Слово живое и мертвое

Пожалуй, каждому, кто занимается текстами сегодня, стоит прочитать эту книгу.

Призма переводческой деятельности накладывает определенный отпечаток на смысл, но то, с каким упоением автор рассказывает о том, как можно и нужно избегать канцелярита, какие выражения уместны в тот или иной момент - бесценно!

Много про перевод маленького принца и других великих произведений. Еще больше - раскрытый во всех поэтических смыслах родной язык, который стоит изучать всю жизнь, а не ограничиваться школьным курсом.

Спасибо за то, что издаются труды великих мастеров, к которым, бесспорно, относится и Нора Галь, она же Элеонора Яковлевна Гальперина.

Эта книга построена на сотнях примеров из статей и книг, русскоязычных и переводных. Читалась сложновато и долго. Я для себя вынесла мысль о том, как важно в тексте подобрать самое подходящее слово из множества синонимов (мне еще учиться и учиться, кажется)). И еще - как вовремя обнаружить даже замаскированный канцелярит и исправить себя.

Но все-таки некоторые советы автора уже устарели. Например, слово "переживать" в значении "волноваться" Н. Галь считает безграмотным, потому что оно пришло из мещанской среды. Но мне кажется, в наше время слово уже утратило эту окраску. Интересно наблюдать, как меняется язык))

Читая иностранную литературу, мы воспринимаем её через призму переводчика.Мы не видим оригинал, и поэтому можем полагаться только на чуткость и мастерство специалиста.Заметить огрехи мы можем лишь сравнивая с оригиналом.И Нора Галь погружает нас в контекст плохого перевода, и чем он грозит читателю и автору.Как метко она подмечает то, что читатель видит имя автора и критикует его за неточность, а виноват на самом деле недобросовестный переводчик.Примерами образцового перевода для Норы Галь , служат многочисленные работы кашкинцев.Работы Топер, Калашниковой, Волжиной показывают нам почти идеальный перевод зарубежных авторов.Ведь как известно переносить то что было написано на иностранном языке про другое общество, всегда сложно переносить на отечественную действительность придерживаясь всех норм русского языка.Для перевода важно отразить настроение подлинника и слог автора, кашкинцы исполняли эту работу по истине гениально.Перевести такие знаковые работы Хемингуэя как "Фиеста" , "Пятая колонна" познакомить нашего читателя с этим новатором в области литературы, поистине было знаковым этапом в культурной жизни нашего общества..В главе "Поклон авторам" описан каждый из кружка кашкинцев и проанализированы его работы.Это показывает нам то, как должно быть.В оппозицию этому мы видим современный перевод который зачастую полон ошибок и ощущается как сухой машинный перевод.Причинами этого, Нора Галь считает несколько причин,во первых- канцелярит, когда из естественной речи хотят сделать партийное заседание, со всевозможными формулировками которые ничего не значат.Во вторых-отстуствие погружения в материал, когда ты не стремишься передать дух героев в определённых сюжетных обстоятельствах в их словах а просто переводишь всё так, как говорят в наше время, по истине комично читать как сельский мальчик формулируют свои мысли как истинный аристократ.И самое главное то что переводчики не чувствуют дух оригинального произведения, они переводят по первой букве словаря,и из произведения пропадает всякий шарм поскольку, тот смысл слов не всегда совпадает с первым определением по словарю, порой ты не всегда находишь нужный перевод и сам ищешь подходящее слово.Поэтому правильный перевод важен для произведения, поскольку именно через него знакомятся с зарубежной культурой.

Наверное, это будет не совсем обычная рецензия. Потому что рецензия - это не просто обсуждение книги в неофициальной обстановке, само слово "рецензия" требует некой солидности. Но... если написать: "В книге Норы Галь анализируются типичные ошибки, в том числе факт использования заимствованных слов-паразитов и злоупотребление использованием отглагольных существительных" - получится продолжение вредных советов: "Даже в оффшорном оффисе помните о правописании удвоеных согласных" или "Не сокращ.!".
С написания книги прошло больше 30 лет, и некоторые заимствования действительно стали неотъемлемой частью языка... зато сколько их прибавилось! И речь не о свитшотах и смузи, которые пришли вместе с предметами, а о длинных и муторных "коммуникабельности и стрессоустойчивости"... Так что книга остаётся актуальной и в наши дни. Сухой казёнщины тоже не меньше, и нелепых переводов имён... Книга не теряет нужности!

