We, the Drowned

"Мы уходим в плавание не оттого, что существует море. Мы уходим в плавание, потому что есть гавань."

Если ты родился в Марстале, то ты или моряк, или вдова.
И если тебе выпал жребий быть моряком, то ты не просто моряк. Ты обогнул мыс Горн, ты пересек экватор, ты побывал на всех континентах и прошел все океаны. Ты умеешь всё и еще чуть больше.
Ну а если ты женщина, то быть тебе вдовой, рано или поздно. Быть тебе одинокой возле своего очага. Провожать. Ждать и верить. Вот только во что верить? И однажды, в этой бесконечной молчаливой череде вдов, обязательно появится Клара Фрис.
Мужчина может свернуть горы. Женщина может перевернуть весь мир.

Марсталь. Марсталь - это море, корабли, моряки и женщины на берегу. И если исчезнет хотя бы один компонент, Марсталя тоже не будет.

Мне казалось, что это никогда не закончится, поскольку после каждого дня страниц после закладки было по-прежнему чересчур много. Книга действительно объёмная и очень, очень сложная.

Скоротать вечерок не получится. Здесь придётся и думать, и запоминать массу фамилий, и содрогаться от ужасов различных войн. Даже страшно представить, сколько времени потратил Карстен Йенсен на этот труд. При этом он нигде не ошибся, не сбился с повествовательной линии. Да и скелет сюжета в целом поддерживал на должном уровне.

Я не скажу, что я в восторге. Всё же бесконечная вода, флот, корабли и огромный перечень морских терминов голландского происхождения - это не ко мне. С другой стороны, помимо знакомства с автором, я расширил свой кругозор, хотел я того или нет.

Так или иначе, книга займёт достойное место в моей пока ещё скромной библиотеке. Если вам по душе тягучесть, неторопливость и вы, скажем, заболели и не планируете вставать с кровати ближайшую неделю - то смело хватайтесь за Йенсена и выходите в открытый океан. Только будьте осторожны. Торпеды, которые хладнокровно будет пускать в вас датчанин, могу разорвать вашу натуру, ежели она излишне склонна к впечатлительности.

4 с половиной звёздочки.

Люблю Данию, люблю море. Именно с такими мыслями я когда-то приобрела данную книгу.

Жизнь маленького портового городка полностью отдана морю. У мужчин не возникает вопросов кем стать когда вырастешь, за них все решает происхождение. Женщины в свою очередь прикованы к земле и у них два пути: дожидаться мужа из плавания или же оплакивать не вернувшегося. Жизнь в Марстале размеренная и однообразная, поэтому известие о войне было воспринято словно праздник. Однако, радость быстро сошла с лиц моряков и их грубо спустили с небес на землю. Война не проходит бесследно, она повлияла на жизни людей. Так Лаурис, который был центральным персонажем в первых главах, решает исчезнуть. Его дети растут, ходят в школу. Сталкиваются с насилием со стороны учителей, что в принципе не удивительно для того времени и для маленького города. Ненависть порождает ненависть, а дети, как известно, могут быть очень жестокими. Эпизод с собакой я честно пропустила. Я могу читать о многом, даже порой заставить себя прочитать что-то мне не интересное, но насилие над животными я принять не могу. Да все поддавалось логике и хорошо вписывалось в сюжет, но мне достаточно просто знать что произошло, а не как именно.

Вскоре после этого и начинается тема, охватившая для меня большую часть книги — поиски отца. Мне было интересно наблюдать за Альбертом, за его повышением на корабле. Моментами мне вспоминался «Луна и грош» Сомерсет Моэм и я четко представляла себе далекие беззаботные острова. Третья часть книги, не морская, для меня оказалась скучнее остальных. Она конечно была насыщена событиями, нам показали новых персонажей, их жизненные пути, но мне не хватало моря и сражений со стихией, как это было ранее.

В целом, книга оказалась для меня увлекательной, читалась довольно быстро, возможно по большей части из-за двух причин описанных в первом предложении, возможно потому что сама история стоящая. С удовольствием бы поставила высшую оценку, но из-за собаки и чайки просто не могу.

