Футбол 1860 года. Объяли меня воды до души моей...

Книга Оэ, действительно, очень необычная. В ней необычно все: сеттинг, жизнь главного героя, его философия, мировоззрение подростков, ворвавшихся в его существование. Тем не менее, книга читается на одном дыхании. Хотя под конец, как мне показалось, она начала скатываться в какой-то боевик, кульминация всего происходящего выдалась очень яркой.
То, как смотрят главные герои да и сам автор на современные реалии японского общества, по сути, имеет свое отражение и в жизни россиян, европейцев, американцев - да кого угодно, и это не должно отпугивать от прочтения книги, мол речь тут сугубо о Японии и ее проблемах.
Лично для себя я выделил, что в центре повествования лежит проблема взаимоотношения людей с природой, людей с обществом, которое отвергает их чуткое натуралистическое восприятие, исходящее из любви и уважения к планете, к ее богатствам и ее жизни. Если хотите, первую из двух проблем можно назвать "экологической".
Так, автор ставит перед читателями проблему сохранения природы, даже если эти усилия будут требовать многих вещей: от полного сепарирования от общества до героического самопожертвования во благо этой идеи. И никто иной как подростки, по мнению Оэ, что можно проследить и в других его книгах, могут бросить вызов обществу, погрязшему в собственном саморазрушении.
Другой же вопрос: хватит ли им сил? На этот вопрос и должны ответить мы, прочитав эту книгу.

И я сижу в свежевырытой выгребной яме на заднем дворе. На моих руках собака. Она горячая и тяжело дышит. Наверное, собака больна. Мне неуютно от мокрой земли. Я жду обжигающего чувства надежды. Но оно не приходит. Одной рукой я ковыряю стенки ямы. Наверное, это подсознательное желание закопаться и не выбраться. Или повеситься как мой товарищ, выкрасивший голову в красный..
Знаете, это самый несчастный и положительный главный герой - рассказчик для меня за долгое время. Его жизнь так же исковеркана и измучана, как и его правый глаз и правая часть туловища, все в шрамах от невидения. Он не видит перспективы предметов и всего, что по другую сторону от него. Он жалок и неприятен и сер и заброшен. Его называют крысой. Он пытается обидеться на эти слова на протяжении долгого времени. Но они звучат лишь как начало самоистезания.
Он не видит многого. Но чувствует души близких людей. Зрит в их суть. И эта суть недружелюбна к нему. Его товарищ, единственный человек, кто пытался его понять, повесился и он лично похоронил его. И что же теперь делать? Что делать в этом безумно красивом мире но таком безжалостном и холодном?
И расстилается туман холодного утра. Лишь блеснули красные листья кизила, впечатавшись в глубь.
Младший брат главного героя - пытается создать некий Бойцовский клуб, где бунт во имя бунта и самоуничтожающего искупления, как заведено в данной семье. Жена - отрешена в собственном внутреннем плаче по ребенку-растению.
И в этом всем есть особый поэтизм. Это было бы отвратно, напиши сие западный человек. Восток же видит глубже и тоньше.
Есть ткань жизни. Есть внутрений родной городок в каждом из нас, против которого мы бунтуем и отрицаем его. Мы тянемся от него к прекрасной соломенной хижине, где сбудутся все-все мечты. Мы ненавидим этот городок, эту деревушку. Или все же любим? И мы там не нужны и она нам не нужна. Но возвращение неизбежно. Потому что среди нашей мелочности и пустоты и бахвальства, есть тихий островок, маленький храм, в котором хранится картина нашего внутреннего меланхоличного ада, такого красного, что поджигает все внутри. И заставляет Сказать Правду.

Ох, тяжелы японские авторы для европейского глаза и ума. Тяжело было читать, продираться сквозь очень живые и подробные описания чувств и действий. Тем более что не все поступки понятны: например, чувство стыда вызывает то, что у нас вызывало бы грусть, злость, тоску.

Я мало что знала и знаю о Японии 60х годов: а людям там было непросто. Требовалось и поднимать страну, и менять сознание.

На этом фоне и разгораются личные трагедии: главный герой и его брат - как будто не могут понять, что им делать со своей жизнью. У каждого - свои страхи и скелеты в шкафу, о которых не расскажешь, ибо - стыдно.

