Футбол 1860 года. Объяли меня воды до души моей...

Третья книга Оэ в моём читательском списке гармонично слилась с предыдущими двумя. При этом нет ощущения, что читаешь одно и тоже, но стиль и болевые точки автора легко узнаваемы. "Футбол 1860 года" перекликается с «Объяли меня воды до души моей...» темой болезни ребёнка и, назовём это так, своеобразной молодежной линией - энергия молодости как энергия разрушения. С «Играми современников» общего так же достаточно: тут и отдельная мифология для отдельно взятой деревни, и особая семейная история главных героев. Только в отличие от "Игр", в центре - два брата, а не брат с сестрой.

Если бы существовала премия за самую оригинальную первую главу, Оэ обязательно оказался бы в призерах: человек в обнимку с собакой сидит в яме и рассказывает о самоубийстве друга. До сих пор я не встречала ничего более отталкивающего и цепляющего одновременно. Очень плотное описание, подробное, местами медитативное, как и в "Играх современников". И только вторая глава более-менее начинает разворачивать сюжет. Два брата встречаются после долгой разлуки и оправляются в родную деревню, чтобы продать амбар. Старший, Мицу, серый, тихий, скучный книжный червь, сломленный трагедиями и собственным увечьем. На его фоне младший Такаси блистает, горит, искрится, затягивая харизмой и обаянием. Эти двое родных и так непохожих друг на друга человека - два осколка когда-то большой и уважаемой семьи. Они оказываются в отрезанной от мира деревеньке, в окружении духов и призраков прошлого, в компании мёртвых братьев и сестры, родителей, дедов и прадедов. Прошлое вторгнется в настоящее, и не одно, а несколько его вариантов, отдельное для каждого из братьев; картина мира изменится, повинуясь рассказам, легендам, воспоминаниям и местным ритуалам. И что тогда можно назвать истиной и историей, если два наблюдателя хотят видеть разное?

Братья сами очень разные. Такаси за годы отсутствия превратился в чужака для деревни, но старается вернуться к корням, к славной истории своего рода, он становится зависим от прошлого. Мицу, наоборот, пытается оградиться от родных мест, он самодостаточен в своём микрокосме. Первый занимает место лидера, второй прячется ото всех в амбаре. Такаси - человек действия, Мицу - рассказчик и созерцатель. После чтения можно впасть в ересь, и дать ответ вместо Оэ, кто из двух братьев более прав. Но дело это неблагодарное, и лучше оставить свое мнение при себе.

Признаюсь честно, "Футбол 1860 года" - второй роман Кэндзабуро Оэ в моей читательской биографии. И да, я догадывался, опираясь на опыт,  что это будет непросто)) Собственно, так и вышло.Роман поведает нам о судьбе двух братьев,  вернувшихся в родную деревню ради продажи имущества.Что может пойти не так?Решительно все, ведь автор и не думает щадить читателя, вот нисколечко. Заради страданий мы добавим пьющую жену героя, умственно неполноценного ребенка, выбитый глаз и острейшее чувство одиночества- пусть это будет основа.В качестве начинки: быт и нравы японской глубинки 60 гг. ХХ века, консерватизм и косность взглядов, национализм и агрессию...Ну и в довесок украсим наше импровизированное блюдо изменой, насилием и исторической ретроспективой 19 века...Конечно, читатель никуда не денется от присущей японским текстам рефлексии.Ее тут МНОГО, порой даже слишком. Чувствуете, какая дикая,смесь получается?Да, читать это определённо непросто, но мне понравилось, несмотря на то, что потребление сего кулинарного продукта напоминает попытку разгрызть каменную плиту. По уровню ужаса 231 из 10, наслаждайтесь ☺️

Просто странная книга! Едва ли я вспомню что-то похожее на нее.
Представьте ситуацию: молодой мужчина, Исана, оградившись от людей в заброшенном бомбоубежище-бункере, ведет уединенную жизнь вместе со своим умственно неполноценным сыном, Дзином. Исана возомнил себя защитником душ деревьев и китов, он слышит их голоса и разговаривает с ними. Его сын, Дзин, различает голоса птиц и с легкостью может понять их «речь». На их безоблачном горизонте появляется банда подростков-отщепенцев, «Свободных Мореплавателей». И что меня больше поражает, это принятие их идей, порой глупых, казалось бы, взрослым мужиком Исаной. Вместе они совершают «подвиги»: кража оружия, тренировки по военной подготовке, убийство, грабеж и тд. Все, что они хотят – это отправится в свободное плаванье. Но для этого нужен корабль. И появляется очередная бредовая идея.

