Мэйдзин

Когда-то эту небольшую книжечку мне отдал знакомый со словами "я не знаю правила игры, а ты, вроде, востоком увлекаешься - тут какие-то схемы есть, на, почитай". Из правил я знала только цель - окружить своими фишками фишки противника, чтобы их "съесть" и набрать бо́льшее количество очков в конце - как в бумажной игре "Точки".

Должна заметить, книга не научит вас азам го, но зато, по ходу сюжета, посвятит в большое количество нюансов: например, расскажет названия, различных стратегических ходов и поведает о реально живших на свете знаменитых игроках.

При выборе книги, я хотела прочитать что-то небольшое, лёгкое. Выбор пал на произведение Ясунари Кавабата - всего 180 страниц. Но прочитав первую главу, мне стало даже как-то неловко - "и это все?" Ну ладно, давайте следующую - вторая глава оказалась такой же короткой, понятной, но при этом интересной и даже немного милой. В общем, вся книга состоит из небольших главок на 2-3 страницы (реже бывают на 4-5) - очень удобно читать, например, в транспорте.

Сюжет произведения очень простой, в какой-то степени даже… жизненный, что ли. Повествование идёт от лица журналиста и суть читателю озвучивается сразу же: умер легендарный мастер игры в Го. И в общем, вся книга описывает процесс последней игры мастера. Звучит скучно? Я бы вот тоже не читала после такого описания, сказав, что не увлекаюсь этим.

Дело в том, что написано настолько живо, что ты мало того, что веришь каждой строчке, так ещё и полностью погружаешься в историю: вот игроки и наблюдающие сидят над очередной партией го, вот они разговаривают, а здесь явно чувствуется волнение за здоровье мастера (хотя, казалось бы, все уже известно).

Я не знакома с другими произведениями автора, но хочу отметить, что конкретно в этой книге, как и игре го как будто существует 3 "этапа чтения": 1) в начале произведение как бы делает набросок - есть мастер, есть его последняя игра, есть газета, в которую записывают информацию об этой игре, а так же есть его соперник и наш главный журналист, который все это и рассказывает. 2) в середине отлично расскрываются главные персонажи и их взаимоотношения - соперник мастера Отакэ - мне показался немного резким и строгим человеком, сам мастер Сюсай - консервативный и молчаливый. 3) в конце ситуация начинает по-тихоньку накаляться - неправильные ходы со стороны мастера, резкие слова его соперника. А я, сама того не понимая, ненадолго, но превратилась в истинного фаната этой японской игры (всё-таки, хорошо, что в книге напечатаны схемы ходов).

В общем, если вы устали от длинных речей, разговоров, криков, чтения длинных и, возможно, непонятных, книг - смело берите "Мастера игры в го" и наблюдайте за этой легендарной партией :)

Невероятная грусть зацвела, блин, на ветках сакуры. Парам-пам-пам.

Увидела в одной из рецензий, что это повествование-медитация, и не знаю теперь, как сказать ёмче.
Всё так и есть. Великолепие монотонной сухости повествования о последней полугодовалой игре Мастера. Повествования о том, что жизнь в любом её проявлении - игра, и когда заканчивается эта игра, заканчивается и жизнь. Поэтому - лучше не отождествляться, ни с чем и никогда, тогда и дарована будет жизнь вечная. Если кому оно надо.

Когда прокладываешь существованием монументальность своих живорождённых вселенных - в какую игру играешь ты и какая игра играет в тебя? Каким является мир, суженный в одну точку безвременья игры? Что у тебя на самом деле есть, чтоб платить хоть какую-то цену? Роман вовлекает в тягостную цепь раздумий, крушащих выверенный пазл обыденного сознания.. плавно распадаешься в этой почти что документальной истории на водоворот утопающих в самих себе внутренних диалогов.. и вот ты уже вынырнул, незаметно для себя, отрешенным Свидетем всего вихря Игривого Вселенского Ничто, так чутко понятого и любимого японцами.

Глубочайшая направленность людей востока на честность проживания своих невыбираемых дорог, выпадание в экстаз спокойствия от священного служения высшим идеям - еще одно напоминание о тленности и бренности всего внешнего и извечности внутреннего. Тончайшие узоры логических игр - волшебные звери гармонии мира. И Мастера таких игр - не менее чем демиурги красоты, которую невозможно передать словами, только почувствовать и прожить. И именно такая красота является тайным стражником у ворот всего сотворённого, тайным богом.

Каким ясным сознанием нужно обладать, чтобы создать предельно строгую, холодную и выверенную летопись-медитацию, которой стала эта хроника партии в го? Одна-единственная партия, которая длится полгода – это кажется безумным расточительством, блажью эстетствующих лентяев; в самом деле, кому придет в голову тратить шесть месяцев на игру? И это в корне неверный ход мыслей, потому что игра может быть чем-то гораздо большим – столкновением эпох, мастер-классом по психологии, экскурсом в историю двух стран, работой, образом жизни, войной.