У всего есть своё назначение. Мальчики в Дании рождаются, чтоб стать моряками, девочки – чтоб стать вдовами, а эта книга, чтоб…чтобы что? Пробираясь сквозь строки и волны, меня не покидал вопрос – для чего эта книга? Безусловно, одно предназначение у нее точно есть – порадовать любителей семейных саг, это крепкий представитель данного жанра с тремя поколениями, переплетениями родственных ветвей и корней, с длительными путешествиями и сентиментальными встречами-расставаниями. При обилии героев автору удалось распределить их так, что между ними не путаешься, внимание уделено не только главным, второстепенные получились разнообразными. Нет проходных персонажей. Любой, кого встречает, и кто оказывает влияние на кого-то из осевых фигур (Лаурис – Альберт – Кнуд Эрик) обязательно появится вновь и его история будет рассказана. Нет повисших вопросов или оборванных сюжетных линий.

Помимо семейных ценностей, автор поднимает вопрос смены гендерных ролей, остающиеся на берегу женщины более умные, чем ушедшие в море мужчины. Равенство людей: унижали черных, потом черные стали такими же как они, неполноценными людьми, друзьями Адольфа. Субъективность восприятия человека как человека и личности зависит от культуры и технического развития общества. Необходимо, чтоб духовное развитие поспевало за техническим. Это все присуще большим книгам. Но ведь есть и еще что-то? – думала я. Ведь не зря и не для красного словца автор организует цикличный сюжет. Книга начинается криком мужчины и заканчивается криком. В начале истории «немцы наступили», в конце капитулировали, а между ними бесконечная война. Три поколения жили войной, не только с немцами, но и с морем. Три поколения мужчин уходили в море, чтобы найти что-то, себя или свой путь. Три поколения женщин ждали своих мужчин на берегу. Похожие переживания у осевых персонажей. Они видели смерть рядом, они были одиноки и потеряны, были изгоями и сошедшими с ума. Автор создал вариацию в трех вариантах с разным контекстом, и при любом варианте читатель может сделать вывод: жестокость порождает жестокость. От школьной скамьи, далее в юнгах на корабле, и даже, став капитаном, не избавится от мировой жестокости, которая принимает разные формы. Чтоб выпутаться из заколдованного круга героям необходимо прощение, т.е. любовь.

Прощение – это, наверное, самое высокое, что может сделать человеческое сердце, прощение – чистый сгусток любви. Но и полюбить бывает сложнее всего. Смерть героям необходима, чтоб случилось перерождение. После 15 лет отречения от сына, мать понимает, что любила его, лишь признавшись в убийствах, герои обретают покой. Но ведь это что-то напоминает, истории, которые мы слышали в детстве.
И вдруг в очередной раз задав себе вопрос, что же ее в этой книге, я поняла. Тест очень религиозен. Есть прямые намеки автора, есть то, что можно додумать: Вавилонская башня, тема Блудницы, первое убийство – история Каина и Авеля (правда, здесь отчим и пасынок), война и блуд – ассоциируется с Содомом и Гоморрой. А в конце герои приплывают к земле, как после великого потопа, только вместо голубя символом надежды им служит аист. И прощение грешников тоже оттуда. И примеряющая всех любовь. На этом я успокоилась и попыталась насладиться последними страницами уже просто как необыкновенной историей о необычных людях их скитаниях и приключениях, правда, на наслаждение мне осталось очень мало.
Большая работа, проделанная автором, много межстрочных тем, книга удалась, но, в какой-то момент вечное повторение показалось мне излишне утомительным.

Где-то мне встречалось сравнение этой книжки с "Моби Диком". Это, конечно, справедливо, но только отчасти справедливо. Справедливо такое сравнение потому, что любой серьезный морской (а на самом деле - не только морской) роман, претендующий на некое обобщение, можно сопоставить с книгой Мелвилла. Проблема только в том, что вообще мало какая книга может сравниться с "Моби Диком". "Моби Дик", как и его главный герой, растирает в прах любые неловкие попытки глубоких обобщений, претендующих на открытие чего-то нового в человеческой природе, отношениях человека с миром и пр. С этой точки зрения "Мы, утонувшие" - далеко не "Моби Дик". Хотя претензия и имеется, конечно.

[помехи в радиоэфире, дальнейшее передается морзянкой]

Отбросим эти размышления. Это пыль, прах, пустопорожняя болтология, из порожнего в пустое переливаемая. Есть море. Есть мы. Есть простой и понятный язык, на котором мы будем говорить. Есть море. Есть общество. Общество должно быть единым, чтобы бороться с морем. Мы боремся - не с целью одержать победу, но с целью выжить и выжать из моря как можно больше. Выбирали ли мы такою жизнь? Нет. Нас растили на убой. Море-Молох забирает детей. Нас растили на убой, и мы продолжали уходить, дав клятву умереть в сапогах.