По большей части книга посвящена мастерству художественного перевода, но довольно много внимания в ней уделено также и просто хорошим текстам (в первую очередь, нападкам на канцелярит и засилие иностранных слов).
Отличный язык, прекрасный ввод в тему трудностей перевода (и, да, слова Жуковского о том, что "переводчик в прозе - раб" автор развенчивает).
Два основных минуса, не позволяющих поставить высший балл: 1) примеров местами чересчур много; 2) панегирики в адрес кашкинской школы перевода и пламенное отрицание школы буквалистов, хотя хотелось бы чуть более объективного анализа: неужели у буквалистов не было значимых аргументов в пользу своей школы? (надо почитать "Поверженных буквалистов", там вроде бы об этом должно быть подробнее).

Нора Галь — критик, редактор и советский переводчик. И как же я рад, что много-много лет назад мне в руки попалось ее «Слово...», кстати сказать, совсем не устаревшее до сих пор.
Для кого эта книга? Конечно, для переводчиков, чтобы они думали над подбором слов, фраз и т.д, а не выглядели бездушными машинами по адаптации иностранных текстов. Еще для авторов, чтобы они, редиски, вместо «мое тело приняло горизонтальное положение» писали просто «я лег» и узнали, что такое канцелярит. Ну и для редакторов, чтобы они грамотно правили тексты переводчиков и авторов, которые по какой-то причине не читали советы Н. Галь. И, пожалуй, для читателей, чтобы они могли отличить плохой текст от хорошего. Будьте уверены, и первые, и вторые, и третьи, и четвертые найдут здесь что-то полезное для себя.
«Слово…» хоть и не художественное произведение, но скучать не придется. Книга написана с юмором, иронией. Это ни в коем разе не нудные лекции о том, как переводить и править тексты. А еще тут много, очень много красочных примеров. В общем, я всячески рекомендую. Сейчас книга продается в разных изданиях. В мягкой обложке можно купить рублей за двести. Смешные деньги по нынешним временам.

По началу книга вызывала у меня противоречивые чувства: с одной стороны- зачем же так  стремиться к упрощению, а с другой ведь простота- это верный признак честности.

Как-то я читал в интернете статью Корнея Чуковского про канцелярит - неуместное использование стиля официальных документов в живой речи и художественной литературе. Потом читал статьи на ту же тему от Норы Галь. Нора Галь - это псевдоним Элеоноры Гальпериной, переводчицы с французского и английского языков на русский. Её перевод "Маленького принца" Антуана де Сента-Экзюпери считается классическим переводом, одним из лучших образцов перевода иностранной литературы на русский язык.

Сам я не профессиональный переводчик и вовсе не писатель, но иногда перевожу различные статьи с английского языка на русский и пишу свои статьи. В школе и университете я учил немецкий язык, но результаты у меня были откровенно слабые, а сейчас я и вовсе всё забыл. Английский я осваивал самостоятельно, сразу пытаясь переводить технические статьи из своей профессиональной области. Поначалу получалось очень плохо, но сейчас стал справляться более-менее сносно. Знаниями русского языка я тоже не блещу - я не помню практически ни одного правила русского языка и ориентируюсь, в основном, на своё внутреннее чувство языка. Обычно я пишу более-менее грамотно, но перечитывая свои тексты постоянно натыкаюсь на большое количество ошибок, оставшихся не замеченными при вычитке. Иногда мне явно льстят, говоря что я хорошо владею русским языком, я с удовольствием соглашаюсь, но всё равно не могу избавиться от синдрома самозванца. Если кто-то внезапно спрашивает меня, как правильно написать то или иное слово, то я могу лишь высказать своё ничем не подкреплённое мнение и начать сомневаться в правильности этого мнения. Это похоже на анекдот про профессора, у которого один студент спросил, прячет ли профессор бороду под одеяло, когда спит, или кладёт её поверх одеяла. Профессор из того анекдота никогда не задумывался об этом, а на следующий день пришёл в университет совершенно невыспавшимся - он не мог заснуть ни с бородой поверх одеяла, ни с бородой под одеялом.