За безжалостным для тех, кто не готов с полной отдачей изучать новое, описанием сделанных ходов и бесчисленных тонкостей игры скрывается намного больше. Изящная ширма слов только на первый взгляд кажется простой, монолитной и скучной. За ней – тонкий символизм, потрясающей красоты поэзия в прозе – как ладно складываются строки, - и неудержимые страсти. Они скрыты столь же надежно, сколь и гнев за исполненной достоинства сдержанностью Мейдзина.

Удивительно, какой неутолимой, неконтролируемой может быть страсть к игре, и то, как она объединяет столь непохожих людей, как соперники в Прощальной партии Мейдзина. Удивительно, как азарт может поддерживать в человеке жизнь, и как этот азарт не имеет ничего общего с нетерпеливыми возгласами посетителей казино. Го окружено ореолом церемонии, строгих правил и традиций (часто вступающих в конфликт, ставший одной из ключевых тем романа) и неуловимой возвышенности, которая превращает партию из развлечения в искусство.

Мне кажется, Ясунари Кавабата – Мейдзин слова. Сдержанный, тяжеловесный местами, строгий и продуманный текст, в котором на самом деле столько красоты – слишком похоже на тщедушного старика, который за доской становится самураем, и битва его достойна, красива и безнадежна перед временем.

В основу произведения легло реальное событие - растянувшаяся на полгода "прощальная партия" великого Мэйдзина Хонъимбо Сюсая - мастера игры в Го - против подающего надежды молодого оппонента.

Ведется повествование от лица репортера, который плохо разбирается в го, поэтому в своих репортажах делает акцент не на самой игре и ходах, а на мимике, поведении, состоянии игроков, а также реакции зрителей.

Игра одновременно и неторопливая, и напряжённая. Сам Мэйдзин будто не от мира сего. Каждый раз, как он садится за доску, реальность для него исчезает и остаются только клетки и камешки. Это то, чем он живёт, дышит и восхищается. Для него это не игра, а искусство. Сама смерть откладывает свой приход, давая мастеру завершить свою последнюю партию.

А вот седьмой дан, противник мэйдзина, воспринимает это просто как игру. Он вроде и не нарушает правил (в отличие от мэйдзина, для которого правила странны, ведь были придуманы, когда его карьера уже подходила к концу, и из-за этих правил терялась красота го), но использует их в свою пользу так, что это нарушает саму суть го и его красоту. По факту, это битва двух поколений одной игры, после которой старое го исчезнет навсегда.

Никем из персонажей я не прониклась и не заинтересовалась. Они имеют свои отличия и черты характера, но, всё равно, не вызывают интереса. Периодически у меня были претензии то к одному, то ко второму. Был момент, который меня подразозлил... Я понимаю, почему игра длилась так долго. Но, даже принимая вов внимание высокое положение мэйдзина, это нечестно, что он нарушал правила, а некоторые и перестраивались ради него. А седьмой не мог приостановить игру, даже когда у него серьёзно заболел ребёнок и седьмой дан никак не мог сосредоточиться на игре, так как очень волновался и хотел быть рядом.

Хоть мне было и скучно читать (в книге почти ничего не происходит, персонажи не интересуют, а правила го читателям даже не предоставили), но после подобных книг хочется сразу же начать играть во что-нибудь по типу шахмат и становится все лучше и лучше... Но потом я вспоминаю, что у меня терпения ни на грош и перестаю об этом думать :)

В общем, этот роман дал мне понять, что Кавабата не мой автор, ведь из двух книг, что я читала, обе мне не очень понравились и были скучны.

«Завидую тем, кто играет в го. Ведь игра в го, если считать ее бесполезным пустяком, бесполезна, как ничто другое, если же высоко ценить ее, то по ценности ничто с ней не сравнится». (Ясунари Кавабата, "Мастер игры в го")

