Алеф

Во многих списках, рекомендующих, что надо прочесть до такого-то возраста, а также для того, чтобы считаться культурным человеком и т.д., и т.п., вы найдёте имя Борхеса. И людей, которые его читали, тоже огромное множество. Я тоже давно присоединилась к этой толпе, но только сейчас могу перейти в ту её часть, которая ПОНЯЛА Борхеса. Его тексты сложные, даже в простейших событиях присутствует глубинная философская составляющая. Посудите сами, каковы вопросы, волнующие его героев: есть ли единая точка, отражающая всю Вселенную, имеет ли право писатель использовать образ давно жившего человека и не быть при этом смешным, восстановится ли честь, если убить причинившего позор, вместе ли со всеми оказываются души великих творцов после смерти и ещё многие. Лично меня больше всего зацепил рассказ "Ягуар", главный герой которого ощутил, что пятна ягуара - зашифрованное послание божье, изучал этих животных много лет, и понял, что на их шкуре - 14 слов, произнеся которые ты станешь всемогущим. И герой не произносит их, абсолютно сознательно оставаясь человеком...

Пара слов об аудиокниге в исполнении Михаила Рослякова. Книга отлично оформлена музыкой, начиная от классики и испанской гитары, вплоть до джаза. Это не просто перебивки между рассказами, но и фоновые звуки, украшающие, на мой взгляд, текст и делающие его более доступным.

И эта книга лежала в моих припасах почти семь лет! Ну я курица! Или всё правильно - и только сейчас я была готова её воспринимать...

Борхес славится тем, что в его произведениях всё эфемерно, прозрачно и призрачно. Нет ни начала,. ни конца, всё конечно и бесконечно в тоже время.
В этом небольшой рассказе автор как-то умудрился уместить всю историю Вавилонской библиотеки с момента зарождения, которого не было, и до нынешнего дня. Сам лирический герой - безвестный библиотекарь, которые стремиться найти Книгу книг и с её помощью расшифровать все остальные. Что им движет? Жажда славы? Желание быть первым? Поиски конечной истины? Мы не знаем, но мне кажется, что это просто природное любопытство. Он переходит с этажа на этаж, из шестиугольника в шестиугольник, но не находит ничего. Пока не находит... Время, как и книги, бесконечно.
Большинство книг абсолютно бессмысленны, так как они являют собой перебор всех возможных вариантов двадцати пяти знаков. Однако эти варианты никогда не повторяются, главный закон библиотеки: в библиотеке не бывает двух одинаковых книг.
Эта библиотека мне напомнила чем-то мозг человека, в котором много-много информации по разным темам.

В данный сборник входят рассказы, стихи и интервью с биографом Марией Эстер Васкес. Очень сложно написать что либо об этой книге, которую я читала практически два месяца и не потому что не нравилось, а потому что это явно неспешное чтение.

Рассказы понравились практически все, но есть одно "но". Не всё мне было понятно и даже разъяснения в конце книги не всегда давали полную картину происходящего, что то приходилось гуглить, что то оставалось за пределами моего разума.

Поэзия, в целом, не мой конёк. Что то читается, но крайне редко и выборочно. И так как читать все стихи разом не хотелось, чтение затягивалось на дни и недели. Не о чем не жалею, взяв книгу, было сразу понятно, что хоть объем и маленький, знакомство будет не быстрым.

Самое интересное и увлекательное оказалось интервью. Борхес рассказывал о детстве, учебе, творчестве, да и вообще о жизни. Меня поразило сколько языков он знал и с какой легкостью их учил, а какие то и не учил вовсе а просто читал произведения и понимал о чем там речь. Кто знает, может и я в семьдесят буду читать книги на языках оригинала с такой же лёгкостью, благо времени ещё валом.

Борхес пишет увлекательно, обволакивающее, в его тексты ныряешь с головой и что меня поразило, что даже если что то не совсем понятно, это не портит впечатление, а наоборот даже придаёт атмосферности. Буду и дальше знакомиться с творчеством автора.

