Слово живое и мертвое

Внимание! Эта книга навсегда меняет мировоззрение!
"Переводчик должен быть поэтом" - сказала мне знакомая, закончившая ВУЗ по специальности "Романогерманская филология". Я тогда не поняла ее. "Что же такого сложно в переводе?" - подумала я.
Оказывается, подруга была более чем права. Переводчик книги, как приемный родитель, он может стать злой мачехой, а может маму родную заменить, да так, что никто и не поверит, что написана она[книга] была вовсе не по русски.
Ценность этой книги неоценима не только для переводчика, но и для рядового читателя.
На первый взгляд, книга о ляпах и ошибках перевода. Но для меня она о любви к своему родному языку. Ведь ошибки, о которых пишет Нора Галь, они не только у переводчиков встречаются, эти ошибки встречаются в мирной жизни.
Не знаешь как сказать, сомневаешься - срочно в книгу за советом, через пару месяцев, глядишь, до автоматизма дойдет.
У Норы Галь даже не книга получилась, а тренажер или задачник. Примеры перевода можно сначала придумать самому, а потом посмотреть правильный ответ. А в конце, для примера, даны переводы, выполненные признанными мастерами своего дела. Это уже как задания со звездочкой. Попробуй читатель сварганить что-нибудь подобное, попытайся поймать легкость слова.
Возможно, некоторые примеры уже устарели, язык ведь живой, он меняется, что-то новое в себя вбирает, что-то отмирает, но в целом книга очень даже современная.
Но эта книга яд, она отравляет неискушенного читателя. После нее так сложно брать в руки плохой перевод, так явно бросаются в глаза ошибки и так дико хочется "правильного"перевода.

В первую очередь хочу начать с того, что эта книга - прежде всего эссе, выражающая личное мнение автора, а не научное руководство. Да, автор - профессионал в своем деле, но это не делает мнение Норы Галь истиной в последней инстанции. Если всерьез воспринимать все ее эмоциональные возмущения, можно подумать, что все пропало и русский язык спасет только холивар за чистоту речи. Как показали прошедшие с момента написания 50 лет, ничего не пропало, язык развивается так, как ему и положено. Какие-то заимствования закрепились, а какие-то промелькнули в речи и спокойно вышли из моды. Кого сегодня удивишь словом депрессия, а вот нелюбимый Норой Галь оранжад остался только в старых переводах (и я лишь из ее книги с удивлением открыла для себя, что это всего-навсего апельсиновый сок, а не какой-то старинный напиток). И совершенно зря автор спорит с лингвистами, которые говорили ей именно это. Переводчик и лингвист - разные профессии и изучают разные аспекты языка, не стоит злоупотреблять своей репутацией и вводить читателя в заблуждение своими неверными интерпретациями того, как развивается язык.

Вообще в книге свалено в кучу все, что как-то касается языка, но вовсе необязательно касается мастерства перевода. Кто же спорит, канцелярит, конечно, не делает чтение приятным, как и иностранные конструкции в предложении. Но послушать Нору Галь, так это конец света, а не обычные ошибки, которые допускают люди с недостаточной квалификацией. Думаю, в ее время точно так же, как и теперь, был на филологических специальностях курс теории и практики перевода, где - вот удивительно - разбирают именно все те грамматические конструкции, которые отличаются в разных языках, и учат подбирать правильную замену деепричастиям. То есть существуют целые организации, которые изучают, развивают, публикуют правила, и обучают им людей, ну а уж кто доучил, кто не доучил - вопрос личных способностей. Но почему-то автор не находит нужным об этом упомянуть, и создается впечатление, что вот сидят отдельные редакторы и переводчики и чуть ли не злонамеренно портят язык, и нет никому, кроме Норы Галь, дела до его "сохранения".

Яблоко от яблони недалеко упало. Авторы переоценённой «Пиши, сокращай» (я их уже ругал) раскланивались, в частности, перед этой книгой и её автором. Оказалось, это тоже сомнительное произведение.

