Тропик любви

В то лето я разбил себе вдребезги лоб
О величавые достоинства мстительной памяти,
Ненароком наблюдая, как в мясной избушке помирала душа
Как в мясной избушке умирала душа...
(c) Егор Летов

Я обожаю обмазываться несвежим Миллером и дрочить...

Путь в ад, он легкий — надо только закрыть глаза и идти всё время вниз. Cтарый хирург Генри забыл стальные ножницы в груди — мою практичность, спокойствие и взвешенность: хочется сказать что-то, а внутри 32 по Фаренгейту, и зубы, стуча, играют отбой. Это самая изысканная пытка — смесь боли с восторгом. Убаюкивать, успокаивать, обнимать, но осторожно, чтобы в любой момент отдернуться, раскачиваясь, монотонно укачивать, как ребенка... Даже самым сильным и несгибаемым тоже нужна поддержка. Автор отгородился от мира китом, и в этом прелестный парадокс — что для Ионы наказание, то для Миллера счастье. Окружающий мир виновен, поэтому максимум, которого можно достичь, это не быть соучастником преступления.

Любовь и бессмертие. Бессмертие любовно. Любить бессмертно. Любо бессмертить. Мы относимся к поколению свободных вакансий, плавающих вокруг. Раздутые и распухшие как трупы. Знаете, идите-ка прямо вниз. Сначала через чумные бараки, утопая в кровавых плевках, а потом через Жошуй в зеркальные дворцы - не бойтесь, предатели не отражаются.

Фи,какая гадость!

Случайно услышав об этой книге,зашла на ЛайвЛиб,дабы узнать о ней поподробнее.И сразу же в описании прочитала фразу:"История любви и ненависти,история творчества-и безумия...",которая подтолкнула меня к немедленному прочтению книги!С самого начала произведение не вызвало у меня ни хороших впечатлений,ни какой-либо заинтересованности.Но раз начала читать,то нужно попытаться дочитать до конца,тем более та фраза в описании так меня заинтересовала,может дальше все же будет получше?-думала и надеялась я.А лучше так и не стало...Почти, после прочтения каждого абзаца,так и хотелось высказать свое презрительное "фи".Книгу я не дочитала,хотя я крайне редко бросаю начатые книги.Просто мой мозг уже не мог вынести рассказов о сексуальных похождениях автора,обилие мата,да и вообще всего этого бреда!

И я абсолютно согласна с мнением верховного судьи Пенсильвании,которое также есть в описании ,что "Тропик Рака":

Может быть такая книга кому-то понравится,а то и станет любимой!Но это однозначно не моя книга,абсолютно не моя!

Когда я узнала, что книга была написана в 1934 году, у меня глаза на лоб вылезли. Слишком эпатажно для того времени, слишком много секса. И, наверное, именно поэтому абсолютно «мозговыносительно».

В начале книги я вообще не понимала, о чем я читаю. Даже с моим богатым воображение представить написанное было невозможно. «Улисс» Джойса, право, был понятнее. Но со второй половины книги мозг покатился как по маслу и, скорее всего, в нужном направлении, так как я испытывала огромное удовольствие, погружаясь в Париж без оглядки. Там много грязи, бедности, голода, но еще больше там свободы. Эта свобода такая пряная и пьяная, что ради нее ты позволяешь автору таскать себя по притонам, собирать непутевых девиц всех национальностей, слушать бред несостоявшихся гениев и голодными глазами смотреть на витрины закусочных. И измученный безденежьем, с подведенным к позвоночнику животом, замерзший, одинокий и неприкаянный, ты понимаешь, что Париж прекрасен, что жизнь прекрасна, и что жить стоит.

Браво, автор, Браво!