Авторский сборник одного из величайших латиноамериканских писателей Х. Борхеса "Алеф" - это 17 коротких философских и семантически сложных рассказов, впервые изданных в 1949 г. Между историями нет ничего общего в сюжетном смысле (исключая "Абенхакан эль Бохари, погибший в своём лабиринте" и "Два царя и два их лабиринта"), но они связаны рядом общих лейтмотив, которые и являются основными темами рассуждения автора. О них стоит сказать чуть подробнее.

1. Каббала. Начнем, пожалуй, с самого простого. Во многих рассказах Борхеса, например, "Письмена Бога" и "Алеф", фигурируют идеи из каббалы. Это действительно интересное оккультное течение, к которому часто обращают взоры писатели-мистики, но Борхес не просто смотрит в их сторону, но откровенно и напрямую размышляет над идеями каббалы, словно он ими восхищается. Например, в "Письменах Бога" он пишет о человеке, познавшем тетраграматтон (или около того) и постигшим саму суть мироздания. К слову, если вы любите и читали У. Эко, но не читали Борхеса, то вам многое станет чуть понятнее; Борхес - один из любимых писателей Эко и итальянец неоднократно отсылается к аргентинскому прозаику. Это знание вам особенно пригодится при чтении  Умберто Эко - Маятник Фуко.

2. Лабиринт. Как же Борхес любит лабиринты. Почти как Шелдон Купер любит поезда. Они встречаются повсюду, да что там встречаются - сама вселенная и есть лабиринт. Эта тема отдельно обыгрывается в "Абенхакан эль Бохари, погибший в своём лабиринте" и "Дом Астериона". Честно скажу, рассказ о минотавре мой, пожалуй, самый любимый из всех. Читал несколько раз и каждый раз открывал для себя что-то новое.

3. Память. Для меня тема памяти - одна из наиболее интересных. Я обожаю литературу, написанную на эту тему или с ее вкраплениями. Это и  Евгений Водолазкин - Авиатор,  и  Джулиан Барнс - Предчувствие конца,  и многие другие. В полку прибыло. "Вторая смерть" и "Deutsches Requiem". Два отличных рассказа на тему памяти и не только. Первый мне особенно понравился. Являясь огромным поклонником Умберто Эко, я еще раз хочу обратить внимание, что он очень многое заимствовал у Борхеса. В данном случае я говорю про  Умберто Эко - Баудолино.  Тот же взгляд на двойственность исторических событий, времени и воспоминаний. Только Борхес управился за пару-тройку страниц, а Эко написал целый роман).

Конечно, это не все темы и не все рассказы. Обо всех я говорить не стал бы. Каждый прочитает сборник по своему и найдет в нем что-то для себя. Я однозначно рекомендую книгу к прочтению, хотя бы для собственной литературной эрудированности. Не могу гарантировать, что вам понравится; лично мне многие рассказы так и не покорились - то ли я до них не дорос, то ли тема мне не близка. Борхес - автор тяжелый, его рассказы это самый настоящий литературный ребус, сотканный из мифологии, религии и политики, инкрустированный магией и лингвистикой. Понять Борхеса сможет не каждый, но стоит хотя бы попробовать.

О, я уже пыталась как-то давно читать Борхеса. Меня хватило страниц, наверное, на 30. После чего я отложила книгу до лучших времен со словами «Мозгов маловато». И тут мне выпало читать «Алефа» в мобе по Школьной литературе в клубе «Читаем классику вместе!». Деваться было некуда, пришлось брать :D

Кстати, никак не возьму в толк – зачем детям в школе давать такую литературу? Возможно, у современных школьников совершенно другая литературная подготовка и ВООБЩЕ? Лично для меня, великовозрастной тётеньки, с достаточно широким багажом (как литературным, так и жизненным) это ну ооочень непростая литература. Да, она очень любопытная. Да, тут великолепный стиль изложения и потрясающе интересный язык повествования. Но как же сложно, божечки! Хотя, не исключаю и того, что мозг у меня все-таки маловат для такого рода литературы. Продираешься сквозь страницы, словно через тернии.