Есть море. Есть общество. Общество должно быть единым, чтобы выживать в своем вечном несогласии с морем. С морем нельзя жить в согласии, но и спорить тоже нельзя. Посмотрите на тех, кто перечит морю - что с ними стало? Посмотрите на тех, кто не следует нити нашей единственной мойры - нашего моря. Вот одиночка, навсегда оставивший свои сапоги, живет/[не]живет как дикий зверь, недочеловек. Вот другой одиночка, водрузивший памятник единству, оградивший нас от моря, замерзает во льдах, все предвидевший, все познавший, несчастный. Вот она еще одна, побивавшая море цепями, чтобы уберечь сына, потерявшая сына.

[снова помехи в радиоэфире]

"Рахиль", потерявшая своих детей... Это, если кто не понял, неточная (за точность не ручаюсь), цитата из "Моби Дика". Да, и в "Утонувших" есть попытка глобального обобщения. И различные варианты прочтения. И вообще все это тоже своеобразная история человечества, откуда берутся все эти "мы". Кто-нибудь считал, сколько раз обозначение "мы" сменяет обозначаемого? Сколько их - "их"? Ну да Бог с ними. Да, история человечества и история человеков. Надо сказать, что все моменты, где повествование ведется от "их" лица, определенно удачнее (глава про школу в особенности). Поиски отца и плавание с головой Кука не в пример скучнее старого-доброго бытового насилия. Потому что когда говорят "они", чувствуется значительность происходящего. Когда говорит "он" или "о нем", это ощущение теряется - подумаешь...

[сквозь нарастающий белый шум, заглушивший речь, пробивается морзянка]

Есть мы. Есть море. Есть жестокость. Наша история, история моря - "1000 и 1 жестокость". Нас растили на убой, что с того? Нас хлестали по щекам жестокие отцы, жестокие учителя, жестокие шкиперы, жестокие капитаны, жестокие ливни. Жестокие волны забирали нас к себе. Что с того? Мы сами жестокие. Мы стреляем по воробьям и кидаем камни в кошек. Что с того, что воробьи сбрасывают на нас бомбы, а кошки выпускают торпеды? Им никогда не сравниться с морем. Самому грозному костолому на корабле не сравниться с тем, что бушует за бортом.

Есть мы. Есть море. В море есть наша смерть. Только бы в сапогах.
Жарко в кочегарке!
В Африке не жарче!
Бьется пульс машинный,
Видно, что спешим мы...

[помехи в радиоэфире]

"Ну при чем здесь Барто?" - ну так поэзия для детей неплохо отражает характер морских песен, которые поют эти жестокие простые люди. Жестокие и простые, как мир, с которым они борются, но в котором все равно нужно жить в единстве, потому что одиночки просто-напросто плохо кончают. Это жестокое обобщение. Но и "Моби Дик" тоже сводится к очень пессимистическому для человека выводу. Но в "Утонувших" все-таки есть проблеск надежды.

[страшный визг морзянки]

Завтра мы их сосчитаем. И следующие пару лет будем скорбеть о них, как скорбели всегда.

Мы - моряки,
Плечи широки,
Крепкие руки,
Клёшем брюки.

Мы - морские черти,
Все море исчертим.

[z_Gblfhfc]

Это не "Моби Дик". И слава Богу.

В кои-то веки аннотация сзади не обманула - эту книгу не просто надо бороздить, как море. Её хочется бороздить, как море.

Тут есть всё. Немного политики, экономики, заговоров. Побольше - войны, любви и чудес. Много приключений. Есть человеческая жестокость, а есть, наоборот, проявления великодушия. Тут есть люди со своей историей, со своей болью, со своей жизнью. Но что самое главное - тут есть море. Загадочное, опасное, враждебное, забирающее жизни, но неумолимо притягательное.

Вместе с этой книгой проживаешь несколько жизней. В какой-то момент может даже создаться ощущение, что ты прогуливаешься в компании жён и вдов по набережной Марсталя, или сидишь в кафе Вебера, попивая пиво, вместе с вернувшимися моряками.
Или что ты на палубе корабля, которой качает море.

Перед глазами разворачивается история, которая постепенно становится легендой. Время не стоит на месте: только Лаурис вознёсся на Небеса и вернулся на землю, благодаря своим сапогам, а вот уже и о нём вспоминают сквозь призму времён.