Странно как-то читать такое, сложно найти разумное объяснение поступкам героев, рассмотреть их образы. Мне кажется, эту книгу нужно просто чувствовать, следить за настроением. Но, поверьте, это нелегко. Мрак, безысходность, депрессняк. Будущего просто нет.
Я, конечно, поленилась порыться в литературе, почитать критику, но просто книга не зацепила и совсем не хочется этого делать. Советовать ее не берусь.

На стене в храме висит картина с изображением ада.
Зачем она им. Их жизнь - настоящий ад.
при изучении анатомии и физиологии ЦНС студентам психологам рассказывают, а самым везучим и показывают, как выяснить, из чего состоит мозг. Для этого его, заспиртованного, разрезают на тонкие пласты, словно колбасу и изучают каждый пласт с отдельности.

Читаю "Футбол 1860" и точно так же изучаю пласты ада.

"5" за невероятный язык, более чем интересный сюжет, цельных живых персонажей. Добавить нечего. Роман самодостаточен как произведение искусства.

Чтобы хоть немного представлять, что вас ждёт в этой книге, нужно понимать её название. Вернее, его толкование. Это из книги пророка Ионы и интерпретируют его по-разному, приблизительно так: он о своём бедственном положении на земле, о необходимости спасти пленных, о воде, способной погубить душу, и о сомнении, символ которому - кит. Желательно прочитать толкования до знакомства с книгой.
Хоть это и самый известный роман писателя, "Игры современников" мне понравились больше. Эта книга для меня оказалась менее понятна.
О чём она - каждый для себя решит сам. Но нужно чётко понимать, что нельзя загонять это произведение в сети нашей реальности. Отключитесь от неё, примите правила игры автора и плывите с героями по водам сомнений.
Сюжет же здесь таков - отец забирает сына с особенностями в развитии в бункер, волею судеб встречает группу подростков и они пытаются реализовать свои идеи.
Есть сцены убийств, насилия и жестокости, впечатлительным ромашкам не советую.

Япония в ожидании ядерной катастрофы. Бункер. Добровольный затворник. Умственно неполноценный ребёнок. Кучка агрессивных подростков. Фобии. Мании. Мечты. Слова. Действия. Противостояние. Сближение. Взаимопроникновение. Насилие. Насилие. Ещё раз насилие. Как ни странно, умерли не все…
Меня очень впечатлил образ Ооки Исана – не как человека, а как «поверенного деревьев и китов», общающегося с душами этих самых великих представителей планеты, которые одни должны уцелеть после ядерного апокалипсиса. В навязчивой идее Исана есть какое-то неподдельное величие. Но, к сожалению, это самое светлое впечатление от прочитанной книги Оэ осталось чуть ли не единственным.
Нет, читать книгу было легко. Герои были интересными, они развивались по ходу действия, вызывали чувство сопереживания, и, тем не менее, я их совершенно не понимал. Это всеобщее ожидание Конца, суицидальные настроения, сплошное насилие (слабо мотивированное, что, наверное, характерно для мира подростков) - всё как-то не близко мне. Возможно, книга оказалась немного «не моей», или просто мой душевный настрой во время чтения не соответствовал ей. Так что невысокая оценка характеризует меня как неблагодарного читателя и не более того.

Не люблю типичную японскую литературу (я читал Кобо Абэ, Мисиму, Акутагаву – мне хватает, в общем). Но в случае с Оэ могу взять эти слова обратно: хороший роман. В общем, он примерно о том же, о чём и битнические вещи – потерянное поколение, жестокие подростки с тонкой душевной организацией, стремление к смерти ввиду недостижимости идеала. Но подана эта тема у Оэ как-то грустно и естественно; то есть – так и должно быть. В странном дома, бывшем ядерном убежище, живёт мужчина со своим сыном-аутистом. Неподалёку базируется компания подростков, которые сначала кажутся преступниками, но потом появляется их второй слой, их мечта, которая прекрасна только пока она остаётся мечтой, её реализация никому, в общем, не нужна. Это история их взаимоотношений, их рассуждений, их жизни и смерти. Красивая грустная история. 7/10.

Роман, дочитав который трудно удержаться от искушения сказать сакраментальное: "Японцы такие японцы!"
Если вы еще не знаете, какие именно "такие", то... ну, тут читать надо. Вот того же Кэндзабуро Оэ хотя бы.

Кто ждет вас в бункере этой истории?
Во-первых, Ооки Исана, сам себя назначивший поверенным душ китов и душ деревьев. Потому что люди (разумеется) вымрут, причем в обозримом будущем. И с пришельцами, которые явится (разумеется) глянуть на освободившуюся планету кто-то должен будет говорить от лица ее самых прекрасных созданий. То есть китов и деревьев.

Во-вторых, особенный сын Исана, Дзан, способный по голосу определить практически любую птицу, любящий макароны и тихую размеренную жизнь.