Но в любом случае опыт интересный и полезный. Гештальт во всяком случае закрыла.

У меня с Борхесом странные отношения. Прочитав его, всякий раз мысленно таскаюсь за стариком по пятам и бормочу… нет, не «Дай миллион!», а «Скажи, что ты имел в виду! Ну скажи!» Всё чудится какая-то хитрость, какое-то иносказание. Это моя проблема, а не Борхеса, я знаю и работаю над этим. Прошу прощения у всех тех, кому такой способ читать его смешон и нелеп.
Этот рассказ показался мне аллегорией на человеческую память, совокупность воспоминаний, которые изменяются, трансформируются всякий раз, когда «извлекаются на свет», при каждом пересказе, даже самому себе. Библиотека существует таким же образом, что и сознание: если предполагать его мистическую основу, тогда «библиотека» бесконечна. Если решить, что душа тут не при чём, тогда у неё есть некий конечный объём, ограниченный способностью нейронов создавать связи между собой. То и другое одинаково в своём влиянии на один бит или на одну единицу воспоминания... примерно как влияет расширение Вселенной на отдельно взятого Васю. Судьба книг борхесовской библиотеки кажется мне судьбой информации вообще. «Инквизиторы» — символ обратной связи, непостижимого (пока) процесса выборки, что будет сохранено, а что - уничтожено или потеряно. Вероятно, Борхесу тоже было интересно, как сознание "упаковывает" воспоминания, и почему люди забывают. Похоже не проклятье, чью-то злую волю. Или просто «недостаточно места»?
Безумие, хаос, воспоминания, лишённые (на первый взгляд) всякого смысла — тоже части личности, единого целого, пусть они и выглядят странно, это могут быть самые драгоценные эпизоды и переживания. Их можно анализировать — или наслаждаться ими так, как они есть. Во всём их бессмысленном великолепии. «Причёсанный гром»! Похоже на брюсовские "фиолетовые руки на эмалевой стене"...
Вечный поиск Книги, в которой - краткое содержание всех других книг, олицетворяет стремление к совершенству, неутолимая потребность учёного всё знать. А коммуникационные сложности, неспособность «говорить на одном и том же языке», непонимание друг друга — в этом смысл «разного значения слов», о котором пишет Борхес.

Вот это — восхитило!
О чём мы тут вообще, господа?

Зеркала и лабиринты. Знаменитый латиноамериканский магический реализм, на порядок надстоящий над всеми возможными видами магического реализма, сколько бы ни породила их современность (не помню где, но чрезвычайно авторитетным тоном высказанное, это мнение заставило преисполниться почтительного уважения к автору). Было одно "но": несмотря на безумную любовь к чилийке Исабель Альенде, в этом жанре пишущей и, следовательно, в русле традиции надстояния обитающей, есть ведь еще американец Стивен Кинг. Аккурат последние лет пятнадцать в нем же. А как быть с британцем Нилом Гейманом? Или шведом Юном Айвиде Линдквистом? Или японцем Харуки Мураками? О, а наши Дяченко (очень люблю, знаете ли)? Ну и, таки-да, как бы ни квалифицировали "Опоздавших к лету" Лазарчука - самый что ни есть высший пилотаж магического реализма.

Позвольте, а с Гессе как быть? Что "Игра в бисер", как не он? И, страшно выговорить, "Мастер и Маргарита" Булгакова? Потому, оставлю уж на совести автора высказывания заботу аргументированно доказать превосходство одной почвы перед другой, да и стану потихоньку складывать в торбу собственные впечатления о жанре и его звездах. Про Борхеса только слышала прежде, читать не доводилось. Случилось вчера и немного сегодня, лишь подтвердив кощунственное мнение, что латиноамериканский - не вполне мой (за исключением доны Исабель, но она давно живет и работает в Штатах, хотя чилийка, да, и трепетной больной любовью к многострадальной своей стране заразила меня).