Сначала я выскажу то, что вырывалось по ходу чтения снова и снова. Галь, ей-богу, как бабка старая! Все новые речевые практики ей не по нраву. Под знаменем «говорить по-русски!» она просто тянет всех к «говорить так, как в моей молодости мастера говорили и писали». Ярая борцуха за чистоту языка, благородство его, сохранение культуры и всё такое прочее, чем всегда прикрываются ворчуны, пуристы, брюзжащие старики и часто попросту неумные люди. Вряд ли Нора Галь неумный человек, а вот остальное очень может быть. Наверняка действовали в ней ещё многие мотивы, о которых я ничего не знаю.

Проблема в том, что Галь дороги не разбирает и берегов не видит. Я раз от разу дивился: настаивая на заменах и предлагая варианты лучше, она порой просто глуха к оттенкам значений! Берёт — да и меняет широким жестом слово! Типа так по-русски. Или: так гладко звучит. Или ещё под каким предлогом. А выходит-то совсем другое после замены! Неужто не понимает?! Я в недоумении.

Побочный эффект чтения первых страниц: я первые пару дней обдумывал каждое слово, которое произносил в разговорах. Ибо Галь нападает на слова, которые в наше-то время уж точно «вошли в язык» (на этот аргумент она тоже нападает, и яростно): момент, вещь, шокирован, сориентироваться и тэ дэ. У меня вопрос по этому поводу: вы хотите говорить по-русски до последней жилки или быть всё же понятыми собеседником/читателем? Решить эти две задачи одновременно навряд ли возможно. Вернее, придётся искать баланс. Может это и печально, но такова реальность.

Противостоял — а теперь хочу сказать, что с принципами-то я как раз часто соглашался. Но с тем, как Галь воплощает эти принципы — нет. Больше того, после её многочисленных неудачных предложений о замене слов в тех или иных фрагментах-примерах я стал сильно сомневаться, стоит ли доверять её переводам.

Читать книгу из-за всего этого было тяжело. Но я это сделал почему-то. Последний только раздел, об учителях, пролистал быстро — там как будто ничего нового.

В завершение вернусь к заглавию. Интересное оно. Особенно в приложении к тексту книги. В итоге оказалось, что Нора Галь — за мёртвое слово, а не за живое.

Обобщённая оценка: 3 из 10 (завысил за интересные примеры из текстов).
Захочется ли вернуться/перечитать: нет.
Заставляет задуматься: да. О наивных борцухах за чистоту чего-то.
Рекомендация: не рекомендую.
Кому рекомендую: пуристам, уберконсерваторам, участникам различных родительских комитетов и цензурных обществ.

Эх, в последнее время что-то манят меня и увлекают талантливые, прекрасные люди, родившиеся в Украине и ставшие неотъемлемой часть русской культуры. Как горько это сознавать сейчас, когда то, что принято называть на три буквы, никак не иссякнет. О.М.Фрейденберг, Э.А.Быстрицкая и вот теперь Нора Галь - Элеонора Гальперина.

Книжка перед нами замечательная. Интересна она будет всем, мало-мальски задумывающимся о том, как точно, правильно, красиво и понятно выразить свою мысль или же перевести с иностранного языка. Особенно занимательна она для владеющих не только русским, но английским и французскими языками. Самое же удивительное для меня – это благотворный эффект книги, проявляющийся даже при составлении деловых писем или нормативно-правовых актов тем самым канцелярским языком, против которого с таким пафосом протестует Нора Галь. Даже в этих особых случаях захотелось выкинуть ненужные слова, уменьшить количество родительных падежей и отглагольных существительных в одной строке.