Наткнувшись на эту книжку, решил купить её. Книга представляет собой сборник статей и поначалу читается довольно тяжело, потому что с самого начала представляет собой непрерывную вереницу примеров канцелярита, проникшего в художественные произведения. Когда же повествование переключается с отрицательных примеров на рассказ об удачных находках переводчиков, читать книгу становится гораздо интереснее. Под конец книги Нора Галь приводит примеры удачных находок переводчиков школы кашкинцев, к которой она принадлежала и сама.

К плохим примерам перевода, да и русских текстов вообще, относятся канцелярит, неоправданные заимствования и кальки иностранных слов, обратное явление - излишняя русификация. Канцелярит стал настолько привычным, что я лично вообще перестал его определять. Только при чтении книги я снова вспомнил, насколько и правда нелепо звучат многие обороты из документов в живой речи или художественных произведениях. Один из наиболее раздражающих меня образцов канцелярита - это оборот "имеет место быть". Уж как казённо ни звучит оборот "имеет место", но удвоенный словом "быть", он звучит просто безграмотно. Из неоправданных заимствований и калек больше всего меня раздражают все эти многочисленные "фейки" в новостях. Казалось бы, русский язык настолько богат, что есть множество вариантов не прибегать к этой чудовищной кальке: подделки, фальшивки, выдумки, фантазии, ложь, липа, дезинформация, обман, попытки одурачить. Но нет, всё равно так и тянут это навязшее в зубах слово "фейк". Особые страдания мне доставляет профессиональный жаргон на работе: "пофиксить багу" вместо "исправить ошибку", "засабмитил" вместо "подтвердил", "чилаут" вместо "комната отдыха", "кастомный эвент" вместо "особое событие", "нет линка" или "линкдаун" вместо "нет связи", "аккаунтинг" вместо "учёт". Когда я пытаюсь записать это по-русски, некоторые настаивают на своём французско-нижегородском варианте, считая русский вариант не достаточно точно отражающим смысл фразы. А вот чего я практически не встречаю, так это излишней русификации. Видимо, не так уж много осталось ярых любителей русского языка.

Также, по мнению Норы Галь, тяжело читаются тексты, изобилующие причастными, деепричастными оборотами и страдательным залогом. С этим я лично согласен целиком и полностью, но среди читателей встречаются любители этой мертвечинки, которые считают её очень изящной. К образчику такого стиля, с которым мне пришлось столкнуться лично, можно причислить первое предложение-абзац-страницу рассказа Андрея Лазарчука "Колдун". Это предложение при чтении убило меня наповал. Я тогда сразу же приготовился к мучительному продолжению, но, к счастью, мои страхи не оправдались и дальше таких сложных предложений в книге мне не встречалось.

Мне очень не нравился тяжеловесный стиль Ивана Ефремова, но я затруднялся сказать - почему. После прочтения книги заглянул в лингвистический профиль автора на сайте fantlab.ru и понял, в чём дело. Читаем:

• "Словарный запас автора — высокий." - это хорошо, т.к. является признаком высокой эрудиции, а употребление синонимов разнообразит текст.
• "Длина предложений — очень большая." - это уже плохой признак. Длинные предложения тяжелее воспринимаются читателем. В устной речи они вообще встречаются довольно редко, поэтому если в его текстах и диалоги такие же длинные, то они выглядят противоестественно.
• "Диалоги используются умеренно." - значит в произведениях много авторской речи. На мой взгляд, взаимоотношения людей всегда лучше раскрывать через диалоги действующих лиц, а не авторским текстом и закадровыми пояснениями.
• "Процент прилагательных и глаголов имеет значительный дисбаланс — прилагательные преобладают над глаголами." - это очень-очень тревожный признак. Нора Галь настаивает, что именно глагол - самая живая часть речи.
• "Причастия и деепричастия автор использует довольно часто." - ещё один очень тревожный признак. Предложения получаются сложными, запутанными, менее живыми.
• "Служебные слова (местоимения, предлоги, союзы, междометия, частицы и вводные слова) — крайне редко." - если местоимения и междометия редко используются даже в диалогах, то это очень сушит речь.

  Ради справедливости можно сказать, что содержание его произведений проработано весьма детально, образно и энциклопедически выверено. Но тяжёлый стиль практически не оставляет шансов на то, чтобы я порекомендовал их кому-то или стал бы перечитывать их сам.

