L'Œuvre

Этот роман Золя, конечно, не уступает другим из цикла Ругон-Маккаров, но лично я ожидал от него большего: как-никак он напрямую соотносится с дружбой между самим писателем и Полем Сезанном, а также с движением импрессионистов.

Однако, "Творчество" по большей части сосредотачивается на внутренней драме художника Клода Лантье, заключающейся в невозможности воплотить видимую им красоту в своих произведениях. И это такое обстоятельное, подробное, длинное (но неизменно увлекательное) описание того, что сейчас называют биполярным расстройством и печального исхода, к которому оно приводит героя.

Есть ещё, правда, интересная глава, посвящённая отбору полотен в Салон, подробностям, связанным с голосованием, подковёрной борьбе и прочим радостям общественной жизни. А также практически все второстепенные персонажи из творческой тусовки к концу романа или прогибаются под мир сей, или просто медленно угасают, в очередной раз подтверждая, что в физической реальности убедительного ответа на вопрос "Зачем продолжать?" просто нет.

Довольно необычная на мой взгляд тема для автора. Как правило, Золя в своих романах поднимает остро социальные темы. Тут же, больше вопросы личные. Творческие муки и копание в себе.

Итак, перед нами три друга - писатель, архитектор и художник.
История повествует об их жизни, о поиске себя, и о стремлении к совершенству.

Прототипом главного героя рома, раздираемого творческими муками, оказавшегося в полной нищете и загубившего свою жизнь Клода Лантье, послужил Поль Сезанн.

Не знаю уж чем он так насолил писателю, что тот представил его мягко говоря "не в лучшем свете". Ведь в реальности, жизнь художника сложилась гораздо благополучней.
После выхода книги, Сезанн разорвал все отношения с приятелем. Он был оскорблен романом.

Себя же, по моему мнению, автор, а в роли Сандоза, перед нами безусловно предстаёт сам Золя, показывает уж слишком "чистеньким".
Посмотрите на него, какой преданный друг, какой хороший товарищ.

Если честно, ни один из персонажей не вызвал у меня симпатию. Жалость и брезгливость, вот те чувства, которые я испытывала при прочтении книги.

И все же, мне хочется заступиться за писателя.
Да, возможно он позаимствовал  некоторые события из реальной жизни, использовал черты характера своего друга, но он намеренно довёл их до предела. Обострил до крайности.
Ведь все романы Золя, это сплошной оголённый нерв. Отчаяние в высшей его точке.

Именно поэтому, мы так проникаемся, так остро чувствуем боль его героев.

Несмотря на сложное детство, и Клод, и Кристина изначально получили неплохой "трамплин" для будущего благополучия. Талантливый сын пьяницы Жервезы был замечен обеспеченным человеком, который забрал его из неблагополучной семьи, выучил и дал ренту на будущее. Сирота Кристина получила хорошее образование при монастыре, монахини же подыскали ей непыльное место компаньонки, а в дальнейшем маячила надежда на возможное солидное наследство от хозяйки.
Но... Молодые люди встретились, не сумели позабыть друг друга, завели ребенка и медленно двинулись навстречу гибели из-за присущего обоим то ли инфантилизма, то ли идеализма.
Кристина не смогла стать хорошей матерью и хозяйкой. Клод, в угоду своим представлениям об искусстве, не смог обеспечить семью. Главная жертва — сын, которым родной отец заинтересовался, разве что,после его смерти, начав писать портрет с мертвого мальчика.
Интересно, что нравы художников (настоящей богемы) в книге куда скромнее, чем аристократов или даже каких-нибудь горничных в других книгах Золя, для которых разврат — обычный образ жизни.
Нет, бедные художники прилежно трудятся, мечтают прославиться и натурщицы их интересуют, чаще всего, именно как натурщицы. Как жаль, что их искусство оказалось никому не нужным!

