34. Малатеста ди Малатести – Марии Медичи
Флоренция, 28 января 1557
Я сделался бы пунцовым от собственной вольности, мадам, когда бы кровь и без того не пульсировала у меня в висках под влиянием чувства, куда более благородного и глубокого, чем это мое сумасбродство. Разумеется, я отдаю себе отчет в том, что горячность, подталкивающая меня написать вам, могла бы показаться дерзостью неспособному заглянуть в мое сердце. Но я вверяю себя вашему суду и потому не стану утаивать, что творится в моей груди. Вот и сейчас слышу, как сердце стучит с такой силой, словно хочет вырваться наружу. И не будет мне сна, пока я не допишу это письмо. А раз уж вы читаете эти строки, значит, я еще и набрался смелости вам его передать. Сомневаюсь, впрочем, что оно откроет вам нечто новое, если в последние дни вы соблаговолили наблюдать за мной хотя бы несколько мгновений. «Посланье сердца на челе прочти», – учил нас великий Петрарка, и ваши взгляды, обращенные навстречу моим, все же поведали вам о тех нежных чувствах, кои я к вам питаю. Мне известно, каково мое положение и каково ваше. Но хоть я и не принц, это не умаляет во мне благородства, а воспитание, которое дали мне родители, позволяет разглядеть тонкость и красоту, когда они мне встречаются. «Более совершенной красоты не могли вообразить величайшие из живописцев». Ариосто, должно быть, думал о вас, когда писал эти слова, а если нет, то и зря, хотя, конечно, он об этом не подозревал, поскольку не имел счастья вас знать. Да что я говорю? Думаю, он вас знал, и доказательство тому – следующие строки:
И кудри светлые ее, струясь волною за волной,
Блеск источают золотой…
Или просто это я вижу вас повсюду, даже в книгах? Смеетесь, должно быть, над несчастным Малатестой, потерявшим из-за вас голову?
Знаю, мадам, как вы страдаете из-за постыдного произведения, найденного у покойного живописца. Напрасно. Картина в надежном месте, укрыта от посторонних глаз в шкафу гардеробной герцога. Лично я, не скрою, имел удовольствие ее созерцать. Конечно, едва ли это образчик уважительности, какой молодая особа вправе ожидать от художника, находящегося на службе при дворе ее отца. Но, набравшись смелости, я бы сказал, что, несмотря на оттенок непристойности и вызывающую позу богини любви, сие произведение не лишено красоты, ибо несет в себе частицу вас. Клянусь жизнью, что пока я погружался в созерцание этого образа, мой взгляд был прикован лишь к вашему лицу. Что мне тело, ежели оно не ваше и не может быть таковым, ведь у вас, разумеется, нет ничего общего с этим похотливым созданием: девственную чистоту невинной юности вы сочетаете с горделивой статью, унаследованной от вашей царственной родительницы. Герцогиня, королева, принцесса – вот кто вы в моих глазах, и даже больше, когда с наступлением ночи в мыслях о вас я отхожу ко сну.
Какое облегчение – открыть вам свое сердце, дрожащая рука может наконец успокоиться. Не жду от вас ничего взамен, кроме ответа.