  Вообще, после прочтения книги Норы Галь, я стал считать лёгкость стиля едва ли не важнейшим критерием успеха произведения у читателя. Если произведение написано лёгким и живим языком, то у него есть шансы на успех. Если же оно читается тяжело, то читатели почти гарантированно не проявят к произведению интереса.

  С другой стороны, если произведение привлекательно по содержанию, то его стиль всегда можно вытянуть при помощи хорошего редактора, который даст автору полезные советы. Жаль, что сейчас становится всё меньше хороших редакторов - видимо, на них нет спроса, т.к. все торопятся донести свои мысли до читателя как можно быстрее, а не привлечь постоянное читательское внимание.

  Если попытаться сделать резюме по критериям качественного перевода, то сформулировать их можно примерно так:

• Перевод должен точно отражать замысел автора, но при чтении производить такое впечатление, будто текст изначально был написан на языке перевода.
• Следует избегать дословного перевода, с сохранением исходной структуры предложения. Например, для французского языка характерно частое использование причастных и деепричастных оборотов, даже в разговорной речи. Следует разбивать такие предложения на несколько более простых, т.к. они не естественны для разговорной русской речи.
• Не стоит бездумно тянуть в переводной текст слова из оригинала. Не нужно и брать первый же вариант перевода слова из словаря. Надо подобрать такое слово, которое наиболее точно будет передавать все оттенки исходного слова.
• Иностранные произведения происходят, как правило, за границей. Поэтому не нужно бросаться в другую крайность и использовать русские слова, привязанные к российским реалиям. Например, было бы странным, если бы англичанин в Англии говорил, что он без "копейки в кармане".
• Также стоит учитывать время действия произведения. Не нужно тянуть в перевод произведений из XIX века слова из XXI века. Например, слово "круто" в смысле "восхитительно" может уместно звучать в речи современных школьников, но не может быть уместным для персонажей из XIX века.
• Нужно следить за тем, чтобы в переводе не получалось двусмысленностей и словесных каламбуров, если их нет в оригинале.
• Если в авторском тексте есть шутка, то переводчик должен постараться её сохранить. Иногда бывает достаточно буквального перевода. В случае, если в шутке обыгрывается какая-то игра слов, нужно постараться подобрать какую-то аналогичную шутку, даже если в ней будут обыгрываться другие слова и шутка немного изменится. Если никак не получается адекватно перевести шутку в этом фрагменте текста, то переводчик остаётся в долгу перед автором и читателями. Долг нужно постараться вернуть в каком-нибудь другом фрагменте текста.

  P.S. Читая книгу я вспомнил о переводчике, который рассказывал о новом переводе "Ромео и Джульетты" Уильяма Шекспира, который он делает. Судя по тому, что мне запомнилось из того ролика, переводчика Ивана Диденко можно тоже отнести к школе кашкинцев, если не формально, то хотя бы по духу:

Было легко читать эту книгу, но оказалось бесконечно сложно ее оценивать, а еще труднее - комментировать. Но так как я опять ввязалась в игру, которая требует отчетов, то постараюсь это сделать.

Нора Галь и ее "Слово живое и мертвое" всегда были у меня на слуху, еще со школьных времен. Когда я прочитала эту книгу, то оказалось, что примерно половину я уже читала в том или ином виде - в виде отрывков, цитат, каких-то юморесок. И прочитать книгу я хотела давно - как человек, который изучает языки, который пытается писать свои книги (а амбиций по этому поводу у меня ой как много), а когда я пошла переучиваться на переводчика, то и дальше игнорировать книгу стало совершенно невозможно (хотя я не собиралась и не собираюсь идентифицировать себя как переводчика-профессионала, упаси боже :)).

По итогам чтения я все же склоняюсь к мысли, что книга устарела, хотя и не безнадежно. Да и рассматривать ее как настольную книгу переводчика, как пособие по любви к русскому языку (и как там еще нарекают "слово живое и мертвое"?), я считаю, не стоит. Потому что она не выглядит настоящей научно-популярной литературой, это скорее эссе или сборник заметок, обобщение личного авторского мнения. Очень туманные и непонятные предметы выдаются за инструкции к действию. Любить языки, понимать авторов, которых переводишь, думать, чувствовать, делать текст благозвучным и т.д. - это прекрасные лозунги, но я не увидела ни единого намека на то, как же этими навыками овладеть. (Подозреваю, что это оттого, что научить этому нельзя).