Несколько двадцатилетних друзей-творцов строят грандиозные планы на жизнь. Художники собираются совершить переворот на основе импрессионизма, скульптор хреначит фантастические фигуры, писатель намеревается создать многотомный всеобъемлющий цикл романов, который вберет в себя дух времени, архитектор поражает воображение своими смелыми проектами, а журналист стучит кулаком по столу и клянется прижать к ногтю всех продажных писак, которые только позорят перо. В центре внимания художники, но и путь остальных будет освещаться на протяжении почти 20 лет. Как и бывает, горячие речи студентов о смысле жизни и великих деяниях сталкиваются с реальностью, и каждый пробивается в жизни и искусстве так, как может. Кто-то постепенно превращается в буржуа и члена академии, которых когда сам же поднимал на смех, кто-то скатывается в ремесленничество, кто-то влачит жалкое и нищее существование в попытках создать шедевр. Лишь один из героев, писатель Сандос, побеждает в этой битве — он и не изменил своим взглядам, и добился успеха одновременно.

На другом конце шкалы гг Клод, художник, подававший самые большие надежды — его называли гением истинно великие творцы прошлого поколения, а однокашники превозносили как создателя новой школы живописи. В итоге он пишет чрезмерно смелую картину, которая предсказуемо проваливается на демонстрации, ибо кажется массам странной, а седым мэтрам — слишком нестандартной. Клод не собирается ни прогибаться под мнение толпы, делая свои работы менее экстравагантными, ни налаживать контакты с заслуженными художниками, наивно считая, что солнце новой живописи взойдет с его палитры, а с закоснелыми дедами в орденах говорить не о чем, и только усиливает свои нападки, параллельно пытаясь создать еще более гениальное полотно. Как нередко встречается у действительно гениальных жрецов искусства, он всегда недоволен своими работами, ничего не доводит до конца или портит постоянными попытками улучшить. Поначалу довольно-таки счастливая жизнь постепенно скатывается вниз: жену он все меньше замечает, становясь прямо одержимым живописью (а с нее, кстати, он писал свой первый шедевр), перестает писать мелочевку на продажу и уничтожает капитал, на ренту с которого существовала вся семья, и погружается все больше в безумие и нищету. Душевное состояние его жены, которая еще на старте несколько ревновала его к работе, и представлять не нужно (учитывая, что она еще позирует ему для самого крупного шедевра много месяцев по много часов в день). У Клода ни черта не выходит, а последний всплеск его таланта, портрет умершего сына (он родился больным и при минимальном внимании родителей едва дожил до школьных лет), насилу пропихнутый в Салон Парижа через старого знакомого, не находит у публики ни положительного, ни хотя бы отрицательного отклика. Конец немного предсказуем.

Очередной середняк из ругон-маккарского цикла по двум причинам: 1) главные герои сочувствия не вызывают; 2) все это я уже читал раньше. Превращение человека в жалкую пародию на самого себя уже было в "Западне", а неудачники и финансовые взлеты-падения у Золи вообще в половине романов.

P.S. Дежурно напоминаю положняк по циклу, основанный на моих вкусах :D

Отлично: "Карьера Ругонов", "Его превосходительство Эжен Ругон", "Добыча", "Деньги", "Дамское счастье", "Разгром"

Средненько: "Человек-зверь", "Накипь", "Западня", "Жерминаль", "Радость жизни", "Творчество"

Выкинуть за окошко: "Нана", "Страница любви", "Чрево Парижа", "Завоевание Плассана"