Я о том, что другой признанный классик и основоположник жанра, Маркес, оставил достаточно равнодушной. То же и здесь. Хорошо, даже очень хорошо. И когда бы игры интеллекта были единственным, что ищу в книгах - было б даже превосходно. Потому что составляющая, которая "от ума" у Борхеса, на взыскательный мой вкус, безупречна. Лучшего собеседника и представить себе трудно, эрудит до кончиков ногтей, широту охвата тем сочетающий с глубинами, буде угодно читателю копнуть глубже. Не угодно, это потрясает и захватывает и заставляет остановиться с поднятыми вверх глазами. Перед которыми в одному ему ясном ритме разворачивает писатель череду картин своего калейдоскопа. Многомерного лабиринта с зеркальными стенами.

Человек, однако, не из одного интеллекта состоит (многие даже умудряются неплохо обходиться). И тем не менее, понимаю, что любое деление грешит схематизмом и ведет к упрощениям, но без него никак. Человеку нужно еще что-то для сердца и для тела. Нет-нет, последнее - не клубничка, если вы об этом подумали, а как бы объяснить, да вот, пожалуй, не выходя уж из традиций латиноамериканского магического реализма. Помните, Дон Хуан Кастанеды говорит, что человек - это дымчато-жемчужное яйцо со многими щупальцами (или отростками, если вам так комфортнее), которое, умеющий видеть, наблюдает как раз на уровне солнечного сплетения.

С некоторыми книгами некоторых писателей случается, что оттенок точно совпадает или отросток очень уж комфортно к твоему приникает и феномен телесности случается тогда с тобой. Ты входишь в книгу, она входит в тебя. Ощущением физического присутствия. Чуть сродни сексу, но глубже, какой-то частью это умудряется остаться внутри даже спустя многие годы. Не как беременность, как песчинка, которую обволакиваешь собой, превращая в жемчужину. Борхес в меня не вошел в этом смысле. Но восхитил и подарил новый взгляд на вещи, моими и прежде моими бывшие, а теперь глубже укоренившиеся в сознании.

С большей степенью легитимности, так правильно. Ни в чем не совпадаю с его героями. Они - суть порождение иного, отличного от моего способа мыслить и воспринимать действительность и преломлять ее через себя. Так - биться до последнего, буде существует вещь, ради какой стоит, так это как раз Алеф. Не отдавать на разрушение, поддавшись порыву мелочной злобы и мстительности, постфактум оъясняя себе: Мой Алеф был подделкой.

Или Заир, узревший Заир вскоре узрит и Розу, как думаете, может не так все плохо? Они попарно для меня. "Дом Астерия" с "Бессмертным", не Древней Грецией объединенные, а переплетающимися мотивами, которые встречала у любимых писателей; "Заир" с "Алефом"; "История воина и пленницы" с "Богословами". И вот к последней паре, знаете,что я думаю? Да, ужасно нескромно, но не скромна, нет. С точки зрения Бога нет разницы между мной, в каких-то аспектах Борхеса совершенно не приемлющей и им самим. И вот за этот новый взгляд на вещи, спасибо вам, Маэстро.

На протяжении многих лет я остерегался читать Борхеса, поскольку ещё в молодости выяснил, что громкая прилюдная любовь к данному автору является чётким воспроизводимым признаком токсичных задротов. Если на первой встрече человек яростно рассказывает, как он любит Борхеса, то на второй — с вероятностью практически девяносто процентов начинает душнить, тупить, нудить и/или ныть.

Тем не менее, среди любителей Борхеса нашлось и несколько нормальных людей. Десять процентов, как математически одарённые люди поняли из предыдущего параграфа. Исключительно из уважения к их памяти я заставил себя приступить к Борхесу. Первые же тексты подтвердили мои опасения. Они были полны самолюбования и прелюбомудрия, но не содержали ни крупицы жизни. Даже знаменитый и раскрученный Пелевиным «Сад расходящихся тропок» оказался нечитаем и громоздок, хотя, конечно, идея того, что китаец помогает гитлеровцам, была свежа до необычайности и вызывала у задротов судороги восторга.

Главной проблемой оказалось то, что всё наследие Борхеса – это короткая форма: Рассказы, эссе, заметки. Длинную вещь за Борхеса написал Маркес и за это мы Маркеса глубоко чтим и уважаем. А к Борхесу из-за этого ещё лет десять не было желания возвращаться. Насколько я понимаю, Борхес не написал вообще ни одной серьёзной длинной вещи, поскольку сначала зарабатывал на жизнь, а потом ослеп. Это, конечно, Борхеса не оправдывает. Мы знаем множество нездоровых зарабатывающих на жизнь авторов, которые всё-таки что-то написали. Тот же Кафка, например. Но отчасти этот факт объясняет моё столь агрессивное отторжение Борхеса.

Как известно, люди, пишущие и читающие короткую форму, то бишь, рассказы, страдают многими недугами, из которых леность ума – это самые мелкие цветочки. Ягодками являются прежде всего тошноворно-пафосное самолюбование, ну и заодно уж неспособность не только соорудить сложный сторителлинг, но даже понять, насколько он важен. То есть, любители короткой формы читают книги не потому, что они получают удовольствие от чтения, а потому что они, во-первых, хотят приобщиться к касте начитанных людей, а, во-вторых, поиграть с текстом в игры мозга, доказывающие, что читатель – самый умный. С длинной формой они такие фокусы проделывать не могут, потому что мозг у них ленив и держит горизонт внимания не дальше рыбки Дори. А вот пафосные непролазные рассказы, пестрящие высокоучёными словами и дремучими оборотами, с полным отсутствием сложного сюжета и раскрытия героев — самое оно.

В рассказах Борхеса именно этот паноптикум играет всеми гранями. Пафосное самолюбование и ритуальная графомания. Много-много лет я не мог понять, чего же это в нём находят многие уважаемые люди, и вот наконец провидение заперло меня в аэропорту со сборником Борхеса под названием «Алеф». После этого провидение сильно задержало самолёт и выдало мне кофе с коньяком. И о чудо! Первым же произведением в сборнике «АЛЕФ» оказалась повесть «БЕССМЕРТНЫЙ». Повесть, Карл! Великолепно и сложно написанный трёхфокальный взгляд на героическое путешествие протагониста в поисках бессмертия и разочарования в оном. Я мгновенно был очарован и сражён.

Дальше в сборнике «Алеф» нашлось ещё несколько великолепных вещиц, которые обьяснили мне, за что же Борхеса любят серьёзные чуваки. Это были многомерные полифонические полотна с тщательно прописанными форева-актуальными смыслами, типа отказа от всесилия и бессмертия ("Бессмертный"), или принятия рандомности мира и бытия («Лотерея в Вавилоне»). Язык стал более музыкальным. Завершился сборник рассказом, собственно «АЛЕФ», который хоть и был коротким и схематичным, но всё-таки столь ярко и вкусно описал ЛСД-трип на фоне невроза потери любимой, что тоже мне понравился.

Короче, ребя, у Борхеса читает только «Алеф». Ну и можно ещё «Всемирную историю». Всё остальное ф топпку, чтобы не портить настроение.