Приступал к «Тропику рака» второй раз в жизни с подсознательной тягой переосмыслить и полюбить этот текст чуть больше, примерно также, как ранее сделал с «Белым отелем» Д.М.Томаса. Вышло не идеально, но теперь я как минимум готов читать его вновь и вновь, потому что схватил за хвост внутренний темпоритм, очаровался омерзительной и тошнотворной эстетикой внутри текста и попросту принял тот факт, что мир многообразен и вариативен, быть в нём нравственной добродетелью или невыносимым мерзавцем уж слишком скучно.
«Тропик рака» настолько непредсказуем, что даже спустя почти век его сложно уложить в какую-либо классификацию или норму, это внезапно прерываемые потоком сознания дневниковые записи Генри Миллера о его пребывании в богемном Париже 30-х. Здесь писателю довелось скитаться по знакомым, увидеть реальную изнанку большого города, где каждый мог почувствовать себя дома, поучаствовать в десятке нелицеприятных сцен, приятельствовать с самыми сумасшедшими пройдохами того времени, много выпивать и чувствовать себя безгранично свободным.

Генри Миллер для меня остался загадкой.
Читать "Черную весну" и противно, и интересно одновременно. Читаешь, ловишь себя на мысли, что более бредовых вещей не читал, а потом повествование лавиной или потоком накрывает и не отпускает. И так снова и снова, волноообразно.
Сейчас из текста помню смутно о чем же книга), но какие там язык и выражения! Некоторые предложения очень емко выражают различные сокровенные (и неочень) мысли автора. Есть много эгоистичных высказываний и много- ну, очень много грубостей и вульгарности. Но, если от Селина (довелось же мне как-то читать его) меня чуть не вырвало- то Миллер по сравнению, просто душка!

4,5 года назад я была пафосной загонной девушкой, пытающейся застрять в подростковом возрасте. 4,5 года назад я все еще слушала 7расу и искала в текстах глубокий смысл синих занавесок. 4,5 года назад я нашла книгу Генри Миллера "Черная весна", название которой совпадает с названием моей любимой песни, прочитала ее и... нихрена не поняла. С тех пор многое изменилось, но Миллера я обходила стороной до прошлогодней ДП, где бонусом дали автобиографическую трилогию «Роза распятия». Тогда я влюбилась, но к "Тропику Рака" все равно не рисковала подойти.

"Тропик..." так же входит в автобиографическую трилогию, поэтому я сразу была готова ко множеству постельных сцен. Именно из-за них некоторые читатели будут долго плеваться. Они ведь у автора ни разу не нежные, по большей части сексуальные связи на один раз. А теперь еще представьте, что это 30-ые годы, другие нравы и не так загонялись по контрацепции. Секс с проститутками то и дело награждает кого-нибудь триппером. Но, черт подери, я не могу объяснить, почему такие подробности у меня не вызвали отвращения, а наоборот притягивали. Наверное, я доросла до таких книг, но все еще не развила свою соображалку до уровня, с которым можно погрузиться в размышления на тему синих занавесок. Я просто читала чужую жизнь (хоть и не всегда правдивую), я пугалась и восторгалась, я пыталась понять, почему герои так себя ведут, откуда весь этот цинизм и ненависть.
И я с ужасом смотрела на другую сторону самого романтичного города мира. Дно Парижа, грязь, вечная нехватка денег, эмигранты, бабы в папахе и с бородавками на подбородке, болезни и проституция. Омерзительно прекрасно. Но и это могло оттолкнуть, если бы не слог автора. И не его способность вливать в такие истории размышления об искусстве, художниках и композиторах, тонко и иногда даже с любовью, которая кажется чужеродной в этом романе.
Где-то я уже слышала, что эту книгу называют музыкой, о даааа, я полностью согласна. Текст буквально льется, звучит, опьяняет, резкие мотивы сменяются легкой французской мелодией, потом приходят тревожные нотки, по коже бегут мурашки, тебя трясет, но в какой-то момент ты перестаешь дышать и больше не можешь нажать на стоп. До самой последней строчки.