Теперь, когда меня принялись хвалить враги, - кому же как не друзьям на меня нападать!
Эпиграф
Многие читали эту книгу из-за дневников Сезанна. Я честно не читала их, а просто мне нравиться этот автор его стиль повествования и описания. Так что я купила очередную бумажную книгу и стала читать.
О чем книга? Я бы сказала она о процессе творчества и его краха в процессе создания и ожидания признания. Перед нами молодой художник Клод, он верит в свою звезду и еще полон надежд найти призвание и создать шедевр, которое прославит его на века, но его ждет неудача и проживание в нищете. В чем причина неудач его полная оторванность от реальности и картины, которые не интересуют публику.
Кристина – молодая девушка, приставленная чтицей и имеющая зачатки вкуса и мастерства в искусстве, прибывает в Париж, теряется, находит Клода и влюбляется. Главная проблема
Кристины в том, что она вышла не за того человека. Она пытается оторвать своего мужа от искусства, но у нее это плохо выходит.
Итог подобных отношений умершее детей и разбитая семья. Проблема в том, что каждый из них живет в своих иллюзиях и не хочет соприкасаться с реальностью.
Другой прелюбопытный персонаж друг Клода, Сандоз – писатель, в котором скрывается сам автор. Он намерен создать цикл романов о семье и проследить за ними через 2-3 поколения что бы увидеть их развитие. По книге его романы пользуются популярностью.
Поговариваю Сезанн после этого прекратил разговаривать с Золя навсегда. Что хотел показать автор, для меня это сложной вопрос. Полагаю, такова судьба любого художника, не сумевшего добиться успеха. Было ли это предостережение для всех остальных или продолжение наблюдение за генетической наследственностью, остаётся вопрос?

Прошлое - это кладбище наших иллюзий, где на каждом шагу спотыкаешься о надгробия.

Осторожно! Спойлеры!

Позволите сначала сделать небольшое признание? Все дело в том, что я обожаю французскую классическую литературу. Еще не было автора из мной прочитанных, который не пришелся бы мне по вкусу, творения которого не заставили бы мое сердце биться быстрее от непонятного восторга, а пальцы сжиматься от осознания того, что мне, как писателю, вряд ли когда-нибудь удастся достичь такого мастерства. Гюго, Бальзак, Мопассан, Леру, Дюма... И вот теперь - Эмиль Золя. Его имя не стало исключением - если поначалу, в первых главах, я относилась к новому автору настороженно, присматривалась к нему, и это мешало полностью погрузиться в атмосферу произведения - то к концу книги на глаза уже наворачивались непрошеные слезы. Мало есть произведений, способных вызвать у меня такую реакцию, и "Творчество" относится к одним из них - и это неудивительно. Атмосфера произведения тяжелая, гнетущая, исполненная беспросветного мрака, как музыка, где с каждой новой нотой нарастает напряжение, как дождь, с которого начался роман, как грязь парижских мостовых. Даже когда вроде бы наступила прояснение и герои счастливы, ты понимаешь, что это - не более чем затишье перед грозой, которая обязательно разразиться. И она разражается.

"Творчество" далеко не первый роман из цикла "Ругон-Маккары", но начать я решила именно с него - все дело в названии, в главном герое-художнике, в среде, которая его окружает, а меня хлебом не корми - дай почитать о людях искусства. На этот роман написано мало рецензий, и далеко не все из них положительные - и я понимаю, почему. К героям "Творчества" очень трудно отнестись однозначно, ими сложно восхищаться, почти все из них вызывают чувство отторжения и неприязни. Многие из них лживы, льстивы и продажны. Это не сказка, а самая настоящая жизнь - в ней взлеты сменяются падениями, удовлетворение и краткие дни богатства - упадком и нищетой, любовь и счастье - слезами и годами отчуждения, а сама жизнь, полная мечтаний и несбывшихся надежд - позорной смертью в одиночестве и разрухе. Именно поэтому так тяжело читается этот роман - потому что ты понимаешь, что это жизнь, и что все это, быть может, ожидает и тебя самого. Натурализм, безжалостное препарирование самого человека и общества, в котором он живет - вот основа стиля Золя, и он следует ему, не отступаясь.

Я не стану говорить ничего об истории импрессионистов, Поле Сезанне, Клоде Моне, и о том, как был связан с ними сам автор - хотя бы потому, что не считаю себя настолько компетентной, чтобы разбираться во всей этой истории. У Золя были какие-то основания написать этот роман именно таким образом, и не нам его судить. Что же касается самого образа Клода Лантье... Мы смотрим на происходящее его глазами, и поначалу испытываем воодушевление, затем - сомнение, жалость, и, наконец - неприязнь, перерастающую в отвращение. Кому из нас были неведомы мечты юности? Когда хотелось захватить весь мир, поразить всех своим талантом, заставить общество признать свой гений? Клод упорствовал в этом, и раз за разом совершал попытки, надеясь, что уж в этот-то раз все обязательно получится, и между делом довел свою семью до нищеты, ребенка до смерти, а себя - до безумия, в которое утянул и горячо любящую его жену. Это ли - цена искусства? Искусства, которое так и не было оценено? Докатиться до нищеты, до жалости, которую испытывают к тебе собственные друзья, не имеющие силы (или желания) высказать все в лицо... Неблагодарность общества, которая отвергает самые лучшие творения, заставляя авторов жить в нищете, и только после смерти признает их гениальными? Во все времена все новое поначалу воспринималось в штыки. Хотя, несмотря на уверения автора, меня мучают сомнения: а был ли Клод на самом деле гением? Все у него не было как-то через край - приступы творческой активности сменялись сильнейшей апатией, а энергия - безумием. Или он изначально был просто безумцем? Стоит ли раз за разом биться в ворота, которые остаются закрытыми? Стоит ли оно того? Как человеку творческому, мне, наверное, стоило бы ответить "да", однако... перед глазами встает судьба маленького сына Клода, его жены - Кристины, которая любила его до безумия, а он предпочитал живой женщине нарисованные фигуры, порожденные его собственной фантазией... Это ли - судьба гения? И стоит ли так жить? В романе был момент, когда Клод с презрением рассказывает Кристине о судьбе некогда знаменитого художника, который оставил творчество давным-давно и занялся разведением кроликов - и стал абсолютно счастливым человеком. Может, это куда лучшая судьба, чем судьба несчастных, которые рвутся в закрытые для них двери? Или взять особенно мне полюбившегося персонажа - художника Бонграна. Не мучительно ли это - понимать, что пик твой активности прошел, что ты стареешь, и никогда не достигнешь больше тех высот, которые достиг когда-то?

Особенно меня поразил эпизод последней встречи Клода с друзьями. Действительно, а куда девались всех их мечты, их былая близость? Куда их раскидало и как они потратили свою жизнь? Смотришь на их судьбы и приходит ответ - никак... На этом фоне особенно жалко выглядит писатель Сандоз, раз за разом пытающийся восстановить былое, склеить обломки, не понимая, что даже склеенная ваза никогда не будет выглядеть так, как только что купленная. Пустая жизнь без каких бы то ни было свершений, с безумной озлобленностью друг на друга и желанием обвинить другого в своих неудачах, а дальше - только безжалостный, не знающий реванша и не дающий пощады мрак могилы...

Если "Творчество" было наполнено такой атмосферой, то я боюсь браться за "Западню" - говорят, это самый тяжелый роман писателя. Но однозначно одно - мы с Золя еще встретимся. И, видимо, не один раз.

Мне было сложно написать рецензию, я начинала и бросала, точно так же отношения не задались и с самой книгой. Но правила есть правила.
Впервые меня больше возмутил автор, чем литературные персонажи. Господин Золя был тот еще «добрый жук»… Сам обозвал Сезанна «неудачником», сделал его прототипом героя книги полной безысходной тоски и смел еще осуждать гаденьких, лицемерных дружков Клода… которые, к слову, ничего в своей жизни не добились и нашли в этом виноватого.

Итог: все умирает, все чувства притупляются, любовь сходит на нет, дружба со временем тоже отсыревает…и только искусство непоколебимо.

Очень интересно про самую глубинную кухню творческого процесса - выбор инструментов, студии, натурщицы, пленэр, игрища вокруг уже созданных картин... Затягивает.
Вот только епрст - почему главгер такой эгоист?! И зачем жертвовать настолько ради идеи абстрактной.
Блин, я могу понять когда противоречия и жертвы идут из-за конкретики (допустим ты противник домостройщины и насилия над женщинами в семье, а родственники-окружение рядом это отстаивают. Тогда уж компромисса нэт: или заступаться за женщин, или быть копией родителей). Но блин, живопись и жену вполне можно совместить. Хотя тогда уже думать надо как бы не намиккимаусить =3
И извечный вопрос творческого человека - писать то, что хочет публика, или то что велит душа. И совмещается ли это.