Начну с банальных слов о том, что давно хотела прочитать Борхеса, но не могла решить с чего именно начать. На днях мне посоветовали несколько его работ, среди которых был "Алеф". Название заворожило по одной очень веской причине, и я не стала откладывать. Я прочитала "Алеф"...
Теперь сижу перед монитором, хочу оставить пару строк о том великолепии, которое показал мне Борхес, и с ужасом понимаю, что не могу. Все слова срываются, как мелкие бусинки с оборвавшейся нити, рассыпаются, скатываются в недоступные уголки. Я отчаянно пытаюсь их собрать, нанизать заново, благоговейно возложить их на бархат, но тщетно, увы. Мне остается только лечь на ледяную поверхность каменного пола сумрачного подземелья, закрыть глаза, дождаться абсолютной тишины - той самой, которая наступает для дервиша в кружении Сема, когда весь мир замолкает и остается только вращение. Вращение духа вокруг точки мироздания. Вращение дервиша на Красном ковре - на ковре цвета божественной благодати, отражающей последние лучи заходящего Солнца. Вращение Вселенной - сияющего серпантина, что вмещается в крохотный человеческий зрачок. Закрыть глаза на миг, чтобы превозмочь страх. Собраться духом, разомкнуть веки и увидеть вращение Алефа - это волнующее путешествие по Вселенным, созданным с той самой точки, откуда родилось да будет! Путешествие сквозь времена, сквозь войны, сквозь смерть - умирая и возрождаясь снова, через священный туннель, к Вечности.
Борхес протянул мне руку сквозь невидимую прозрачность, позвал в мир, где все сошлось воедино: гармония и хаос, единство и разлад, первичность и беспредельность, бренность и святость, вечность и преходящее...
То, что можно описать словами, теряет таинство. Борхеса словами? Я не смогла.

Дальше...

Как оказалось, в Борхеса надо просто нырнуть. Не опасаясь подвоха, не страшась неизведанного. И тогда тебя обнимут теплые слова его текстов и понесут через время и континенты, через мифы и лабиринты, куда-то вдаль, куда-то вглубь, чтобы отразившись в зеркалах и озадачившись внезапными вопросами в конце концов приплыть куда-то в неизвестное, к самому себе.
Мне кажется, те, кто жалуется на непонятность Борхеса, просто позабыли, как мы читали в детстве. Сначала перед нами открывались совершенно невероятные истории, в которых практически ничего не было знакомым. Вспомнить хотя бы колобка! Вот лично для меня он всегда был не едой, а персонажем сказки, как и прочие существа волшебные, и слова неясные. Тогда мы были готовы всё осваивать и искренне радовались каждому открытию. А теперь почему-то начинаем ворчать, с неохотой открывать сноски и упрекаем автора в многозначительности, в том, что под каждым словом слои знаний, книг и смыслов запрятаны, вместо того, чтобы радоваться предстоящим открытиям и с удовольствием погружаться в непонятное. Хочется нам, видишь ли, простого... :) А ведь детские книжки и сказки читали, непрестанно открывая для себя что-то новое!
Пожалуй, именно у Борхеса я чуть ли не впервые столкнулась с необходимостью после прочтения даже самой короткой новеллы сделать паузу, придти в себя, осознать "что это было вообще?" Потому что если язык его красив и несложен, то вот вопросы он поднимает самые значительные и непростые. Особенно меня пленила его игра с отражениями, когда в финале истории твои представления о происходящем переворачиваются буквально с ног на голову. В этом смысле восхитил "Дом Астерия", о сюжете которого рассказывать категорически нельзя, но который я с удовольствием посоветовала бы ценителям неожиданных финалов. :)
Ну и, бесспорно, пленили меня бесконечные истории о лабиринтах. Причем как о реальных, так и об интеллектуальных. Вообще, этот небольшой сборник позволяет совершить чудесное большое путешествие - посетить самые разные эпохи, побывать в Италии, Греции, Индии, Испании, Аргентине и других странах, а кроме того, поплутать в вымышленных мирах собственного сознания и - совсем чуть-чуть - познакомиться с фантазиями, роящимися во внутреннем мире автора.
А понравились мне почти все рассказы - и основанные на реальных событиях, и интерпретирующие мифы, и вот эти его зеркальные истории, когда ты начинаешь читать о ком-то другом, а оказываешься перед необходимостью подумать о себе. :)