доской сталкиваются характеры. Полные противоположности - степенный, неразговорчивый мастер (мэйдзин), одержимый игрой, стойко переносящий свою болезнь, четко следующий заведенным правилам и претендент с достаточно противоречивым и, как по мне, недостаточно прописанным характером. Кавабата однозначно симпатизирует старому мастеру, и это отражается на изображении второго игрока, чьи положительные качества изображаются вскользь, но зато выделяются недостатки - некоторая истеричность, нетерпение, агрессивная манера игры (хотя почему это должно быть недостатком?).

Мы наблюдаем за игрой глазами корреспондента и не можем залезть в головы игроков. Дорога к ним прокладывается через тысячи деталей - событий, слов, жестов, - которые постепенно выкладываются перед нами, как камни на доске в го. И разумеется, через саму партию, ключевые ходы которой подробно анализируются, но тут уж моего откровенно любительского уровня явно не хватало, чтобы понять все нюансы. Язык настолько сухой и лаконичный, а повествование настолько дотошное, что порой хотелось крикнуть автору: "ну опиши ты хоть природу за окном, сколько же можно на доску смотреть!". Я не фанатка километровых пассажей про цветение сакуры и бурного выражения эмоций, однако и того, и другого мне все-таки не хватало.

Разумеется, столкновение характеров и стратегий - это лишь один из уровней. Очевидный второй - столкновение традиций и модернизации. А вот насчет третьего (отражение в партии разгрома Японии во Второй мировой) я не так уверена. Участие Японии в войне я вижу иначе, но чужой менталитет на себя не примеришь. Вот и Кавабата говорит, что нам, детям западной цивилизации, никогда не постичь всей глубины искусства игры в го.

P.S.: как мне кажется, вариант перевод "Мэйдзин" более точен. по крайней мере в "Мастере игры в го" последние два предложения вообще отсутствуют.

Я плохо играю в го, и для меня это больше символический процесс, чем стремление к выигрышу или демонстрация стратегического ума, мне просто нравится философия игры, этот метафорический «разговор руками». Я давно собиралась прочитать «Мастера…» как с целью проникнуть в эту философию поглубже, так и с целью в очередной раз прикоснуться к своеобразной эстетике Японии, превращающий игру в артефакт. И вот, наконец, руки дошли, но, видимо, зря.

Не скажу, чтобы книга понравилась и оправдала мои ожидания, да и сравнения ее с «Защитой Лужина» мне показались весьма притянутыми за уши. Я вообще не восприняла ее как литературу, скорее, я сравнила бы ее с некоей журналистской хроникой, описанной чрезвычайно подробно (называются дни, часы, ходы игроков, кто сколько времени думал над ходом вплоть до минут, сколько и из какого чайника выпил чая, сколько раз посетил туалет, на каком транспорте добрался до гостиницы, в каком кресле и в какой позе сидел, сколько раз ложился в больницу и т.д.), на которую слегка нанизан минимальный психологический декор, в котором больше надуманных ассоциаций, чем содержания. Вполне вероятно, что сам автор был под большим впечатлением происходящего и придавал ему большую культурную и личную значимость, но читать это было скучно.

Я была разочарована: читать на протяжении десяти страниц про длинную волосинку в брови мастера Сюсая или про неправильно надетые парадные штаны-хакама у его соперника Отакэ у меня просто не хватало терпения, да и не нахожу я в этом ни смысла, достойного обсуждения, ни эстетики, призывающей к любованию - скорее почему-то наоборот, так что ожидаемого погружения, захваченности атмосферой старинной игры и Японии 1938 года никак не возникало. Наверное, виной всему мои собственные неоправданные ожидания: я почему-то предполагала, что игре будут даны предыстория, психологические портреты героев, сопровождающие события, эмоциональная подоплека происходящего… я даже пыталась нащупать символические параллели с проигрышем Японии во Второй мировой войне, как считают знатоки творчества Я. Кавабаты… Но у японцев, видимо, совсем другие правила гештальта, и вслед за автором приходилось бесконечно долго рассматривать (причем, именно рассматривать, а не анализировать) детали, не являющиеся существенными для понимания сути происходящего.

Я все время переживала эффект либо вынужденного рассеивания внимания, либо его ложной центрации, и, поскольку рамки сюжета были заданы изначально (последняя игра, проигрыш и последующая смерть мастера), все время ждала, что произойдет что-то еще, пусть даже это будут ментальные события. Но - нет, и постепенно у меня сложилось впечатление, что просто самих событий было ничтожно мало для того, чтобы образовать сюжет, а автор не хотел исказить значимую для него хронику, фактологичность происходящего. Даже про ключевой 130-й ход пришлось догадываться: то ли Сюсай действительно сделал его ошибочно, то ли специально подставился, чтобы проиграть и завершить эту нескончаемо длинную игру. Но информации было ничтожно мало, и это все равно не удалось, а сам автор никакой версии не предложил. Приходилось рассчитывать на себя – что ты сама нечто додумаешь, добавишь эмоций и слов, сама сдвинешь границы повествования – как в организации пространства в японском жилище: раздвинешь пару перегородок, и вот шесть татами мгновенно превращаются в восемнадцать, распахиваясь наружу, в японский сад с искусно расположенными камнями, «округлыми горами» и рисунками на песке. Наверное, это тоже хороший прием, такая своеобразная игра для читателя, но для нее явно не хватало фигур и событийной ткани.

