Тропик любви

…Нужно только писать, писать и писать, даже если все кому не лень отговаривают тебя от этого, даже если никто тебе не верит. Возможно, потому и пишут, что никто не верит; возможно, секрет как раз в том, чтобы заставить их поверить...

Хочешь взглянуть на мир другими глазами? А может мечтаешь провести жирную черту между реальностью и благом, бытием и ценностью? Тогда это книга твоя, некое учебное пособие, как, пошагово, опустить условности, взрастить пренебрежение к окружающему нас миру. Генри Миллер в этом вопросе непревзойдённый учитель. Он воссоздал литературную инструкцию со всеми вытекающими последствиями и... со всеми несомненными бонусами. Так что же такое цинизм? Не добродетель ли в коей мере? Не благодаря ли этому недостатку человек способен вкусить настоящий смысл жизни без страха быть непонятым? Не благодаря ли этому недостатку человек способен в кратчайшие сроки добиться самых головокружительных высот? Не этот ли порок присущ открытым людям, отвергающим притворство, которым не нужно прятаться за спины морали? "Блокировать свой слух и ожесточать своё сердце" - не это ли слова настоящего циника? Вопросы, вопросы... бесконечные вопросы... сложно рассуждать о том что для тебя чуждо... но, признаюсь честно, заинтриговал Генри, заинтриговал... вроде, вся его череда дней, недель, лет такая сложная, но и такая вкусная... манит... магнит, зараза! Цинизм это некая мера наслаждения. Когда плевать на всех, кто рядом и хочется топтать весь идеологический мир, ничего не остаётся делать, как повернуть лицо теплу солнечных лучей и улыбаться, потому что в голове нет ненужного мусора под серой толщей промозглого тумана...

Знаете, а ведь такие книги очень нужны. Напыщеные, алчные, циничные. В них жизни больше, что ли... Ну, по крайней мере, есть то, что цепляет, во что веришь. Это как сидеть перед рюмкой текилы, смаковать кислое послевкусие лимона и слушать бесконечный рассказ о жизни, понимая, что она, черт возьми, живее, чем ты способен жить. И вот, в голове уже бардак, но ты продолжаешь внимать каждое невнятное слово собеседника, чья жизнь как колесо обозрения - он побывал на всех высотах и с каждой видел то, что доступно именно той или иной отдаленности от земли. И ведь его речь, я имею ввиду собеседника, такая же, как и текст книги, открытая, без цензур. И тебе легко, потому, что знаешь - услышанное произнесено без утайки, может немного приукрашено для усиления восприятия, но не с опущениями, но не с тайнами.

Да, его словесный выброс не лёгок в постижении. Не всегда удаётся удержать смысл начала и конца. Это как бесконечность, без разрывов и провалов. Он сам описал, как слагает свои книги: садится и льёт потоком слов, безудержно, без устали. Он хватается за мысль, как за канат и тянет, тянет его из головы... а он нескончаем... не всегда есть начало, а уж конец и подавно. У него потрясающие аналогии. Например, он сравнивает себя с парком, обыкновенным парком посреди монолитного бетона и прозрачного стекла. Настолько понятна вложенная мысль, что невольно задумываешься, кем являешься ты сам - парком, куда земные человеки бегут отдохнуть, выплеснуть свой негатив, с пользой провести свой досуг, или же ты безликий город, нуждающийся в людях-парках, а сам не нужен никому.

Книга "Тропик Козерога" полна скорби. Несмотря на всевозможную утрату чувственности и человечности, в каком-то смысле (блин, вот как так, вроде главный герой насквозь скабрезный вперемешку с пугающим равнодушием, но ведь вместе с тем, в нем человечности больше, чем в самом добросердечном человеке. Антиномия какая-то. Прям убеждаюсь, читая, что у циничных людей в груди бьется большое сердце...). Так вот, вернёмся к скорби. Генри страдает от утраченного прошлого, он лелеет мысли о тех днях, когда "окружала отличительная аура, каждый обладал ярковыраженной индивидуальностью, которая была защищена от вредных влияний извне"... а что потом? Потом он стал взрослее и его не отпускает навязчивая мысль, что со взросление он утратил частичку себя, частичку своего "Я".

В заключении своего изречения, хочу сказать, что для меня эта часть трилогии намного предпочтительней двух предыдущих. В ней больше огня и она эмоционально раскованней! Безусловно, я получила почти то, что от неё и ожидала, несмотря на всю происходящую сумятицу...