В-третьих, подростковая шпанская шайка aka союз свободных мореплавателей. Эти не кончавшие университетов юноши периодически выдают философские пассажи на уровне подыхающих от духовной тошноты экзистенциалистов. Ну, когда не крадут машины, не останавливают движение на дороге, не набивают дерьмом рот "футурологу", проповедующему "ненасильственную селекцию людей с низкими умственными способностями", не учатся обращаться то со снастями, то с огнестрельным оружием, не устраивают суд над одним из своих...

Кстати, о подсудимом - он хотя и свой, но не подросток, а сороколетний фотокорреспондент, который в один ничуть не прекрасный день начал уменьшаться в размерах (ммм, кажется, повеяло Кафкой).

---
"Мое психологическое сжатие идет еще стремительный - теперь естественная высота, на которой находятся мои глаза, лежит в сфере детей и собак; фотографируя, я делаю лишь снимки детей и собак, попадающих в поле моего зрения. А объекты, не равные по росту детям и собакам, например, взрослые женщины, вне пределов моих интересов".
---

Еще в союзе свободных мореплавателей есть своя "Сонечка Мармеладова" - желтоглазая, "без единой жиринки", всех обнимающая своей любовью, от солдата-насильника до ребенка с особым мышлением.

В общем, компания подобралась крайне интересная. И двигаться она будет очень странным, на мой мещанский взгляд, петлистым и абсурдным путем - к более чем очевидному финалу.

Местами, когда герои обсуждали, например, Достоевского, когда Ооки Исана учил подростков-бунтарей английскому по переводу проповеди старца Зосимы из "Братьев Карамазовых", или кормил сына, или смотрел на деревья, или когда автор показывал, как живут и действуют политики, мне вдруг начинало мерещится, что я что-то в этом романе понимаю.

---
"Вы читали "Идиота" Достоевского? Читали, разумеется? Его читали все".
---

Но потом мой чооо?-метр снова зашкаливал, я теряла логику, я чувствовала острую нехватку контекста, я плавала в материале как двоечница... и немного как цветочек, ага.

---
"Он почувствовал, что слова исповеди застряли у него в горле, будто туда, встопорщив чешую, заползла змея".
---

Что в итоге? Честно могу похвалить роман за поэтичность и драматичность. И так же честно признаюсь: на вопрос "что хотел сказать автор" внятно ответить я вряд ли смогу. Хотя очевидно же что-то важное. Все-таки Нобелевскую премию только за красивые глаза (зачеркнуто) поэтичность с драматичностью не выдают.

Не буду врать, что однажды перечитаю этот роман (крайне маловероятно). Но, возможно, надкушу через пару лет какое-нибудь другое произведение Кэндзабуро Оэ. Потому что необычный читательский опыт время от времени тянет повторить.

Оэ- один из любимых японских авторов, а это произведение- лучшее в его наследии, как мне кажется.
Рассказ ведется от лица Мицу- старшего из двух братьев, единственных живых представителей древнего рода Нэдокоро. Мицу давно не был в родной деревне, он живет в Токио; рассказчик пребывает в глубокой депрессии- его друг покончил с собой, ребенок психически болен, а жена пьет... Описание его чувств подробное и очень натуралистичное; но натурализм свойствен японцам- и в фильмах, и в книгах, да и в пословицах- там, где мы скажем "Коня на скаку остановит...", у них это будет "И живой лошади может глаза вырезать!.." и т.д. Даже утонченный Кавабата не избежал натуралистических описаний.
Ну а в депрессии и вовсе нет ничего приятного, кто бы ей не страдал.
При этом Мицу склонен к самоуничижению, что тоже добавляет неприятных впечатлений.
И вот из поездки в Штаты ( куда он попал с группой японского фольклора) приезжает младший брат, Такаси- от него давно не было вестей. Америка и тогда еще воспринималась японцами с враждебностью- с этой страной воевали, потом долго были под американской оккупацией- так что брат, исполненный энергии, мечтает об одном- "пустить корни" в родной деревне и заново прославить славный род Нэдокоро. От Таки так и веет молодостью и свежестью- и вот братья отправляются на родину...
Но деревушка деградирует- мост через бурную речку даже не чинят, люди бедны, от голода да от скуки жители совсем отупели- особенно молодежь, которой нечем заняться, если нет работы по найму...
В воспоминаниях Такаси его предки- герои: один был предводителем крестьянского восстания в 1860 году, а старший брат погиб во время нападения на корейский поселок- корейцев традиционно ненавидели и презирали. Но он был слишком мал тогда, и оказывается, что это не воспоминания, а фантазии, в которые он сам же и поверил- нет героев в его семье, не считая совсем уж древних предков-самураев. Вообще милитаризм, который так ценит Така, был свойственен японцам того времени, а уж предыдущее поколение и вовсе поголовно страдало от проигрыша в войне- после капитуляции Японии во 2 Мировой было много суицидов, каждый воспринимал это событие, как личную трагедию- это прекрасно описано в книге Кэндзабуро Оэ - Опоздавшая молодежь .
Кроме разочарования в предках, Така понимает и то, что в 20 веке бунты немыслимы- люди измельчали и мечтают только о материальных благах, да и полиция вмешается сразу; так что все выливается в разграбление местного супермаркета, да и то поспособствовал снегопад, отрезавший деревню временно от цивилизации. У Такаси есть и еще одна скрытая причина для его действий, некая вина, поступок, совершенный в прошлом, который он пытается искупить...
Добром это все не кончается, понятное дело.
И все же Мицу и его жена после всех событий возрождаются к жизни- как будто брат подарил им еще один шанс.
Интересно, что когда я читала роман впервые несколько лет назад, я воспринимала все немного иначе- в памяти Така слился с тем зачинщиком бунта, на которого так хотел походить...