Автор плетёт тонкую паутину событий (не обходя, конечно, стороной и события мирового масштаба), и герои так или иначе всё время возвращаются. И с ними хочется встретиться вновь, взглянуть, как их изменили испытания, выпавшие на их долю, подарили ли они надежду или забрали всё, что было, оставив лишь глухое отчаяние.

Карстен Йенсен воистину удивительный рассказчик - он легко представляет своему слушателю экономические детали, играючи и всегда по-разному описывает быт на корабле, использует неповторимую для каждого героя палитру чувств и эмоций.
И он вызывает непреодолимую тягу к морю, желание хотя бы просто постоять у берега и смотреть, как бьются волны о мол.

5/5.

Странно видеть поговорку «Начали за здравие, кончили за упокой», вывернутую наоборот. Понятно, что название про утонувших не обещает долгого счастливого плавания, впрочем, в данном случае, не обещает счастливого плавания, а вот долгого – хоть отбавляй. И не просто длительного, а еще и мучительного.
Есть книги, известные 50-ю оттенками серого, но этот роман оригинальнее – он запомнится «seven kinds of shit».

Что ж, чтобы не быть голословным, автор подкрепляет это рассказом о видах, типах и консистенции дерьма. Привыкай, читатель, испражнения – частый гость этой саги. Впрочем, это и еще аллегория всех видов неприятностей в этом романе.
Первые двадцать страниц подробно описывают кровь, конечности, мозги, размазанные по палубе, кишки, намотанные на пушечные ядра, развешанные по реям. Если этого недостаточно для яркой живописной картины, добавьте на полотно поросенка, смачно чавкающего человеческими внутренностями. А в следующих главах – плетки для детей. А дальше – сломанные пальцы. Поножовщина. Утопленники. Пожары. Взрывы. Автор изгадил все моменты, которые могли бы показаться красивыми, все покрыто налетом насилия и страдания. Даже бабочки! Лимонно-желтые красавицы гибнут и гибнут тысячами в бесплодных поисках спасения на корабле. Надо отдать должное автору за красочные и образные метафоры, благодаря которым вид трепещущей крыльями бабочки будет отныне осквернен фразой:

Есть среди читателей оптимисты, страдающие избытком жизнерадостности и позитива? Вам сюда.
Автор повествует об захватывающих, в общем-то, событиях с прискорбной сухостью хроникёра, а бесконечный утомительный перечень имён, фамилий и мест читается с интересом, достойным метрической книги.
Куда там «Игре престолов», в этой книге почти все умерли. Даже пёсик. Особенно пёсик.
Как только читатель теряет бдительность, увлеченный путешествием, экзотическими декорациями и бытовыми подробностями, как на следующей странице внезапно – убийство дельфина, изувеченные юноши, изнасилованная девушка, разорванная чайка. Да что с автором такое?! Ну понятно, когда события военные, но зачем столько грязи в мирном повествовании, как будто автор находит особенное удовольствие в концентрировании на мерзких, противных моментах человеческого существования. Неужели нет просвета в этой датской моряцкой жизни? Еще что-то про депрессивную русскую литературу говорят, тьфу.
Хорошие погибают, плохие торжествуют. Кругом несправедливость и чувство бессилия. На этом фоне глава «Закон» кажется чуть светлее, если забыть про убийства и инвалидности в ее начале. Автор все твердит о силе моря, о силе духа, однако я вижу лишь упрямство и инстинкт выживания.
Конечно, в произведении есть сюжетные линии, которые интересны, например, про Альберта, ищущего отца. Есть занимательные истории, есть потрясающие описания природы, да и сама форма саги с ее длительным временным охватом придает повествованию эпичность и монументальность. Так я и правда считаю, что книга достойна внимания. Однако читать ее что идти по полю после коров – то и дело в траве на лепешку наткнешься.
Трудно испытывать сочувствие к героям, которые описаны нарочито беспристрастно как при инвентаризации в кунсткамере. При этом к персонажам женского пола какое-то вторичное отношение. Женщины годятся лишь на то, чтобы тупо рожать, работать и бесконечно ждать. И как в анекдоте – «жаловаться тоже нельзя».

• У женщин ума не хватит.
• А я и не сказал, что у них хватит ума. Я лишь сказал, что теперь они – главные.»

  В романе лишь две женские личности показаны достойными внимания с точки зрения автора – китаянка Чжэн Сумей и мисс София, которые были достойны лишь потому, что походили на мужчин. Одна – деловой экономической хваткой, вторая - профессией моряка. Клара Фирс же со всеми ее прожектами порицается автором за идеи, которые автору кажутся разрушительной и мстительной прихотью. И я этого не отрицаю, но это персонаж, логику которого я отчасти понимаю. Традиции - это не означает однозначно благо!