Сразу скажу, не осилила. Прослушав больше половины, совсем потеряла интерес. И дело не в том, что книга полна извращенных описаний шлюх с монмартра, грязными убогими воспоминаниями сексуальных приключений героя, населена маргиналами и прочими отбросами ( кем кстати и является главный герой). Все это вкупе наверное составляет нечто привлекательное в качестве литературного произведения, раз считается классикой и вообще имеет почитателей. Но мне книга показалась скучной и безсюжетной. Дни и события описываются урывками, тут больше мыслей, чем действия, воспоминаний и прошлого, чем настоящего, и диалоги. На фоне происходящего играет дивная музыка, старые французские песни в исполнении Эдит Пиаф - это мне понравилось больше, нежели монотонное дикларирование особенностей женского влагалища, увиденного французским вшивым(в прямом сысле слова) писакой.

Вновь сложно собрать воедино общее впечатление о ещё одной книге Генри Миллера, потому что вся она прозвучала для меня как тревожное расстройство и белая горячка в одном флаконе, а сам я специалитета психотерапевта не имею. В ней, обрывочно преломляющей иллюзорное прошлое к нестерпимому настоящему, изысканный слог писателя оттенял низкий жанр повествования, любые непотребства и тошнотворные моменты, давая понять — перед вами вообще-то ещё и любовное посвящение великой женщине. Оговорюсь лишь, что первые несколько глав «Чёрной весны» меня поглотили, не успевал отмечать великолепные по глубине и живописности пассажи, но далее будто сорвался с книгой в пропасть (а так и бывает, когда пытаешься выслушать на трезвую голову кого-то в подпитии) и вычленять прекрасное среди довольно тривиальных и низменных описаний лет жизни и странствий Миллера в Париже, а также его юности в Нью-Йорке стало проблемно. Пожалуй, уж точно оставлю в памяти долгие витиеватые пассажи с обзором писателя на лучшие писсуары Парижа и его предместий (буквально travel-шоу век назад), а также краткий экскурс в то, почему Генри, безмерно уважающий Джеймса Джойса и его дарование, всё же предлагает читать «Улисс» сидя на унитазе. При этом Миллер не приговаривает шедевры, не клеймит подлецов и не сыплет соль на раны общественного вкуса, не требует любви к себе и своему письму, а просто знает — его полюбят. И действительно, этого интеллектуала-харизмата, несомненный цвет нации, чья проза стоит для меня так высоко над XX веком, невозможно здраво оценивать даже сейчас. За первые главы безусловные овации, ради дальнейших обязательно стоит вернуться к книге — я их не понял, они меня не стерпели.

Хотела бросить книгу после первых десяти страниц, но потом внезапно отключила внутреннего ханжу и плавание по буйным, зачастую плохо пахнущим водам миллеровского стиля захватило меня. К тому же я вдруг вспомнила, как любила поток сознания Керуака в свои девятнадцать, что помогло мне глубже проникнуться "Тропиком Рака".

Что понравилось:

• оригинальные описания Парижа, где нежная голубая красота сливается с тошнотворной натуралистичной атмосферой имени Золя (и это притом, что я вообще не фанат Парижа)
• уморительные, по-чеховски едкие и лаконичные заметки о придурочных поступках или особенностях характера друзей рассказчика
• моменты, когда Миллер ловил полный дзен, и относился ко всей происходящей с ним дичи с добродушным равнодушием тибетского монаха (очень хотелось научиться так же отключаться от фоновых тревог)
• рассуждения об Америке, как о несуществующей стране, абстрактной идее, которую люди не умеют воспринимать критически
• пристальное сочувственное внимание к прозябающим в нищете и проституткам
• при всем обилии секса, отсутствие каких-то эпатирующих извращений: в целом все по классике, просто с миллионом разных женщин

  Что не очень понравилось:

• внезапные экзистенциальные тирады о бессмысленности всего сущего, присыпанные гниющими метафорами, доведенными до абсурда (на фоне слов самого же Миллера в адрес страдающего от безделья друга: "По-моему, эти рассуждения о жизни, о смерти, и о том, что "все проходит так быстро", - полная чушь", это выглядит чужеродно). Такое ощущение, что эти путаные апокалиптические видения приходили к писателю вместе с похмельем в качестве раскаяния
• наделение всех женщин (тем более в основном проституток, для которых это рутинная работа) адским либидо, переходящим в нимфоманию. Его послушать, так каждая больше всего мечтает, чтобы ее как следует отделали
• превращение милейшего города Дижона в серое сонное царство, в котором Миллер чуть не помер от тоски. Мол, очарование Парижа Дижону и не снилось. Но это просто вкусовщина, несущественное расхождение во взглядах

  В целом мне даже было немного жалко расставаться с Парижем Миллера. И краткая биография писателя в конце издания порадовала: очень долгая, насыщенная, яркая жизнь. Тот случай, когда и погореть ярким пламенем успел поэтически, и даже умирать рано не пришлось, чтобы заплатить за талант. С таким смелым образом жизни дожить почти до девяноста в здравом уме - очень круто. Но повторять, пожалуй, не будем, лучше просто почитаем о том, как бывает:)

Да -пОшло, да - очень грязно, но, чёрт возьми, мне понравилось! Книга не для всех, и, если вы ханжа, и вас мутит от физиологических подробностей, и от слова секс в матерных вариациях вы не краснеете и используете в своем лексиконе органично и не заикаетесь - то не проходите мимо! Я, как представитель Генри Миллера, приглашаю Вас в путешествие в Париж, в город любви, но не ждите романтики - мы будем искать приключений на свою жо.. ой, пятую точку, в роли эммигрантов, а также посетим все бордели и дешевые рестораны, заглянем в щели всех встречных дам, среди которых не только проститутки... Интересно? Если да, то эта книга для вас. :)
Возрастные рамки строго 18+! Даже если вы "продвинутый в сексе подросток", не читайте, пожалуйста, вы не поймете всей прелести повествования, подождите лет эдак до.. тридцати, обретите свой багаж знаний и жизненного опыта, и, тогда, возможно, вы получите гораздо больше удовольствия от прочтения. Если же вы подходите по возрасту - будьте готовы, что на вашем пути все равно встретятся 1-2-3 сцены, которые вас возмутят или даже шокируют.
От всей души хочу дать совет - есть отличная атмосферная начитка в исполнении Алексея Киселёва, так что, если вам не чужд аудиоформат то рекомендую однозначно слушать. Вы услышите полноценный спектакль: прекрасно подобранная музыка передаст настроение Парижа начала 20 века, а интонации Алексея позволят проникнуться историей, и вместе улыбаться или же смущенно подхихикивать в курьёзные моменты. :)
Хулиганский эротический роман, который многие ненавидят, лишь некоторые его любят, но, будьте уверены, неравнодушным, он никого не оставит. ;)

Оценка 4 поставлена мной только потому, что не люблю десятибальную шкалу и в моей градации 5 это любовная любовь, субъективно "Тропик Рака" тянет на 8.5 баллов.

Вот что случается с теми, кому не посчастливилось умереть в первой мировой. К тридцати весь пыл стекает между ног, и они носят фалосы под мышкой, заводят друзей и терпят зануд ради обеда (что гораздо проще чем раздвигать ноги по прейскуранту), возникает желание держаться кучками, да еще и объединенными по национальному признаку!

Как часто действие в книге начинает напоминать скетч Бенни Хилла. Апогей - Филлмор, убегающий от Жинетт, с пьяными слезами, полной недееспособностью, не в силах расписаться в нужном месте, и, вероятно, с лысиной неприкрытой забытой шляпой.

Мона сравнивает его с Стриндбергом, а потом исчезает, признавая, очевидно, что не сможет быть достаточным источником страдания для него. Интересно, могла ли прототип Моны так поступить, или это намек или попытка оправдаться в неудачи Миллера? Он часто употребляет слово "бархат", говоря о ней, а позже и о себе.

Как странно мало смертей в этой истории, смерть должна сопутствовать им на каждом шагу! А умирает, кажется, только мать ограбленной Миллером проститутки, и корректор, место которого Миллер занимает. Как красноречив этот эпизод, какое любование своим будущим в оценке событий смерти и после.

В двадцать все не так: есть силы плыть против течения, мыслей, воды, или даже изменять направление течения, смена сезонов - не связана исключительно с ощущениями тепла/холода или состоянием труб. Алкоголь - способ медитации, познания себя, хотя бы даже социализации, а у бедняги Миллера - только причина болезней, трудностей при редактировании текста, и способ ненадолго усилить восприятие или набраться смелости. В двадцать пьянит и воздух, если дышать досточно глубоко, и - читать книги о любви.