Мне попалось расширенное издание: со статьями автора, посвященными Сент-Экзюпери и мастерам (учителям) кашкинской школы переводов; рецензиями на художественные произведения; письмами; стихами; воспоминаниями о самой Норе Галь и ее работе. Среди них замечательная статья Юлианы Яхниной «Три Камю» (жаль, не дружу с французским), очень наглядно демонстрирующая, как важен и труд, и талант переводчика, от оптики которого зависит не только точность передачи замысла автора, но и весь строй произведения и даже (!) характер главного героя.

Если "Высокое искусство" Чуковского было посвящено большей частью переводу поэзии, то "Слово живое и мёртвое" представляет собой по сути пылкий манифест в защиту живой русской речи (в противовес канцеляриту и калькам). В отличие от Чуковского, Нора Галь даёт массу вполне конкретных советов: по возможности избегать иностранные слова, ненужные созвучия ('Максим Грек переводил максимально точно'), использовать глагол вместо отглагольного существительного и [дее-]причастного оборота ('Он был абсолютно прав, спрашивая вас...' -> 'Он правильно сделал, что спросил вас...'). Верно замечено, что обилие сносок, неизбежно сопровождающее чересчур близкий к тексту перевод, мешает погрузиться в само произведение, постоянно вырывает читателя из его атмосферы. В то же время куча примеров в самой книге, десятками идущие один за другим без особого контекста (написано так, а лучше бы сяк), изрядно загромождает повествование, читать становится тяжеловато. Не очень-то помогает делу и излишний на мой взгляд эмоциональный надрыв и заламывание рук, сопровождающие всё повествование.

Некоторые моменты спустя полвека уже устарели. Например, наезды на 'ланч' и 'федору' (у последней, кстати, занятная этимология), "странные искажения слова 'усугубить' (усугубить положение, ситуацию), "безграмотное 'переживать' в значении волноваться, огорчаться". Или вот ещё показательный абзац: "Зачем загадывать читателю загадки? Вот некто "присел на корточках у фондю, в которой что-то шипит". Что за штука этот урод 'фондю' и с чем его едят? Во французско-русском словаре такого не нашлось, в "Ларуссе" это — изысканное, хотя и скороспелое блюдо из сыра со специями. Но не обязательно же нам разбираться во всех тонкостях кухни всех стран. И не лазить же по словарям не одного — нескольких языков, если у того же автора на другой странице едят "суп и стейк"! И зачем кокетничать стейком, если у нас уже давно "прижился" бифштекс?" Не знаю уж, как в СССР, но сейчас в стейке снова возникла необходимость, потому что бифштекс (несмотря на то, что он beef stakes) — это почти всегда котлета.

Есть и просто занятные детали. В наши дни принято думать, что в английском языке все друг другу "тыкают". Нора Галь пишет ровно наоборот: "Как известно, в английском языке практически нет местоимения ты. Англичанин беседует на ты только с богом, да иногда — в высокой поэзии, чаще всего в прошлые века — с возлюбленной". Дальше она рассуждает о том, что иной раз в переводе приходится уходить от этого английского "вы", особенно когда идёт речь о детях или каких-нибудь оборванцах, тогда как сейчас мне, наоборот, приходится отстаивать в переводе "вы". Ещё забавно, пока мы никак не можем смириться со средним родом "кофе", у Норы всю дорогу "идиом" употребляется в мужском роде ("есть такой французский идиом").

С удивлением прочёл, что такие, казалось бы, простые слова как "самолёт", "вертолёт", "лётчик" и даже "водитель" были в своё время искусственно введены на замену иностранным заимствованиям "аэроплан", "геликоптер", "авиатор" и "шофёр" ("самолёт" существовал ранее, но относился только к сказочному ковру). Авторша также сетует, что "подземке" Горького не удалось вытеснить иностранное "метро". Или вот ещё внезапно: "Западный фильм критики сперва так и называли 'Джавз' — и неблагозвучно, и непонятно. Потом пошли в ход 'Челюсти'. А это, конечно, (акулья) 'Пасть'".