Нет, это не книга. Это втоптанный в грязь очерк. Это покрытая грубыми мазками картина. Это пошлая музыкальная композиция, где каждая нота преднамеренно фальшивит.
Это пьяный секс. Это испорченное блюдо. Это складки жира на когда-то красивой и притягательной талии. Это очаровывающая нищета. Это невыносимый голод. Это порванные носки.
Это нестиранный платок. Это дерьмо в биде. Это мусор под кроватью.
Это голая женщина, мастурбирующая у себя в комнате, знающая, что за ней наблюдают через замочную скважину.
Это бедный мужчина, растрачивающий последние деньги на выпивку дамам и использующий данный факт, как аргумент, по которому они не смогут отказать ему позже в интиме.
Это одноногие и беременные проститутки, гуляющие по улицам Парижа и знающие, что их недуги рождают большой спрос.
Это та самая притягательная грязь, от которой немеют зубы и дрожат губы. Та самая грязь, которую хочется поцеловать.

Это незнание чувства. Это презрение к Родине. Это любовь к телу. Но ни в коем случае это не книга.

P.S.: Благодарю за внимание, сэр.

Эта книга одна из моих любимых и перечитываемых. Но рецензию я пишу через тридцать лет после первого прочтения. И за эти тридцать лет перечитывал ее не меньше двадцати раз: первые десять лет каждый год, потом реже. А тут решил почитать рецензии на "Тропик Рака" и был, как бы это сказать культурно, ошарашен и удивлён количеством негативных рецензий. Но о вкусах не спорят. Книга мне эта попала в руки в далёком 1992 году. Начал читать и не мог поверить, что издана она была в издательстве "Культура". Был у меня тогда ещё не известный широкой публике когнитивный диссонанс. ЭТО и КУЛЬТУРА?!! Как такое могло быть? Как это соотносится? Но потом вопросы отпали, и было не важно, где это издавалось. Сейчас я понимаю, что книга совпала с моим внутренними ощущениями и внешними обстоятельствами. Молодой человек в развалившейся на части только что стране, без работы, без сбережений и без каких-либо перспектив, с постоянным желанием жрать и трахаться. Поэтому и возникли четкие ассоциации героя с самим собой или себя с героем романа. С какой стороны посмотреть. Но годы шли. После каждого последующего прочтения в произведении мистера Миллера открывались новые смыслы. А то, что веселило и эпатировало при самом первом знакомстве, уходило на второй, третий и последующие планы. И вот сейчас по прошествии тридцати лет я могу с уверенностью сказать: ЭТА КНИГА О ЛЮБВИ! И дело не в том, что у каждого любовь выражается по-своему. Нет эта та любовь, которую большинство из живущих, к сожалению, не смогут понять, познать, принять и испытать. Просто им не дано. А у Миллера она есть. Это и любовь к Женщине, и к Родине, и к Богу, и, даже, к Человечеству. Просто Генри Миллер выражал свою любовь словами, которые по мнению многих для этого не подходят. А для него и слово Любовь не всегда подходило для выражения его чувства. Конечно, эта книга - пощёчина общественному вкусу, ложной морали, пуританству, ханжеству. Многие рецензенты испытали чувство брезгливости и желание помыться после прочтения. Я бы посоветовал мыться перед прочтением, чтобы грязные мысли читающих, не подменяли смыслы написанные Миллером. Ведь не бывает пошлых фраз, бываю пошлые взгляды. Текст романа это тонкое переплетение смыслов и образов. И это полотно, сотканное из слов, фраз, понятий, предложений. В моем случае книга была разобрана на цитаты. И с каждым прочтением, фразы казавшиеся мне ничего не значащие, обретали смысл и глубину. Умению пользоваться словом, играть им и жонглировать, наделять его новыми смыслами, можно только позавидовать. А за "грязными" выражениями стоят глубокие философские мысли.