Эта книга, после которой хочется помыться. И не просто встать под душ, чтобы смыть с себя всю эту грязь, а сходить в баньку с хорошим паром. Вот честно, я такого ужаса ещё не читала. У меня даже словарный запас иссяк, чтобы выразить своё отношение к сему произведению. Я только вспоминаю слова из одной песни, которую слушала на своём бобинном магнитофоне: «Это всё Америка – заморская страна, по наклонной плоскости всё катится она»… Сплошное унижение, равнодушие, негуманное отношение к человеку, порок и разврат. Да, вот такой я увидела эту великую страну.
Это страна, где проявление милосердия не приветствуется, а если ты в силу своей детской наивности и чистоты таковое чувство проявил, то неизменно будешь наказан своими родителями…
Это страна, где каждый, даже твой ближайший друг, – потенциальный убийца. В этой стране можно убить человека походя, а потом спокойно лопать чёрный хлеб с маслом и искренне полагать, что ничего вкуснее ты не едал…
Это страна, где можно безнаказанно травить толпой своего соседа по улице или одноклассника, только за то что он другой, а потом искренне удивляться с чего это он вдруг достал нож или автомат и устроил кровавую разборку…
Это страна, где нет слов сострадания и сочувствия и ты радуешься смерти своего товарища, так как уже не надо отдавать ему 150 баксов, занятых когда-то, а его похороны воспринимаешь как отличный повод набить себе желудок дармовыми харчами…
Это страна, где нет слова «любовь», а есть сплошной сэкс, грязный и беспорядочный…
Нет, в этой книге, конечно же, есть светлые моменты, возвышенные и одухотворённые, но они в этой порнухе теряются и их не видно. И даже музыка у героя вызывает странные нездоровые ассоциации. Единственно, что осталось непорочным у героя, так это любовь к книгам и особенно любовь к Фёдору Достоевскому. Только за эту любовь я ставлю произведению одну звёздочку, а самому автору говорю; «Гуд-бай, Генри Миллер! Тебя читать не буду никогда я».

В детстве я много времени проводила у бабушки с дедушкой и, как правило, до самого вечера была предоставлена самой себе. В то время я прочитала практически всё, что было в их библиотеке. Даже книги по домоводству. Помню, например, одну, в которой были чертежи комнат типовых многоэтажек с вариантами расстановки типовой советской мебели. Чудесно же - всё регламентировано. 8)

С библиотеками у меня не складывалось. В первом или во втором классе учительница повела нас записать в школьную библиотеку. Каждый должен был выбрать себе что-то из детской литературы для того, чтоб почитать дома. Я тоже что-то выбрала и прочитала в тот же день во время перемен между уроками. В конце дня пришла в библиотеку и попросила забрать эту книгу, которая уже была прочитана, и дать мне что-то другое. Это вызвало недоумение и даже, пожалуй, неудовольствие. С тех пор отношения с библиотечным сложные. 8)

Некоторое время я покупала букинистические книги на местном книжном рынке. Популярностью особой пользовался Кинг, но можно было найти и нечто другое - люди активно избавлялись от книг, бывших предметов интерьерной необходимости во времена СССР и явно не вписывающиеся в мечты о евроремонте в то время, когда страна начала приходить в себя после провозглашения независимости. У меня дома, у родителей, книг было немного: мама не читала вообще, а папа десятками заглатывал детективы Чейза, Макдональда и Агаты Кристи. Книги из серии "Остросюжетный детектив" валялись у нам по всему дому. Я же быстро поняла, что мне совершенно не нравятся детективы.

Когда мне было 13 лет, я купила свою первую художественную книгу (купленную лично мной). Произошло это в Киеве. В то время трава, может, и была зеленее, но купить книгу какой-нибудь "Амфоры" или "Эксмо" в Днепропетровске какое-то время было нереально. Потом появились сетевые книжные и лёд тронулся. В тот период я прочла "Тропик Рака" Генри Миллера. Я ничего особенного не ожидала. То есть ничего провокационного. Я, знаете ли, фанфики слэшные читала в своей жизни. )) Так что научилась в сексуальном видеть стиль, а не только постельное. Но как-то меня не завораживало стилистически. Можно сказать, что книга прошла мимо.