Ожидал, что полкниги Нора Галь будет мочить столь же злостных, сколь и мифических "буквалистов", но внимания им уделено не так уж много. Вообще, рассуждений о том, что такое хороший перевод, здесь куда меньше, чем у Чуковского. Я бы сказал, что если "Высокое искусство" было адресовано непосредственно переводчику, то "Слово живое и мёртвое" — скорее (само)редактору. Все принципы изящной словесности, на которые упирает Нора Галь, можно свести к известному "режь, сокращай" и "побольше языкового разнообразия и родных фразеологизмов".

В то же время в примерах хорошего, художественного перевода иной раз встречаются странности. "Тогда сделай это. Сделай. Вот сделай". Есть ли на свете более кошмарная, убогая калька, чем "сделай это"? Или вот ещё: "Зашли в ресторан. It was full of smoke and drinking and singing — дословно он был полон (или — там было полно) дыма, и дальше невозможное по-русски "выпиванья" и слишком буквальное "пения", а имеются в виду не только песни, но вообще шум. В переводе всё чисто грамматически чужое убрано: Было дымно, пьяно, и шумно. Как ясно и выразительно! Совсем другим способом, чем в прежних примерах, достигнуто лёгкое, свободное дыхание фразы". Не спорю, звучит ёмко и содержательно. Но правомерно ли было избавляться от "пения", да ещё надуманно рационализировать эту замену? Не могу избавиться от ощущения, что тут просто советскому человеку было неоткуда узнать, как выглядит (и звучит) нормальный ресторан с живой музыкой.

Другие реалии, которые мне были совершенно не понятны, это рассуждения о том, что вот мол некто приносит в издательство иностранную книгу и предлагает сделать перевод, а издательство идёт у него на поводу, несмотря на то, что он не специалист, и вообще человек посторонний, ну и результат в итоге соответствующий. "Зато он — владелец книги, хорошей книги". Что значит "владелец"? Человек каким-то образом выбил права на публикацию и оформил их на себя? Очень странно, с какой стороны ни посмотри. Неужто тут говорится о самом банальном, приземлённом "обладателе" бумажного томика, привезённого из какой-нибудь международной командировки, и который само издательство "достать" из-за железного занавеса не имеет никакой возможности, а про авторские права и вообще речи не идёт? Какой-то иной мир, ей богу.

В общем и целом, "Слово живое и мёртвое" парадоксальным образом понравилось мне меньше, чем "Высокое искусство", хотя практических соображений здесь куда больше. Но и полезных принципов, о которых редко кто говорит, здесь достаточно, и книгу я бы всё же рекомендовал, если вы занимаетесь переводами или как-то ещё связаны с родной речью.

Продолжение: "Поверженные буквалисты".

Дочитала книгу "Слово живое и мёртвое".
А вы часто задумывались, насколько важна работа переводчика книг?
Вот читаешь ты мирового классика, а тебе скучно/непонятно/тухло.
А это переводчик так буквально напереводил, что ты потом не понимаешь, что хотел сказать АФфтАр )))
Теперь, когда я вижу, что в книге есть какая-то нелепица, я уже понимаю, что дело явно не в оригинале. И не во мне.
Что ошибки могут быть и в книгах.
.
А вы знаете, что такое "адаптивный перевод"?
Ведь кино тоже не каждое зайдёт и будет понято, когда там фразы технически переведены и не несут смысла.

В этой книге два слоя. Первый - прагматический. Как писать надо, а как лучше не писать. Хорош своей конкретностью и обилием примеров. Все рекомендации можно бы свести в табличку на один лист:

• Заменять отглагольные существительные глаголами
• Не злоупотреблять причастиями и деепричастиями, а в особенности тем и другим одновременно
• Проверять притяжательные местоимения (свой, его и т.п.) на то, что они действительно требуются для понимания текста.