Сразу после прочтения не могла никак отделаться от мысли, что эмоциональный след, оставленный этой книгой, очень схож с ощущениями после «Повелителя мух». И правда, показанные психологические пертурбации персонажей обеих историй чем-то схожи, а наблюдения за ними оставляют такую неприятную тяжесть, что и хотелось бы не думать о плохом, но не получается.

Почему не получается? Видимо, именно в этом соль таких книг. Все самое тяжелое, что автор вынес на поверхность, словно всколыхнув свинцовый осадок, это наша реальность, наша самая обыденная жизнь, о которой мы обычно предпочитаем не думать с такого ракурса, либо просто не успеваем этого делать, отвлекаясь на каждодневные дела.

Главное, что подарила мне «Объяли меня воды до души моей…», это один коротенький, но зацепивший меня момент: закрыв книгу, думаешь - ведь это как-то уж слишком нереально, словно параллельная Вселенная или время. Проходит минута, а затем некий «щёлк» (!), и тут мысли выходят за границы твоего личного пространства, дома, города, страны, и ты понимаешь, что весь этот гротеск не для того, что бы что-то запутать или скрыть, а наоборот – подчеркнуть, показать яснее ясного. Разве в этом Мире и в это самое время не творятся вещи во много раз более страшные и абсурдно жестокие? Разве не стало это уже естественным положением вещей? И тут вся символика выходит наружу. Группа подростков репетирующих конец света уже не кажется такой уж невозможной, может такая есть даже в моем дворе. И тот факт, что центром их озлобленного мирка становится пятилетний умственно отсталый ребёнок, видится просто аллегорией их слабости перед миром, против которого они так ожесточенно восстают. Аллегорией их слабости и растерянности, которые скрыты под агрессией, как способом защитить себя. Они прячутся от полиции не где-нибудь, а в железобетонном бункере, построенном для защиты от ядерной угрозы, последнего проявления современной цивилизации способной и стремящейся уничтожить саму себя. И как не желал главный герой спрятаться в этом бункере вместе с сыном от людей, как не желал он остаться наедине с любимыми деревьями и китами, он этого сделать не смог. И умирая, он испытывал раскаяние перед теми кого любил больше чем людей.

Мне видится, что эта книга об одиночестве. Современный человек живет среди миллиардов других людей, но чем дальше человеческая цивилизация взбирается по спирали своего развития, чем больше она отрывается от своих корней, своей истории, и просто от земли из которой вышла, тем большую боль, одиночество и растерянность испытывают некоторые люди, такие как Кэндзабуро Оэ (Ооки Исана). Они перестают узнавать в людях вокруг себя людей. Они больше не видят деревьев и китов вокруг себя. Вместо этого вокруг них люди, чью жестокость и бездушность уже ничто не способно поколебать (жена и тесть Ооки Исана), и люди, чей страх перед этой жестокостью преобразовался в неуправляемую злобу на все вокруг, все чего они хотят это хаос, руины и пустота («Союз свободных мореплавателей»), и это дети, которые еще не знают, как реагировать на мир в котором им выпало родиться (сын Ооки Исана).

После таких книг мне страшно. Ведь смерть главного героя говорит нам о полном отчаянии автора, потере надежды, что что-то изменится к лучшему?
Кэндзабуро Оэ хотел заставить читателя еще раз задуматься, о том, что возможно, мы двигаемся к пропасти, которая совсем близко? Что нужно задумываться о том кто мы есть? Что нужно бояться того кто мы есть, когда перестаем быть собой? Со мной ему это удалось, как и Голдингу в своё время.