Мне понравилось это слово «мы». «Мы» - это город, «мы» - это корабль, «мы» - это дети, «мы» - это люди в целом, живые и мертвые. Мертвых в книге много-много больше, чем живых. Мертвые - это и погибшие в штормах, и разорванные на ошметки плоти снарядами. Снаряды - это оружие двух войн - Первой и Второй Мировой. Эта книга - о войнах. Завязка происходит именно в тот момент, когда герои книги размазывают свои внутренности по палубе обстрелянного с берега корабля. Эта книга о море - потому что герои этой книги моряки, и они всегда возвращаются на корабли вне зависимости от тех испытаний, которые им приготовила судьба. Или не возвращаются. Поэтому Марсталь - город вдов.

Чем отличаются «люди моря» от «людей суши»? Ничем, потому что выжившие после штормов и кораблекрушений всё равно возвращаются на сушу, просто их становится гораздо меньше, чем уходило. Под толщей воды тоже находится земля. Поэтому на «сушу» возвращаются даже те, кто захлебнулся и утонул. И иногда таких людей даже выносит на берег.

В книге представлены 5 поколений: Лаурис Мэдсен (пращур) - Альберт (его сын) - мать Кнуда Эрика (молодая женщина, через некоторое количество страниц книги любовница и невеста Альберта) - сам Кнуд Эрик - ребенок на корабле Кнуда Эрика. Все они, кроме матери Кнуда Эрика - дети моря. В большинстве случаев для «детей моря» положительный ответ на вопрос: «Ты утонешь?» - повседневность. В любом правиле есть исключения. Для Лауриса Мэдсена автором приготовлено забвение, для Альберта - вещие сны и смерть в зыбучих песках, для Клары Фрис - невероятное одиночество, для Кнуда Эрика - испытание на милосердие и умение забывать обиды. И только Блютусу судьбой предназначено восстанавливать и возрождать. Он - как маленький морской божок - родился в солёной ледяной воде; больше двух лет жил на палубе корабля и научился произносить слово «папа» на 17-ти языках. Наверное, это самый симпатичный герой книги «Мы, утонувшие».

Интересно, что потерял Лаурис Мэдсен в своих странствиях? Читатель может строить догадки, но разгадку так и не увидит. Читатель увидит другое - сначала человек становится чуть ли не полубогом, потом замыкается в себе, а потом превращается в подобие человека. Что может подумать о таком отце его сын? Слово «папа» Лаурис Мэдсен так и не услышал. У Альберта (сына Лауриса) не появилось детей. Только под самую старость он ненадолго стал наставником шестилетнего мальчишки Кнуда Эрика. И именно эта дружба, по моему мнению, подарила ему несколько лет жизни и ненадолго заставила его свернуть с тропы в мир мертвых на тропу в мир живых.

Книга Карстена Йенсена - это очень мужская книга, очень холодная - прямо как ледяное море, в котором тонули тысячи людей. Очень понравился перевод - в книге множество морских терминов. Жизнь на кораблях передана до мелочей - это понравилось, т.к. чувствуешь себя участником путешествия. При этом, когда читаешь о некоторых бытовых подробностях, думаешь: «Хорошо, что я только наблюдатель». В мужском мире на кораблях применение силы - норма. Колотушек среди моряков не избежал никто. Различия только в том, что одни ломают другим пальцы, ребра, жизненно важные органы, а другие этого не делают.

Моя любовь к семейным сагам началась со "Ста лет одиночества" Маркеса. После этого было много книг в этом жанре, хороших и не очень, но "Мы, утонувшие" однозначно можно отнести к наиболее интересным современным семейным сагам. И дело не в том, что перед нами роман скандинавского автора. Вернее, дело не только в этом.

"Мы, утонувшие" несомненно прекрасна, если вы любите скандинавов. Северная сдержанность и холодность, серое и холодное Балтийское море, местами рваное повествование, которое с первых же страниц увлекает за собой читателя туда, где нет линии горизонта, где небо и море сливаются в единое целое. Вы когда-нибудь задумывались о том, как жило раньше население маленьких городков и деревень, разбросанных по берегам норвежских фьордов или по каменистым датским островам? Почему именно скандинавские мореходы вписали свое имя в книгу мореплавания? Потому что в их жилах течет такая же холодная кровь, как и воды негостеприимной Балтики? Или потому, что они всем сердцем любят это бесконечное чувство свободы, шум парусов, даже больше, чем собственные семьи, которые от случая к случаю видят, когда приходит время ненадолго вернуться в родные пенаты?

