L'Œuvre

Великий французский писатель Эмиль Золя написал книгу о художниках. Хорошо писана картина, как боролись отверженные Академией искусства художники. Что такое искусство живописи. Но по сути Золя не слишком вдавался в смысл творчества отверженных. И зачем нужно было Золя заканчивать роман самоубийством главного героя Клода? Хорошо сказал друг Золя художник Поль Сезанн о творчестве романа: "Нельзя требовать от несведущего человека, чтобы он говорил разумные вещи об искусстве живописи. Но чёрт побери, как смел он говорить, что художник кончен, раз он написал плохую картину! Если картина не удалась, её швыряют в огонь и начинают новую!" Кажется, роман являет лишь то, что Золя захотел расстаться с художниками. Но само творчество художников у Золя описано великолепно.

Книга действительно достаточно необычная для эпопеи "Ругон-Маккары", вместо острых социальных проблем, неизменно привлекающих автора, тут на сцену выходит внутренний мир человека, борьба материального и духовного, борьба за увековечивание своего восприятия и эмоций.

Человек отличается от других существ, населяющих нас мир даром мыслить и объединять разрозненные ощущения в цельную картину, освещать это силой и глубиной своего разума. Быть таким человеком сложно, очень ответственно и трагично, как показывает нам Золя. