Мэйдзин

Очень своеобразная и размеренная книга. Сюжет максимально прост: два человека, одна игра и одна партия, которая длится больше полугода, но которая обязательно должна быть доиграна. И которая обязательно будет доиграна несмотря ни на что: ни на болезнь игрока, ни на допущенные ошибки, ни на в два раза превышенный лимит данного на раздумья времени, ни на разгорающееся напряжение ближе к финалу партии. Собственно, вся книга именно об этом!

Уникальная история: вроде, мне есть что сказать о произведении, а, вроде, говорить совсем не хочется и абсолютно нечего. Я рада, что волей случая мне пришлось ее экстренно читать — но при этом для меня чтение было очень... ровным и спокойным. И говорить о книге нечего. Партия доиграна. Все ходы записаны. Все нюансы автор разъяснил настолько дотошно, что даже мне, которая ничего об игре не знает, все относительно понятно. Игроки уже не соберутся и реванша не будет — чисто физически. Вся история записана и рассказана, рассказчик сдал свой материал и подробно осветил и партию, и жизнь, и смерть мастера. Все. Вроде бы, должны остаться какие-то эмоции? А их и не осталось.

При этом, при желании, можно заговорить о смене эпох, о смысле жизни, о силе воли, о призвании и целеустремленности, о правилах, о цене ошибки, о важности выдержки, о стратегии и о созерцательности и спокойствии. А можно просто насладиться неспешным и очень невозмутимым  повествованием.

Без понятия, зачем оно было мне надо. Очень сомневаюсь, что смогу кому-то порекомендовать эту бессюжетную и почти бессодержательную прелесть. Но я явно ни о чем не жалею!

Когда раздумывала над этой книгой, пришла в голову такая аналогия относительно литературы вообще:
Как мне кажется, существует два подхода к написанию книг - японский и западный. Западная литература, говоря термиинами ИТ, process oriented - т.е. ориентированна на процесс, сюжет, экшн. В то время как японская - object oriented, т.е. ориентирована на объект. Или точнее на субъект.
Если в произведении западного автора стержнем служит сюжет и читатель наблюдает за тем, как герои из пункта А движутся в пункт Б и что при этом происходит, то в японской литературе сюжета как такового может вообще не быть, а основной фокус нацелен на героя как личность, на то, как эта личность переходит из одного состояния в другое под действием внешних и внутренних обстоятельств (методов, если снова вспомнить ИТ).
В "Мастере игры в го" есть сюжетная линия - финальная партия старого мастера Хонинобо с молодым амбициозным Отакэ - но он второстепенен. Несмотря на то, что автор дотошно описывает почти каждый сделанный игроками ход главное здесь не изменения положения камней на доске, а постепенные сдвиги в мироощущении всех действующих лиц, такой медленный и неумолимый съезд с обрыва в направлении какого-то болезненного, но необходимого разрешения все более гнетущего конфликта.
Не могу не думать обо всем построении этой книги, как о наборе методов (по сути, это несколько ключевых ходов в матче), которые применяются к субъектам (игрокам и автору, от лица которого ведется повестование), тем самым изменяя их параметры - самоощущение и самоопределение в этом мире.
В какой-то мере субъектом является и читатель.

Итак, эта книга помогает понять японский менталитет, их отношение ко многим вещам, их созерцательность. Особенно понравилось сравнение подхода к игре в го японцев и иностранцев. Книга интересна ещё и тем, что мы видим сравнение молодого поколения с предыдущим. Если для молодого поколения игра в го - это сложный вид спорта, то прежние мастера были её хранителями и рассматривали го как образ жизни. Конечно, если бы я хоть немного владела этой игрой, чтение оказалось бы более увлекательным. Однако автор больше наблюдает за характером игроков, за их отношением к своей репутации, к искусству и традициям, за почтительностью и неприметной невежливостью, внутренним достоинством, сосредоточенностью. Действительно, характер скрывается в мелочах. Подобные игры - это борьба духа, борьба мысли, в какой-то мере дело чести. Наблюдение за деталями позволяет понять глубину и направление, а не широту и красочность. Лиричное повествование превращает это ламповое чтение в медитацию, в наблюдение за священнодействием. Мы читаем о "запирании" и ощущаем его физически, ощущаем, как не хватает воздуха, не хватает энергии в ожидании кульминации. Пожалуй, для того, чтобы осилить это небольшое произведение, читателю необходима вдумчивость, проницательность, неспешность. Рада, что знакомилась с "Мастером игры в го" неторопливо, по 15 страниц в день, рассматривая стоп-кадры.

Книга очень японская - неторопливая, спокойная, ни тебе экшена, ни тебе интриги. Но тем не менее читается легко и интересно.

Спойлеры

В центре сюжета последняя игра великого мастера Го. И все связанное с этим. В чем прикол? В том, что это его последняя игра, и не только мастера, но и целой эпохи, когда игра в Го была искусством, а не спортом. И это первая игра мастера по новым, спортивным правилам. А с другой стороны его противник, его ученик, который безмерно уважает мастера, но.. он уже спортсмен. Ему нужна победа.

И все это на фоне неспешного описания японской культуры, истории, традиций.

Вообщем, в книге можно найдит много зачатков идей. Но вот что не особо понравилось, из всего этого множества идей, не было ни одной центральной. И вообще книга эмоционально не зацепила. Просто повествование журналиста о том, что он видел. Я конечно понимаю, что японцы - нация закрытая и в душу особо не пускают, но здесь даже не было попытки туда заглянуть.

Но все равно советую. Интересно. Прочитано в рамках Минского книжного клуба.

Невероятной красоты творение Кавабаты. Снова лиричность и созерцательность, снова спокойное изящество в каждой строке. Если сжирает суета повседневности, засасывает в бешеный круговорот будней - это то самое лекарство, которое заставит притормозить и успокоиться.

Роман представляет собой описание одной, последней игры в го известного мастера. Неспешно читатель погружается в ход игры, по ходу дела узнаёт разные подробности из жизни мастера и его противника.
Я несколько боялась браться за чтение, потому что не была уверена, что пойму всё, так как в игре в го совершенно не разбираюсь, и, зная сложность этой игры, опасалась тяжёлых описаний всех правил. Но всё оказалось совсем не страшно: автор аккуратно и по необходимости вставляет в повествование заметки об игре, которые необходимы для понимания текущего хода и лучше раскрывают суть и положение обоих игроков.
Техническое описание игры даётся в самых общих чертах, а основной упор делается на смысловую и идейную составляющие. В партии важен каждый ход, и каждый ход является не столько выставлением камня на доску, сколько заявлением о намерении, расположении духа, характере игрока. Ход может быть решительным и жёстким, может быть осторожным, предупреждающим и защищающим, может говорить о крайней степени уважения к сопернику, может стать грязной кляксой на картине...

На страницах этого романа нельзя найти увлекательного сюжета или многообразия красок, яркости; здесь всё очень плавно и хрупко, неторопливо. Часто японская литература - как верхушка айсберга: беглого и небрежного взгляда недостаточно, чтобы оценить всю глубину. На поверхности лишь малая доля всего, что есть внутри.

Странная книга. И это странно, поскольку уже пятый роман автора, с которым познакомился, и все предыдущие были хороши. Тот же полный философии и рассудительности «Стон горы», поиск гармонии и смысла в «Танцовщице из Идзу», рассуждения о природе любви в «Снежной стране», социальные расслоения двух миров в «Старой столице». И вот теперь это.

Думаю, «Мастер игры в го»/ «Мэйдзин» понравится тем, кто любит игру в го, предпочитает книги-хроники (в данном случае – одной партии). Лично я я в го играть не умею, но было интересно следить за ходом развития партии, да и многочисленные подстрочные примечания, объясняющие сущность игры, явно пригодились. Поэтому в процессе чтения не чувствовал себя «как аист в подводной лодке».

Однако здесь я не увидел колорита Востока, да и пресловутая борьба старого и нового поколений скорее предполагается, заметна в мелочах, некоторых моментах, нежели явно очевидна. Конечно, подкупает то, что она основана на реальных событиях, ведь Ясунари Кавабата в своё время делал репортажи о той самой партии, из которых потом и вышла эта небольшая книга. Автору явно удалось передать увлечение персонажей игрой, ту энергию, что, порой, буквально искрилась. Но в тоже время, книга по-японски тонка и мелодична.

Почему-то напрашиваются аналогии с «Болельщиком» Стивена Кинга и Стюарта О’Нэна – как раз читаем её сейчас в рамках другого клуба. Там – летопись годового бейсбольного турнира команды «Бостон ред сокс», и полно интересных комментариев, юмора, замечаний. Здесь же – скорее хронология игры, местами с описанием погоды, ухудшающегося здоровья Хонъимбо Сюсая, да пояснений к игре. Но это тот самый пример, когда, не прочитав сей роман, абсолютно ничего не теряешь.

Вторая подряд прочитанная мною книга азиатского автора. Вначале был китайский, теперь вот, японец. Обе страны имеют свои особенности, далекие от нас, так называемых, европейцев. Сложно представить, что такое игра в го, когда её не видел и ничего о ней не знаешь. Для меня это было нечто похожее на шахматы - логическая игра, в которой надо очень много думать наперед, от каждого хода которой зависит практически ведь ход игры. В го тоже есть белые и черные фишки, и по словам автора, 70% побед принадлежат белым, так как они ходят первыми.

В романе идет речь о последней партии непобедимого мастера Сюсая Хонинобо. Партия эта стала последней для мастера, проиграв он умер. И здесь нет никакой детективной составляющей, он всего лишь был болен, что становится известно с самого начала. Давящая атмосфера болезни и смерти, висит тяжелым грузом над читателем. Автор и рассказчик, от лица которого идёт повествование, перескакивает то на процесс самой игры, то на посмертные фото и то как выглядел на них мастер. Честно, читать очень тяжело. Также нелегко даётся чтение из-за того, что произведение слишком уж затянуто. Партия длилась даже не один месяц и было ощущение, что автор, как и игроки, хочет подольше растянуть роман. Читать описания ходов, практически не прерывавшихся на другие действия, очень не просто. Мне не хватило движения, не хватило жизни самих героев.

Но наверное самое главное в произведении - показано противопоставление старого и нового. Эта партия игры в го стала последней, про которую можно сказать, что игра для души. Постепенно в игру стали вводить кучу новых и новых правил. Так, например, последний ход перед перерывом стали записывать в конверт, чтобы у противника не было длительного времени на обдумывания следующего своего хода. А старый мастер не хотел и пытался сопротивляться нововведениям. Ведь игра стала в тягость, а не в радость.

Согласно аннотации, в основу книги легло реальное историческое событие - растянувшаяся на полгода партия игры в го между престарелым мейдзином (мастером) и относительно молодым игроком.

История рассказывается от лица журналиста, который освещает данное событие. Он будет постоянно комментировать происходящее, делиться мыслями о поведении участников и пару раз даже примет активное участие в парочке значимых для партии событий. В некоторых главах журналист будет зарисовывать расположение камней на игральной доске.

Такой подход позволяет постепенно знакомить читателя с самой игрой в го, окружающими её традициями и правилами, а также двумя участниками - мейдзином Хонъимбо Сюсаем, который в силу возраста играет свою прощальную партию, и молодым талантливым игроком Отаке.

Взаимоотношения между игроками являются центральной темой произведения. Журналист пытается разобраться, о чём может думать каждый из них. Постоянно будут возникать ситуации, позволяющие по-разному взглянуть на участников партии. Правда мне, как человеку слабо знающему японский менталитет, поведение героев временами кажется дурацким или попросту капризным. Например, Отаке захочет бросить партию, потому что один раунд хотят перенести на день раньше.

Кроме того, из-за незнания правил игры в го и японских тадиций, некоторые моменты показались мне весьма спорными. Так, обладатель титула мейдзин является лучшим игроком в го. Однако, во-первых, не все проигрыши мейдзина ведут к потере титула, а, во-вторых, с некоторыми игроками мастер может просто не хотеть играть, тем самым удерживая свой титул потому что не встречается с сильными соперниками. Принимая во внимание данные исключения, не получается до конца поверить в то, что Хонъимбо Сюсай является лучшим игроком в го. Мне показалось, что значительная часть уважения к старому мастеру держится не на его навыках, а на самом титуле и почтенном возрасте.

Кроме того, повествование постоянно прыгает по хронологии. История начинается с конца и уже во второй главе расскажут о том, кто выиграл. Наверное, в Японии все знают имя победителя, но для незнакомого с японской историей читателя такой подход убивает интригу. Особенно при том, что игроки держатся на равных примерно до сотого хода (2/3 произведения).