Конечно, я понимаю, что это всего лишь маленький жизненный эпизод, рассказанный в традициях и символике японской классической литературы, и можно найти особую прелесть в эстетизации мелочей и создающемся медитативном настроении, но как современному читателю мне не хватило темпа и, к сожалению, не хватило самого содержания – хотелось, чтобы текст и вмещал намного больше, и заставлял думать о многом большем. Думаю, что выбор этой книги для чтения здесь-и-теперь был моей ошибкой. Впрочем, и для где бы то ни было там-и-тогда она бы мне тоже не подошла.

Восхищаюсь авторами, что способны за столь короткое время не просто рассказать историю, в которой будет много смыслов, а все люди с ней станут не просто случайными незнакомцами, а очень даже близкими людьми.

Игра в го – это восхитительная стратегическая игра, которая в Японию попала из Китая и стала одной из национальных особенностей. Для Японии это не просто развлечение и способ приятно провести время, но и настоящие сражения, в которых испытывается твой боевой дух и терпение. Сюжет основан на реальной игре двух сильных игроков в го: признанного мастера Хонинбо Сюсая и профессионального игра 7 дана (на тот момент) Китани Минору.
Исход игры автор не таит, озвучивает с самого начала, но это совершенно не портить удовольствие от чтения. Поначалу осторожно знакомишься с окружающими людьми, поглядываешь на доску для игры, на которой развернется величайшее сражение, а уже через некоторое время еле сдерживаешь своё нетерпение – так хочется видеть, как мастера игры буду действовать дальше. В какой-то момент времени можно склониться на чью-либо сторону, но ближе к середине к тебе приходит понимание, почему же исход партии был показан автором изначально. И в этим, на мой взгляд, и прекрасна эта история.
Время – неумолимая вещь. Оно бежит стремительно и беспощадно, вынуждая каждое поколение, каждого человека в какой-то момент закончить свой путь и уступить дорогу новым отважным странникам. В этой партии старый мастер проигрывает, а вместе с ним проигрывают и старые порядки, уходят в прошлое, чтобы стать частью историю. Для меня это естественно, хоть и немного печально: в прошлое ушли многочисленные послабления для мастеров, для тех, кто уважаем по возрасту, а на смену пришли правила, что одинаковы для всех, что не дают преимущества и власти подстраивать игру под свой стиль, хитрить и манипулировать. Привычный к «старому укладу» мастер проигрывает и гаснет, лишь с толкнувшись с чем-то новым и непривычным для него. От этого больно не только ему, но и его сопернику, Отакэ. Разве так он видел свою победу?

Без сил оставляет и сама история жизнь мастера, его одиночество и печальный финал. Хотелось бы взять, да и написать его жизнь заново, но он уже это сделал сам, и точка в истории уже поставлена. Придется вернуться к своей собственной истории и попробовать не дать ей звучать также одиноко.

Эту книгу рекомендую читать, а не слушать, иначе будут упущены расстановки камней на доске и ходы, которые к этому привели. А как же насладиться сражением, если его не видишь, а только слышишь?
Также добавлю, что теперь моё желание научиться играть в го стало просто нестерпимым. Думаю, пора бы его осуществить.

Япония известна своим созерцанием. Созерцать можно что угодно - цветение сакуры, полет мотылька, шелест прибоя. Сиди и созерцай. И да пребудет с тобой созерцание.

Можно созерцать и игру в го. Это же не просто игра, у японцев она полна тайного сакрального значения. Это глубокая философия и

Послушайте, стоит ли приписывать обыкновенной логической стратегической игре какие-то сверхсмыслы? Или для этого надо быть японцем?

Я не японец и мне это восторженно-придыхательное отношение совершенно непонятно. Как, видимо, непонятно и главному герою книги, журналисту, чья задача - писать ежедневные репортажи о игре мастера игры в го и очередного претендента на это почетное звание. Мастер - представитель старой гвардии, той, которая с созерцанием. Претендент - из нового поколения. Журналист в силу воспитания и менталитета вынужден каждый день придумывать все новые и новые ходы, чтобы поддерживать интерес к игре. "Чтобы как следует осветить игру ... необходимо испытывать чувство преклонения перед ее участниками" Даже когда мастер капризничает и требует подгонки правил под свои потребности. И его можно понять - он из тех времен, когда мастер был почти небожителем. Претендент сторонник fair play. Но не в той реальности.