Возвращение на малую родину должно помочь им нащупать корни, но всё не так просто, а иногда дело и не в корнях вовсе. Попытка повторить события 100 летней давности -может помочь., а может привести к трагедии. Только вопрос - а где правда об этих событиях? Что на самом деле произошло в 1860 году? И что на самом деле нужно повторить?

Книга читается тяжело, оставляет не самое приятное послевкусие. Но я не жалею, что прочла её.

...незыблемо все сущее на земле, кроме человека.
Вот и прочитана книга Кэндзабуро Оэ "Объяли меня воды до души моей...", написанная 45 лет назад. Почти полвека прошло, а проблемы не изменились.
Оэ всегда занимал активную жизненную позицию - против войны, против насилия, против уничтожения природы...
Как на мой взгляд, в книге полно аллегорий и отсылок к известным произведениям.
Оэ показал в своем романе развитие человечества - огромный океан, нетронутая земля, миром правят деревья и киты - человечество, атомная война - огромный океан, и выжившие деревья и киты...
У алчного, теряющего все человеческое, мира, в котором правят власть и деньги под полицейским надзором.... есть ли место Свободному союзу мореплавателей, единственная мечта которого отделить себя от государства, быть свободными в океане, не зависеть от политиков, которым они давно не верят, не подчиняться законам наживы, а изучать иностранный язык (в книге это английский и учат его подростки из Союза свободных мореплавателей по английскому переводу Братьев Карамазовых!) Проповеди старца Зосимы находят отклик в их душе: молитва рождает новое ощущение, новое ощущение рождает мысль ...
Да и сам роман как молитва, постоянно обращаясь к душам деревьев и китов, главный герой, считающий себя проверенным деревьев и китов на земле, переживает в своей жизни моменты и события, из-за которых понимаешь, что счастье для тебя в этой жизни невозможно.
Ооки Исана селится с умственно больным ребенком, с очень слабой жизненной силой, в атомном убежище, вдали от общества, совершенно разуверившийся в нем. Но в окрестностях убежища постоянно крутятся агрессивные подростки, готовые напасть на каждого.
В ком же найдет поддержку герой вместе со своим чудным сыном? В обществе, где витают мысли о селективном отборе среди людей, о том, что слабоумным здесь не место, тесте-политике, у жены, отпустившей их жить в убежище, у жителей пригорода . ..
Человек находит понимание не всегда там, где ждёт.
Что за страшное воспоминание мучает Исана, платой за какой грех являются мучения его сына?
Тысячелетия человечество переживает одни и те же болезни, вот только атомная зависимость может его в конце концов и уничтожить... " Человечество движется вспять", оно уничтожает себя само - таково мнение не только Оэ, и это движение вспять продолжается.

Я был поражен, прочитав книгу. Эта книга с одной стороны достаточно сложная, но как могла раскрыть столько вопросов, затронуть столько проблем.
А как мастерски автор переплитает тогдашние события и 1860 года, это как бы происходит само собой, дает читателю сделать выводы.
Я долго ждал и думал почему футбол и почему 1860 года, в чем связь, но когда в процессе прочтения я начал понимать смысл, и это разкрыло всю суть данного произведения.
Могу сказать одно это произведение дает возможность подумать и понять все своеобразные жизненные перепетии этой книги.

Выдавая на суд публики очередной текст, автор с надеждой ждет позитивного отклика на идеи, в него заложенные. Япония далека от нас, как в плане расстояний, так и в плане культуры. В связи с этим, читать (а тем более осмысливать) тексты некоторых японских авторов - то еще тернистое испытание для силы воли.
Футбол 1860 года - это яркий пример, когда от книги действительно ждешь истории про футбол 1860 года, а не гиперболизированные рассуждения о насилии, поиске надежды и борьбе с внутренней тьмой. Текст книги очень томный, тягучий, увесистый, любовно пропитанный и приукрашенный всякого рода мистическими подтекстами и скрытыми смыслами. Здесь смерть - это обязательно громоздкое расписанное полотно, а размышления о снежной тропинке, ведущей в город сравнимы с работой Пикассо. Но при всем этом смысл истории максимально притянутый, претенциозный, а иногда, если честно, лишенный какого-либо смысла. Герои рассуждают и действуют, противореча здравому смыслу, а финал, в довершение, ни к чему не приводит.