Перед нами история не только четырех поколений датских моряков, но и история их родного города Марсталя, охватившая целое столетие, с 1848 по 1945 год. Но история не скупая, основанная на датах и фактах, нет, Марсталь открывает перед нами свою обветренную душу, пахнущую морем, знакомит нас со своими дочерьми и сыновьями. И на волнах этой саги-притчи мы медленно движемся от эпохи романтичных и воздушных парусников к тяжелым и звенящим металлом пароходам.

Роман, хоть и несколько тяжеловесен, написан на удивление качественно для современной литературы. Мы не только наблюдаем за экшеном (которого хватает, ведь по Балтийскому морю за описываемое столетие пронеслась не одна война), но и переживаем, задумываемся. Марсталь - это город женщин, ведь их отцы, мужья и сыновья принадлежат не им, а морю. И многие из них вынуждены взять ответственность за будущее в свои руки. Это сегодня привычно, а в середине 19-го века такая решительность была чем-то выдающимся. И женщины, и мужчины в романе Йенсена, мечутся в поисках своего пути, принимают верные и ошибочные решения, любят, страдают... Живут.

Роман прекрасен, и - о, чудо! - аннотация вполне себе правдива. Лучше и более емко не скажешь.

Читать любителям, скандинавов, северных морей и семейных саг. Одно из приятнейших открытий этого года.

Когда я был подростком, родители впервые взяли меня с собой в круизное плаванье. Для меня это было чем-то невероятным. Помню, как восхищался бескрайним синим океаном и представлял как наш лайнер встретит пиратов, а мы начнем сражение, но, увы, за семь дней ничего подобного не произошло... Но тот самый восторг я помню до сих пор.

Честно говоря, я не очень часто читаю книги больше 500 страниц. Потому что пугает объем и мысли о том, как я буду это дочитывать, если мне не интересно. Но автор сумел удивить.

«Мы, утонувшие» условно можно разделить на три основных раздела. Первый и последний разделы происходят в основном на море; средний раздел повествует нам о суше.
История начинается в 1848 году, когда Дания начала войну против немецкого государства Шлезвиг-Гольштейн. До того, как мы знакомимся с главным героем, Йенсен рассказывает нам о чрезвычайно свирепом военно-морском сражении, в котором датские корабли обстреливают немецкую береговую батарею.

Дания проигрывает морское сражение, а датчане, которые были на кораблях, попадают в плен. Здесь мы знакомимся с Лаурис Мэдсен, который отправляется в море и исчезает. История начинает затягиваться вокруг сына Луариса, Альберта.

Какое-то время я думал, что роман казался скорее сборником рассказов о морских путешествиях, чем полным романом. Там не было повествования сквозной линии; скорее это были повести, где каждый последующий рассказ был мало связан с предыдущим. Приключения на суше показались очень пресными и не интересными. В момент, когда я был в отчаянии и с горечью подумал о том, как такой многообещающий роман запнулся, Йенсен снова начинает удивлять.

Теперь нам рассказывают об усыновленном ребенке Альберта – Кнуде Эрике. Кнуд становится человеком и уходит в море и у него начинаются морские приключения. Самым мощным и мучительным из этих приключений стало начало Второй мировой войны. С Данией, оккупированной нацистами, Кнуд бежит в Великобританию и становится капитаном торгового судна. Представление Йенсена о конвойной обязанности столь же запоминающее и продолжительное, как и его описания деревянных парусных судов на войне. Кнуд Эрик вынужден становится наблюдателем и, в некотором роде, соучастником ужасным событий, которые медленно сводят его с ума. Но конце концов, он находит свое искупление в море…

Все персонажи проходят процессы дегуманизации, через насилие, их личные поиски и обучение, которое они получают от моря. Море – это отдельный персонаж данного произведения. Для некоторых оно становится спасением, а для других оно представляется угрозой мира.

«Мы, утонувшие» это книга о городе Марсталь в Дании. Любой, кто родился там, знает, какова будет их жизнь и что они будут делать. Это моряки, покидающие Марсталь и женщины, которые становятся женами и матерями, а затем становятся вдовами и скорбящими по детям женщинами. Книга полна приключений - штормов, путешествий, убийств, любви, дружбы и несомненно стоит того, чтобы с ней ознакомились.

(1.5)