К тому же, не совсем понятна целевая аудитория книги. Для случайного читателя (предположим, школьника, внявшего советам учительницы) здесь слишком много закулисья - скучного и непонятного. Для переводчика - мало конкретики. Для потенциального писателя - мало полезного, в основном примеры из переводных текстов.

Далеко не со всем можно согласиться, да и не нужно. Как бы ни позиционировала себя сама Нора Галь непререкаемым авторитетом, как бы ни поддерживали люди вокруг нее этот имидж, повторюсь, данная книга - лишь частное мнение человека, а о том, стоит ли этому мнению доверять, я напишу чуть позже. Самая спорная часть книги для меня - та, что касается заимствований. Местами было забавно читать "новое заимствование - плохо, а старое - хорошо!" Что, зачем, почему? Кем определяется, перешло ли заимствование ту грань, когда оно из иностранного слова стало как минимум обрусевшим? Но это ладно. Другое дело, что я глубоко не согласна с утверждением, мол, засилье заимствований происходит от лени, глупости, пренебрежения к родному языку. Я считаю, что сегодня это говорит о кризисе нашей культуре в целом, о беспомощности ее творцов и разочаровании носителей.

И уж сразу видно, что Нора Галь не дожила до эпохи массового интернета. Книги больше не являются основным источником грамотности, не устанавливают образцы (культурные, эстетические) языка. Они не печатаются миллионными тиражами (да и стотысячными тоже). Одновременно интернет открыл доступ к письменному общению самым разным людям - образованнейшим и тем, кому в жизни действительно не надо писать грамотно, а также тем, кто вырос уже на территории пост-советского пространства или вообще в иммиграции, никогда не учил русский и пишет по-русски "на слух". К неграмотной речи быстро привыкаешь, а специфические сообщества порождают таких гомункулов, как, например, "самомама", "взблендернуть". Тьма тьмущая инстаблогеров создают совершенно безграмотные тексты, которые видят, читают и потребляют сотни тысяч людей (эти же сотни тысяч людей, скорее всего, в последний раз открывали книгу хорошо если в этом году) и с яростью отказываются хоть немного вычитывать то, что наваяли, перед выкладкой. Но обрушусь ли я на этих людей так яростно, как Нора Галь в своей книге - на переводчиков, дикторов и проч.? Нет (кроме блогеров!), потому что язык в состоянии переварить все новшества, усвоить те, что полезны, отринуть неприемлемое.

Но вот уж в чем Нора Галь права, так это в том, как она критикует уровень переводчиков. Сегодня все обстоит еще хуже, потому что, как мне кажется(!), престиж переводчика сильно упал, и одновременно с этим у переводчиков все меньше возможности сделать свою работу качественно - подгоняют сроки. Почти никто не сможет работать хорошо в таких условиях. Редакторы и корректоры также стеснены, насколько я понимаю. Вот и рождаются чудовища типа переводчика «4321» Пол Остер , при чтении которого глаза начинают кровоточить от вида Франка вместо Фрэнка, Ханка вместо Хэнка, Манхаттана вместо Манхэттена. Или, например, перевод на русский новой экранизации Маленьких женщин. Выражение "ручка(!) и бумага" соседствует с какими-то необъяснимыми библеизмами вроде "ступай к ней [Джо] ... она смилостивится". Что вообще происходит?..

Это лишь два недавних и самых ярких примера для меня. Оплошности и неудачи настолько привычны, что я почти перестала их замечать.

И напоследок - это очень личное мнение, еще более частное, чем все, написанное выше, - скажу о Норе Галь и "Маленьком принце". Когда я читала ту часть книги, где она делится опытом перевода Маленького принца, мне захотелось поделить те крупицы ее правоты на 0. В детстве и юности я ненавидела Маленького принца, он вызывал у меня протест, мол, уберите от меня эту наивную и слащавую хрень! Лишь потом, прочитав его в оригинале, я полюбила всей душой его. И сейчас я поняла, почему это произошло. Нора Галь сделала его сказкой для детей - вместо сказки для всех. Варианты ее перевода, безусловно, удачнее буквалистких фраз, но ведь это примеры из серии "сама придумала - сама обиделась".