Итак, перейдём к итогу. У меня остались смешанные эмоции от истории. С одной стороны, наблюдать за поведением игроков было интересно, а с другой - "детские" капризы и описание ходов, в которых я ничего не смыслю, вызывали ощущение растягивания происходящего.

Соответственно, я рекомендую хотя бы поверхностно изучить правила игр в го, прежде чем браться за прочтение произведения Ясунари Кавабаты "Мэйдзин".

Собираясь написать нижеследующий текст, я не доверяю сам себе. Возможно, роман не несёт того смысла, о котором я намереваюсь рассказать, и я лишь выдумал его, просто для того, чтобы было, что сказать. До некоторой степени я могу контратаковать этот довод тем, что в художественном творчестве вряд ли возможно что-то выдумать. Хороший текст как зерно, взгляд вдумчивого читателя — почва, - их соединение способно дать новые смыслы, непредусмотренные автором, а то и вовсе противные ему. Но давайте к делу.
В романе есть интересное место, когда лирический герой, олицетворяющий самого автора (в романе описывается реальная партия в го — Кавабата освещал её в качестве репортёра), размышляет о стиле игры новых игроков. Он пишет, что сегодня для игроков на первый план вышло желание победить любой ценой, а красота, элегантность партии, гармония ходов, когда сам процесс игры является произведением искусства — всё это отходит в прошлое. И я подумал, а не является ли смерть мастера игры в го, о которой нам сообщают в самом начале, своеобразным некрологом по уходящей эпохе? Если Рюноскэ Акутагава терзал «злой демон кончины века», то не мог ли Кавабата томиться сходным чувством по другому поводу? С другой стороны, звучат ли где-то ещё осуждения грядущей эпохи? Как будто нет (хотя тема победы любой ценой находит продолжение в отрывке с ходом противника Мастера, который так неприятно поразил многих). Но должны ли они звучать? Кавабата тот ещё мастер недомолвок, так что сказав раз — мог и не развивать тему. К тому же автор подмечает и сильные стороны игроков нового поколения, например, японца китайского происхождения У Циньюаня (настоящее имя - Го Сэйген; реальная личность — почитать о нём можно в Википедии). Но есть в тексте другой отрывок, тесно примыкающий к упоминаемому, когда герой в поезде играет партию с иностранцем, интересующимся го. Он замечает, что иностранец легко и безболезненно проигрывает, не оказывает сопротивления, его ходы поспешны и пусты, да и делает он их точно по трафарету, то есть, я бы сказал, не чувствует сокровенной жизни игры, и тогда автор пишет, что игра для иностранца, должно быть, является лишь пустой забавой, в то время как «игра японца выходит за пределы понятий «игра», «соревнование», «развлечение» - она становится искусством, в ней чувствуется тайна и благородство старины». Далее следует определённая цепь размышлений, завершающаяся словами: «Вероятно, и сейчас в Японии есть немало нераскрывшихся талантов. У отдельного человека и у нации судьба таланта бывает схожей. Немало духовных сокровищ ярко блистали в прошлом у того или иного народа, а ныне пришли в упадок. Наверняка много есть и такого, что на протяжении всей истории остаётся скрытым, а проявится разве что в будущем». И это снова возвращает меня к моим сомнениям.
Вообще, в романе множество вещей, которые вызовут немалые трудности, если ты попытаешь понять авторское к ним отношение. Тема смерти, например, пронизывает весь роман, но сказать о ней что-то однозначное (если предположить, что сам автор сказал нечто однозначное; а прежде чем набрать эти строки, я уже начал в этом сильно сомневаться) — трудно, хотя ты чувствуешь, несмотря на все сомнения, что какое-то определённое отношение за всем этим явно стоит; трудно уловить отношение персонажей друг к другу: ты ощущаешь это как сложное, но идеально выписанное уравнение, в котором тебе приоткрыли лишь некоторые детали, но не разгадав одни уровни, ты начинаешь путаться в других и начинаешь зачастую не понимать некоторые поступки героев, совершаемые по ходу повествования, хотя и чувствуешь, что за ними скрывается какая-то недоступная тебе логика; то же и с отношением игроков к игре (понятно, что это не страсть набоковской «Защиты Лужина», - тьфу-тьфу-тьфу, - о которой какой-то чудак написал в аннотации). И на этом примеры не заканчиваются. А довершает наши трудности то обстоятельство, что мы не знаем, что в этом романе дань реальности, а что детали, необходимые автору, чтобы сказать нам своё слово (в век постмодернизма я продолжаю надеяться, что писатели ещё что-то хотят сказать, показать или дать почувствовать).
Признаться, я чувствую, что многое в этом романе недоступно вне традиции (о Генон), и в то же время многое в нём побуждает к изучению миросозерцания Кавабата (например «красоты», являющийся едва ли не сердцевиной этого миросозерцания). По этому поводу нужно сказать вот что. Прикупил я себе старенькую книжечку о Кавабата под названием «Бытие красоты» (во времена оно в нашей стране издавалось много чего интересного). Я её немного полистал и нашёл два интересных отрывка. В первом на примере какой-то простенькой цитаты с описаниями (что-то о мандаринах в темноте, похожих на огоньки далёких маяков — не помню уже) показывается, как в голове японцев выстраивается ассоциативный ряд, вследствие чего незамысловатый отрывок говорит им намного больше, чем нам. И это даже на бытовом уровне сильно подрезает нам крылья, так как если в центре романа реальная партия, то среди его первых читателей могли быть те, кто помнил эту партию, знал этих людей, следил за ними, разбирался в игре, дышал этим воздухом, и для них этот роман со всеми его деталями, возможно, говорит на совершенно ином языке, чем с нами. А второй отрывок такой. В нём рассказывается об экспериментах Кавабата, когда он прежде чем описать лилию, измерил длину лепестков, посчитал все пестики и тычинки, рассмотрел цветок при дневном свете и искусственном и т. д., но впоследствии отказался от дотошных описаний цветка, предпочтя погружать незамысловатое сообщение о лилиях в определённую атмосферу и контекст: «чёрные и белые лилии стояли в старинной бронзовой вазе на чайной церемонии, устроенной в государственном музее в память о знаменитом мастере этого действа Рикю». [Прервёмся на секунду: так получилось, что я знаком с господином Рикю, так как во времена оно смотрел фильм «Смерть мастера чайной церемонии», который настоятельно рекомендую к просмотру (желательно с русскими субтитрами)]. И подобный приём можно встретить и в «Мастере игры в го», другое дело, что той ещё задачкой становится вчитывание в нюансы, которые ты можешь таковыми и не воспринимать.

Ой всё, устал. Заканчиваю. Скажу только, что знакомиться с творчеством Кавабата по этому роману не советую (особливо тем, кто по отношению к нормальной японской литературе, а-не-всяким-там-Мураками, ещё не приобрёл статуса «прошаренных господ»), а начать лучше с повести «Тысячекрылый журавль».
Всё.

Очень лаконичный, но в то же время очень глубокий роман, в котором не просто

Ощущается нервная дрожь, и это ощущение усугубляется жестокостью схваток на доске. Игроки часто и шумно дышат, словно в самом деле сражаются на самурайских мечах.

Иногда кажется, будто видишь сверкание вспышек духовного огня.

но и под гримом игры явственно проступает конфликт двух Японий - Японии патриархальной, уже тяжелобольной, с её традиционным укладом и религиозными традициями, и Японии новой, обладающей и чувством долга, и почтительно склоняющей голову перед стариной, но при этом подобной рычащему чудовищу, не стесняющемуся воткнуть кинжал в спину многовековому укладу. Склоненная голова, красивое поражение, камни, которые готова разгрызать при этом новая Япония...

Знаете, в этом свете довольно интересны рассуждения Кавабаты относительно Запада и Японии. Тут ведь очевидно, что не имеется в виду Го: корней у Запада нет, духовных, я так полагаю, тоже, всё, что доходит до Японии - становится совершенным, да и у Японии, кхэм, т.е.

Впрочем, может быть он где-то и прав, и в этом свете я предлагаю каждому начать (а хотя бы и по факту прочтения книги) путь к обретению Внутреннего Я, кхэм, т.е. я хотел сказать - научиться играть в Го, конечно. Ведь в романе нет подтекста, скрытого смысла, на самом деле он рассказывает о дуэли двух мастеров, скурпулёзная работа, предчувствие войны, диаграммы помогут любому новичку, конкуренция Мисиме и тд.