Если Рю Мураками с его "69" все о той же протестной молодежи середины ХХ века - это задорная рок-песня, которую можно смело ставить на повтор, то Кэндзабуро Оэ с его претенциозным "Футболом 1960 года" - это затянутая на долгие часы и излишне замудренная рок-опера.

Лучше бы книга была действительно про футбол, а не про ОПГ в японской глуши острова Сикоку

P.S.: сразу отмечу, что о созерцательности и любви к неторопливости в японской литературе мне известно достаточно. Поэтому чуть выше я и привел пример все того же Рю Мураками.

Можно сказать что книга рассказывает как из детских фантазий может получиться деструктивная секта. Многого для этого не надо. Несколько неустроенных детей, парочку сумасшедших, несколько маргиналов и фанатиков, непонятная политическая обстановка, туманное будущее и готово. Главное чтобы была идея о спасении, немного оружия и готовность к насилию (хотябы у некоторых). Не смотря на сомнительную мотивацию персонажей, в рамках описанного мира история рассказанна вполне стройно, развитие и финал закономерны. А вот японской специфики тут нету.

Каждый звук и каждое движение в мире - эта такая точка, за которой стоит неизвестность. Возможно, все обернется вспышкой насилия, а может, просто тихим детским смехом. Вот ты идешь по городскому саду со своим ребенком. А небольшая группа подростков окружает тебя и теснит. И что же дальше? Они изобьют тебя до смерти или отпустят, назовут чудаком, не захотят твоей смерти? Каждый день и каждый час необходимо копить силы, забирать их у земли, у деревьев. Герой романа считает себя защитником деревьев и китов. Почему именно китов? А не дельфинов? И как это связано с тем, что на земле существуют китовые деревья? Такие могучие исполины, огромные деревья, вглядевшись в которые можно различить множество сплетенных в единое целое млекопитающих. А может причина другая. Ведь именно во чреве кита Иона прозрел, в чем милость и правота его Бога. Все это фантазия, и не очень добрая, но заставляющая прислушиваться к шорохам мира и окончательно отказаться от самообожествления.

Когда не осталось на земле поверенного китов и деревьев, грусть и уныние наполнили мою душу.
Но что мешает мне общаться с душами деревьев. Сейчас цветут вишни и клены – прекрасные собеседники. Душа вишни услышь мои мысли. У человека должен быть свой бункер на случай атомной бомбы. Атомной бомбы, которая может взорвать твою душу. Каждый имеет свою историю, жить с которой подчас тяжело, даже если мальчика в окно, как Исана, и не выкидывал. Как только стало не в моготу, сразу в бункер. А рядом непременно окажутся свободные мореплаватели. Раз они свободные - значит сил жить в загнивающем обществе, где людьми правит Бог торговли, у них нет. Вернее не так, у них есть воля отвергнуть такое общество, бросить ему вызов. А раз они мореплаватели – их манит море.
Большое счастье постигло идеалиста Исану, что он встретил мореплавателей и подружился с ними. Он мог до конца своих дней прятаться от жизни в бункере, но нет, его оттуда вытащили и заставили прожить несколько месяцев полной жизни, хоть в ней было много жестокости и насилия.
Души кленов, может вы знаете, почему насилие и несправедливость всегда искореняют еще бОльшим насилием и несправедливостью. Вот например ребенок ударил на площадке другого ребенка. Мама бьет свое нашкодившее чадо по мягкому месту (не всегда, но и такое бывает). Получается ребенку драться нельзя. И мама, которая должна воспитывать на личном примере, что делает? Непонятно. Вот также свободным мореплавателям играть в их жестокие игры нельзя, а полиции можно, чтобы унять пыл разгоряченной молодежи.
Получается бить и убивать можно только тем, кто сильнее. Т.е. заповедь «не убей» не для всех, а для каждого конкретного случая.
Отдельная просьба к китовому дереву, пусть у Дзина, Инаго, Доктора и Такики все будет хорошо!