L'Œuvre

"Творчество" много расскажет о зарождении импрессионизма, но больше того, оно расскажет о том, насколько искусство может захватить душу человека, завладеть им полностью и погубить. Эмоционально, ярко, с психологизмом и муками творчества.

Творчество объединяет несколько молодых людей, по-своему подающих надежды, охваченных мечтами о великом будущем. Среди них художник и основатель "новой школы" Клод Лантье, литератор Сандоз, архитектор Дюбюш, скульптор Магудо, посредственный живописец и любитель Вагнера Ганьер, журнальный критик Жори, еще один художник - Фажероль. Каждый обладает своим характером и играет свою роль в этой истории. Все они испытали на себе влияние Клода. Естественно, жизнь меняет их, каждому так или иначе придется столкнуться с разочарованием. Каждый из них в той или иной мере связан с творчеством, но стал ли кто-то из них подлинным творцом? За тем, как складывается жизнь каждого из героев очень интересно наблюдать.
Золя описывает живых людей, очень ярких, сложных, со своими судьбами.

Главный герой - Клод Лантье. То ли безумец, то ли гений, необычайно страстный и одновременно жутко холодный, великий и ничтожный. Здесь все и ничего.

Интересна и Кристина, жена Лантье. В ней то расцветает любовь и сила, то угасает, чтобы восстать вновь Настоящая, живая женщина, посвятившая жизнь художнику и тем самым ставшая несчастной. Женщине не тягаться со страстью, которая вне реальности.

Пожалуй, для 19 века Золя весьма эротичен и откровенен. Он пишет яркими мазками, как импрессионисты, о которых роман, запоминающимися эпизодами. Причем, прекрасным слогом (спасибо, конечно, переводчикам, но все же).

Этот роман Золя, конечно, о творчестве и его муках, о судьбах людей, но, более того, он о подлинной жизни и природе, рождении и смерти искусства и не только.

Роман «Творчество» привлекает тем, что в его главном герое, как и во второстепенных, угадываются реально существовавшие прототипы, хорошо знакомые автору. Так, в образе Клода Лантье (старший сын Жервезы Маккар из романа «Западня») – неудачливого художника, не признанного и унижаемого, ясно определяется Поль Сезанн, известный представитель постимпрессионизма. Эмиль Золя и Поль Сезанн были хорошими друзьями, но вот после издания романа «Творчество», в котором художник точно себя узнал, их дружба подверглась испытаниям, потому что Сезанну явно не понравилось то, как был описан главный герой, с него списанный, и уж тем более, финал романа. Понятно, какую мысль стремился месье Золя донести до читателей – цените и уважайте талантов и гениев при их жизни – но описано было все в таких печальных красках и в такой агонии, да еще и такую судьбу пророчествует Золя, что уж немудрено было Сезанну расстроиться, а то и обидеться на друга. Клод – человек одержимый, как и все творческие люди. Рядом с ним появляется еще один по-своему одержимый человек – Кристина, ее одержимость – в нездоровой страсти к Клоду. Казалось бы, вот оно тихое семейное счастье – жена, ребенок, но для Клода существует и еще творчество, которое превыше всего. Кристина закономерно ревнует к творчеству, отнимающего у нее мужа, а на малыша Жака всем все равно. Вообще, ребенок не нужный и заброшенный – главная жертва одержимости родителей. Внутренняя дрожь пробрала, когда сразу же после смерти мальчика его папаша Клод уселся рисовать угасшее тело сына, чтобы потом выставить в салоне. Клод – эгоист, он не любит ни жену, ни уж тем более, ребенка. Вместе с тем, его обуревают нешуточные страсти, связанные с непризнанием его таланта. Но его еще и окружают не слишком хорошие друзья, которые рядом при успехе, но отворачиваются при малейшей неудаче. Хотя, вроде, есть и писатель Пьер Сандоз (образ списан с самого Эмиля Золя) – умный, талантливый, рассудительный, радушный, но почему-то вытащить за руку из трясины, в которой медленно угасал Клод, он не смог. Эмиль Золя верен себе до конца, ибо он реалист, а значит, щадить своих героев, или читателя, не станет. Но Золя еще и чудесный мастер слова, поэтому, когда он рассказывает о восторге юности, о прелести предвкушения больших побед, когда рядом плечо друга, и слышится смех приятелей и единомышленников, - то именно так и чувствуется, а далее, наступает настоящая жизнь с ее сложностями и препятствиями, и эти шатания и мучения так же тонко описаны автором…

Печальная история, а оценка – 5.

"Да не буду я читать этого вашего Золя, я вообще французов не люблю!"

Примерно так и началось мое знакомство с романом "Творчество". Забавно, что с французской литературой у меня действительно все сложно. При этом я понимаю, какой вклад она внесла в мировую литературу, и насколько она вообще важна для прочтения. Однако каждое прочтение французского автора, особенно классического, для меня начинается с преодоления внутренних барьеров.

Сложными были у меня первые страниц сто, что, по статистике, вполне нормально для классической литературы. При этом это был один из тех случаев, когда вступительная статья перед романом оказалась полезнее для прочтения. Намного интереснее было читать "Творчество", зная о его символах и скрытых деталях. Возможно, из-за этого немного академического взгляда мне было легче не злиться на некоторых персонажей.

Главный образ Клода, как творца настолько погруженного в искусство, что он может забыть не только об окружающих его родных людях, но и о собственных нуждах, очень впечатляет. Как и процесс внедрения новых идей в общее восприятие. Два салона, которые отделены друг от друга несколькими годами, весьма красноречиво иллюстрируют, как идеи, которые казались безумными, становятся привычными, достойными восхищения.

Только на середине книги я узнала, что это четырнадцатый роман в цикле "Ругон-Маккары". Если боитесь нарушить цикл, то не беспокойтесь, роман спокойно читается и отдельно от общего полотна.

Для людей творческих, думаю, этот роман будет особенно полезен. Да и просто для того, чтобы насладиться стилем Золя, стоит его прочитать.