В этом году решила перечитать. Процесс затянулся. Я больше месяца всё это заняло. Книга вполне хороша, но не то пальто.

Я понимаю одиночество автора-героя. Интересно наблюдать, как жизнь хлещет, за динамикой, за разношерстностью городской, за тем, как всё выживает и кричит. Но с сексуальным (и в прямом смысле, и в переносном) у меня с Миллером несовпадение. Нет синхрона, нет резонанса. Меня не увлекает. Я его не узнаю. Потому, зачастую, всё воспринимается как абсурдистское. Будто Ионеско или Хармс. Мне что "Лысая певица", что история про рассказчика, который наблюдал за половым актом пары, в который никому секса не хотелось и все на характер натирали трудовые мозоли. Еще хорошо, конечно, про русскую Машу, которую от триппера лечили. Оцените отрывок:

Конечно, она была со странностями. Когда у нее кончилась менструация и она отдохнула и даже нарастила жирок вокруг талии, она все равно отказалась иметь с нами дело. Теперь она уверяла, что любит женщин. Для того, чтобы спать с мужчинами, ей нужно специальное возбуждение. Она просила нас взять ее в вертеп, где женщины совокупляются с собаками. Или еще лучше, может быть, где-нибудь есть Леда с лебедем. Взмахи крыльев, видите ли, ужасна ее возбуждают.

.........

Так или иначе, на следующий день Филмор решил рискнуть и купил для этого случая Презерватив. Большого риска, вообще говоря, нс было, если, конечно, презерватив не порвется. Но Филмор купил специальный — длинный, из рыбьей кожи. По его словам, это самые прочные. Но и тут его постигла неудача. У Маши оказалось крошечное влагалище. «Господи, — удивлялся Филмор, — со мной вроде бы все нормально. Ты что-нибудь понимаешь? Кто-то ведь должен был проникнуть туда — иначе как она могла заразиться? Наверное, у него был член, как у цыпленка».

Книга, конечно, написана прекрасно: язык живой, текст с огоньком, автор не примитивен - экзистенциальный ужас на месте. Кроме того, автор энергичный и есть ощущение, что это история живучего человека. Не смотря на всё это, я местами недоумевала, а местами смеялась. Тоже ведь неплохо. Всё лучше, чем безразличие. ;)

/Когда из всей компании только у тебя Миллер вместо водки, а больше всего кайфа ловишь именно ты - то да, ты читаешь действительно стоящие книги/

Это совершенно прекрасная, восхитительная гадость.

Её можно захлопнуть с возмущенным "Фу! Я такое не читаю!" Или возненавидеть и потом страдать, что она испортила время и настроение читателю.
Наткнуться на обратную ситуацию.
Вскочить в ритм лишенного гармонии мира и кайфовать там с первой до последней страницы. Влюбиться. Запутаться и потеряться. Разразиться воплем про то, что ничего не понятно, а автор болен.

Можно ограничиться аннотацией и, если вы уверены, что эта книга не для вас - проходите мимо. Не надо насиловать свой мозг и отправлять во вселенную лишний плевок по адресу того, что изначально не имело шанса вам понравиться.
Как вариант, вы сразу точно будете знать, что Миллер - ваш автор и это ваша книга. Хотя так же спокойно можете сомневаться до того момента, когда придется закрыть книгу и решить для себя: что это было. Не исключено, что ещё пару дней/месяцев после. Ну или лет. Но тогда вас снова притянет к себе Париж, в котором не умирают, и вы будете переживать миллиарды мелких смертей вместе с фигурами, выхваченными из теней.

Если есть хоть малейший шанс, что вы совпадете, послушайте совета: не бросайте. Вслушайтесь в то, как звучит слог. Попробуйте разглядеть за грязноватым стеклом неповторимый ритм, который пьянит и рушит все границы.

На самом деле, можно делать все, что угодно. Читать или не читать. Хвалить или плеваться. Переоценивать свое существование или не видеть никаких перемен. Это уже не важно.
Роман прекрасен именно этой головокружительной свободой, сносящей к чертям все рамки и угрожающей тебе апперкотом, если ты будешь настолько безмозгл, чтобы строить новые.
Не надо оценивать, измерять и взвешивать автора, анализировать.
Нет.
Тут надо просто почувствовать.