И сколь угодно можно вставать в позу, говорить "фи, как это мерзко и гадко", но роман, переживший все цензурные запреты, остаётся Великим. В нем есть образ времени и человека. И этот образ с годами не меняется. Человек по прежнему будет спать, жрать, размножаться и испражняться. Он будет любить и ненавидеть, совокупляться и боготворить. Потому что он - Человек. И Генри Миллер - Человек, может немного талантливее и смелее, чем все остальные. Но писал он про себя. И про меня. И про всех нас. Так что, не надо ругать зеркало...

В этой книге сложно обнаружить хоть что-то похожее на сюжет. Она представляет собой что-то среднее между потоком сознания и дневниковыми записями. Автор делится своими воспоминаниями о полуголодном существовании в Париже конца 20-х годов прошлого столетия.
Но о чем бы он ни начинал говорить, все постепенно сводится, плавно переходит, скатывается к примитивному сексу. Видимо голод и нищета не способны заглушить один из сильнейших животных инстинктов.
Я удовлетворила свое читательское любопытство, познакомилась с новым писателем, но продолжать знакомство не буду. Не мое.

У меня сложилось впечатление, что именно последняя фраза лучше всего описывает основную проблему автора этой книги. Невозможность передать чувства (в куда более широком смысле, чем в приведенной цитате) несмотря на отличное владение словом и всяческие попытки называть всё и как есть.
Интересно, много ли Генри Миллер правил свою рукопись, а менял ли он местами расположение глав в книге, прежде чем отдать ее издательству? А как он вообще определил, что книга закончена. Я не заметила в ней традиционных завязки, кульминации и развязки, в ней и сюжета толком нет, просто описывается жизнь героя (Генри Миллера) как есть (хотя вряд ли именно всё как есть у автора Генри Миллера несмотря на всю автобографичность книги). В общем, воспринимается так, будто читаешь чей-то дневник, особенно вначале. Дневник начинается в тот момент, когда его вдруг вздумается вести, а заканчивается, когда вдруг надоело, но в книге каким-то образом всё же чувствуется законченность. Такой вымышленный дневник реального человека.

Интересно, так и было или всё же нет?
Меня удивило, что книгу эту часто относят к эротическим или даже порнографическим. В ней, конечно, очень много сцен секса, но по сути нет описания самого секса. Все реально сексуальные описания относятся уже к чему-то вроде потока сознания, какого-то ряда образов и ассоциаций о жизни, т.е. в общем-то уже не про секс. Секс в ней, как и матерные слова, здесь явно как литературные приемы, а не ради самих себя или коммерческой цели. А когда речь заходит о любви, то от секса остаются только намеки -- никаких его описаний, всё счастье только от того, что любимая женщина рядом:

Миллер описывает в основном жизнь очень бедную (прежде всего, его собственная жизнь - почти постоянный голод и скитание по домам то одного, то другого приятеля, готового приютить героя), на каждом шагу проститутки, всякие болезни (в основном венерические) и вроде как никаких намеков, что жизнь со временем улучшится в буржуазном понимании слова. В общем, Миллер пишет о тропике Рака в медико-социальном, а совсем не в географическом смысле. Но вот описывает он всё это так, что во всем этом видна жизнь, а Миллер полон любви к жизни, к миру, даже вроде как грязному и больному, со всеми его гнойниками. Он называет вещи своими именами, и именно там, где видит неискренность, отсутствие настоящего чувства, желания, видит что-то навязанное, какой-то придуманный принцип, вот там-то и видно, чего он не любит и что считает по-настоящему непристойным и порочным.

Чтение этой книги -- интересный опыт для меня, опыт знакомства с опытом другого человека. Не через интересный придуманный сюжет, не в виде мемуаров или эссе. А в каком-то таком стихийном виде что ли, через повседневность. Правда, далеко не всегда близко и понятно. Не всегда интересно слушать другого человека, когда он рассказывает о себе, своих мыслях и чувствах. Вот и с "Тропиком Рака" у меня вышло так, иногда было всё это очень чуждо и скучно, но бывало и очень душевно. Книга под определенный настрой. И думаю, что настрой почитать что-то еще у Миллера у меня еще возникнет, продолжает он крутиться в голове после прочтения.