Второй слой - идеологический. И тут все не так просто. Понимание языка у автора резонерское. Для него это пассивный и более-менее изолированный объект, который нужно "защищать". Это, конечно, не так. Язык - организм, он живет и развивается по своим законам. И смеется на все попытки запереть его в рамки словарей. Причем живет он не сам по себе, но в сложном взаимодействии с обществом, с его политикой, экономикой, культурой. На моей памяти слово "пошлый" существенно меняло свое значение раза три за последние 200 лет; это порча языка? Мне кажется, это естественное его развитие. Бичуя "канцелярит" (кстати, до чего неудачный выбор термина в руках того, кто столько ратует за то, чтобы каждое слово было на своем месте), Галь не очень хочет думать о том, что у его появления вообще-то есть вполне объективные причины. Хотя общий призыв повышения строгости к тексту массовых изданий надо, конечно, только приветствовать.
Книга не такая уж и старая (первое издание вышло в 72 году), и все-таки восприятие неологизмов и заимствований тех лет ощутимо изменилось. Автор ругает слова, для нас уже совершенно естественные: результат, шанс, момент, атмосферный, абсолютно, факт... Все это прочно вошло в обыденную речь и, кажется, никто не умер. Чем "заметил" лучше, чем "обнаружил" - я так и не могу понять.

Книга небольшая, но тяжело читается от необходимости вникать в предложения-примеры. Думаю, будет полезна всякому, кто работает со словом. Особенно непрофессионалам.

Эта книга – дань богатству и многообразию русской словесности.
Дань душе и чувствам, которые можно выразить благодаря тому самому многообразию.
Дань настоящим авторам и переводчикам (в основном им), способным в своем творчестве использовать все это многообразие.
Нора Галь – переводчик, литератор, критик, настоящий гуру русского языка. Благодаря ей жители страны советов впервые познакомились с творчеством Антуана де Сент-Экзюпери, а именно его «Маленьким принцем» и «Планетой людей». Элеанора ярый поклонник работ Хэмингуэя, Олдингтона, Вульфа, Шюта и все ее связанные с ними работы буквально пропитаны этой любовью.
В книге «Слово…» она делится своим видением того, как стоит переводить, используя живой русский язык, дабы не лишить читателя того духа, того истинного содержания рассказа/повести/даже статьи, которое было вложено в иностранный оригинал его автором. Согласитесь, врятли в классических романах, переведенных с языка оригинала, актуально оставлять такие словечки, как: - хэлло, бой, меланхолия, ассоциация и другие новомодные термины. То ли дело: - мое почтение, молодой человек, хандра, похоже на…
Нора возмущается «механическими» переводами от дилетантов и настоятельно советует таким не тратить свое время и время читателей, штампуя «пустые» полуфабрикаты. Ведь в них нет души, настоящих характер героя непонятен, истинные мотивы его скрыты. А ведь иногда даже второстепенный персонаж, который может играть крупную роль в становлении протагониста, имеет чувства и намерения, но из-за трудностей перевода это может ускользнуть от читателя.
Много примеров, много комментариев. Много благодарностей и критики. Поклоны мастерам и школам перевода. Письма из редакций и от читателей. Письма в редакции и читателям. Эта книга скорей жизненный труд, призванный подытожить работу этого мастера слова. Призванный донести мысль о важности каждого слова, сказанного, и особенно, написанного. И этот труд, пусть и нелегок для восприятия, легок для принятия.
Книга не является инструкцией к редактуре или написанию текстов. Она не научит Вас создавать качественный контент (за этим стоит обратиться к Максиму Ильяхову). Но она научит Вас любить и ценить всю красоту и величие нашего, по-настоящему многообразного, яркого, насыщенного языка.
Я вот прям… Ээээх…
Надеюсь, в этом самом тексте, что Вы сейчас читаете, есть душа и нет концелярита. И отглагольных существительных.
Вот как то так. Все таки всем, кто неравнодушен к родному языку, настоятельно рекомендую. Будет увлекательно.