Пишу от лица обычного чайника, который не участвовал ни в одной чайной церемонии, а уж тем более не играл в го. Поэтому отзыв будет в стиле свободных ассоциаций, которые могут не иметь к книге никакого отношения. А могут и иметь – если вдруг угадаю.
Понимаю, что эта книга должна нести особый смысл для тех, кому близка японская культура, кто знает традиции го, и более того – кто сопереживает утрате этих традиций. Ощущение утраты – это то, что испытывает читатель с первых строк романа. Автор сразу сообщает – речь пойдет о последней игре непобедимого Мастера, который проиграет свое последнее сражение. Потом следует подробнейшее описание, как выглядел уже покойный мастер и как его фотографировал журналист газеты «Нити-нити симбун» Ураками, с чьих слов мы и узнаем историю. Как заведено у японцев, внимание уделяется деталям, и мы рассматриваем длинный волосок в брови у покойника, который должен бы символизироть долголетие, но, увы, так и не спас Мастера от болезни.
Смилостивившись наконец над читателем и удовлетворив свое стремление описывать эстетику и символику смерти, автор возвращает нас к игре – к началу партии. Но и здесь за Мастером вьется шлейф угасания. Мы посвящены во все симптомы его надвигающейся болезни, в путешествия по больницам и неутешительные диагнозы врачей. Кроме того, Ураками как бы вскользь замечает, что игра в го не проходит без последствий для здоровья. Тот профессионал сразу после партии умер, тот попал в больницу, тот едва выкарабкался. И вот на фоне этого ожидания конца нам рассказывают об игре в го. Игра подана очень подробно, вплоть до нумерации ходов и затраченного на них времени. Игра и болезнь перемежаются эстетикой природы – на этих моментах я выдыхала, потому что, во-первых, начинала хоть что-то понимать, во-вторых, тема угасания наконец отходила на второй план.
Партнер Мастера Сюсая по игре, Отакэ, представляет собой полную противоположность – он деятелен и активен, он громко и часто шутит, иногда невпопад, он, не стесняясь, то и дело бегает в туалет, он хочет выиграть во что бы то ни стало, для него игра – спорт. Характер Отакэ гораздо понятнее западному читателю, в отличие от характера Мастера Сюсая. Тот сдержан в проявлении эмоций и желаний, он не бравирует своей болезнью, воспринимая ее как естественный ход вещей, у него нет детей, весь смысл его жизни – игра, он относится к ней, как к древней традиции, которая не ограничивается пространством доски, и цель которой не выиграть, а пройти путь достойно. И вот это противопоставление, пожалуй, самое интересное в романе. Ведь не зря Кавабата показывает столь разных игроков, это не просто столкновение характеров, это столкновение эпох: традиционной японской, где главное – путь, и современной, привнесенной с Запада, где главное – цель. Один из ходов Отакэ судьи называют темной игрой – нет, не потому, что игра идет вразрез с правилами, а потому что выказывает неуважение к противнику. На этом ходе и держалась победа Отакэ, читай победа современного утилитарного отношения к игре. В то время как поражение Мастера началось с хода, где он решил пойти в нападение, то есть по сути изменил традициям игры как пути. И его проигрыш тоже символичен, как и смерть. Кавабата таким образом говорит о вырождении игры в го, как таинства, ритуала, пути, особого искусства, способа жить и отношения к этой жизни.
Роман отнюдь не для развлечения, он требует от читателя определенной работы и любознательности. В первую очередь – готовности перестроить восприятие с западного манера на восточный и хоть на секунду представить, что существует игра, которая важнее самой жизни. Главное – не сорваться на вопрос «зачем». Похоже, для японца этого вопроса просто нет.

Самый простой способ, каким писатель может описать разницу и конфликт поколений — это вымышленная или созданная на основе реальных событий история о семье, в которой мать с отцом, дядя с тётей или дед с бабкой никак не могут понять и наладить контакт с сыновьями, дочерьми, внуками и племянниками. А вот в заслужившим в 1968 году Нобелевскую премию романе два поколения, старость и зрелость предстают не родственниками, а игроками, соперниками, чьё воспитание, сущность, манеры, интеллект, выдержка и спортивный дух сошлись в схватке на разлинованном поле доски, возникшей в Китае, но ставшей традиционной для Японии игры в го.

Тем более оригинальной и уникальной книгу делает то, что происходящее на её страницах за небольшими изменениями происходило в действительности в ныне далёком 1938 году, когда состоялась организованной газетой «Токио Нити-Нити» партия между заслуженным и прославленным мастером (мэйдзином) Сюсаи Хонъимо против молодого, но уже заслужившего уважение Отакэ (Китани Минору). Бывший тогда журналистом Кавабата лично присутствовал среди наблюдавших за игрой, оперативно отправляя материал в печать. Позже на основе своих работ Кавабата создал книгу, в которой причудливым образом сплелись воедино жанры репортажа, сухого протокола партии и исторического романа.

Современные игроки в го найдут на страницах «Мэйдзина» пищу для размышлений в описании сделанных соперниками ходов и в копирующих диспозицию белых и чёрных камней на той самой доске рисунках. Любителям японской истории, возможно, будет интересно узнать об упоминаемых автором, случившихся как во время игры, так и во время многочисленных перерывов подробностях, и о следующих одна за другой проблемах, сопровождавших партию от начала до конца. Простым же смертным будет интересно, как в лице старости и молодости сойдутся, на расчерченной девятнадцатью вертикальными и горизонтальными линиями доской, две эпохи Страны Восходящего Солнца.

Всякий раз, когда Кавабата описывает внешность, манеры, слова и стиль игры Сюсая, перед глазами возникает уже канувшая лету, патриархальная, консервативная, императорская Япония, живущая почитанием старших, закаляющей волю сдержанностью и уносящими разум в неведомое размышлениями о предстающих перед человеком в трёх шестидесяти одном пересечении линий на доске для игры в го божественных и человеческих законах вселенной.

Именно та, позже отступившая перед поступью времени Япония переняла из китайской культуры игру го, превратив соперничество расставляющих по разлинованной доске камни, в философию, в которой важна не победа одного над другим, а неограниченное по времени созерцание позиции, себя и вселенной. Возвышение духа сидящего за доской сливалось в одно с перебором отточенным умом множества возможных комбинаций во имя создания не много, не мало произведения искусства или даже шедевра!

В сидящем же по другую сторону доски от сэнсея Отакэ всё ещё слышатся отзвуки былого, которое тем не менее пребывает в постоянной, ожесточённой борьбе реалиями нового времени. Почитая мастера Сюсая, он упорно стоит за строгий регламент, расписывающий порядок игры от и до, созданный ради установления максимально возможного равенства соперников и предупреждения всех мыслимых нарушений. Контролирующий на каждом ходу действия игрока свод правил с одной стороны стремится к справедливости, с другой — истребляет в го всякую философию и творчество, превращая партию пусть и в напряжённую, но рутину, в которой важен уже не процесс, а победа, утверждение скорости, памяти и расчётливости расставлявшего чёрные или белые камни.

В конце концов, книга становится одной из многих, описывающих неумолимый ход времени. Триумф несомненно высококлассного, но неспособного усидеть на месте Отакэ над не игравшим в го, а буквально живущим действием на доске сэнсеем, который всё время пока длилась партия боролся как с амбициями противника, так и с одной, другой и третьей, медленно убивавшими его изнутри болезнями, словно бы переворачивает страницу неумолимой, безжалостной истории. Вместе с умирающим от перенапряжения мастером отступает на задний план, почти исчезает неизменно возникавшая в воображение вместе с его образом, дышащая покоем вечности картина японского сада, в глубине которого тихо журчит вода. Где-то вдали уже слышны выстрелы и взрывы Второй мировой войны. Голова невольно вжимается в плечи, предчувствуя ядерные грибы Хиросимы и Нагасаки, грохоту которых суждено раствориться в стремительном ускорении послевоенной, технологической, глобальной суете.

Передо мной лежит красивая книга в пастельных тонах с элементом доски для игры в го. И я предвкушала, открывая страницы, потому что предыдущее произведение Ясунари Кавабаты "Стон горы" - которое мне очень понравилась и рецензию на которое Вы можете также найти на моем канале.

Книга описывает последнюю партию в го умирающего мастера старой школы. Партия эта длилась полгода из-за болезни мастера, полная интриг и страхов.

Но по сути - эта книга пустышка - новелезированный репортаж одной (важной для японской истории игры в го) игры. Он (репортаж) описывался в газетах того времени. Япония воевала, в книге мелькает информация о раненых, об обстановке в Китае, о немецких бомбардировщиках.... Но автор предпочитает писать о цветущей сакуры и о том, сколько раз сходил в туалет противник мастера.

Не стоит с этой книги начинать знакомства с Кавабатой - не стоит...

Прочитано в рамках ВКК «Борцы с долгостроем» №15.

Го — традиционная стратегическая настольная игра, возникшая в древнем Китае между 2000 и 200 годами до н. э. До XIX века культивировалась исключительно в Восточной Азии, в XX веке распространилась по всему миру. По общему числу игроков — одна из самых распространённых настольных игр в мире. Входит в число пяти базовых дисциплин Всемирных интеллектуальных игр.
(с) Википедия

Неторопливое повествование, вдумчивое, такое же, как и сама игра Го. Но Го не игра, Го – это искусство. И как художник наносит мазки на картину, так и каждый игрок ставит чёрный или белый камень. И в конце партии, которая может длиться месяцами, получится своя неповторимая картина.
Было тяжело читать описание умершего Мейдзина, которое буквально встретило читателя в начале книги. Но потом мы уже погружаемся в Прощальную партию, самую важную из всех, которые бывают у игроков Го, и Мейдзин оживает. И каждый раз, как мы будем читать это произведение, он каждый раз будет играть свою Прощальную партию. Жаль, что исход партии был предрешён на 130 ходе, жаль, что не получилось так, как хотелось бы, но для Седьмого дана это тоже была сложная игра. Всё получилось так, как получилось. Если ты поставишь камень на гобан и уберёшь руку, то ход сделан, и ничего уже не изменить...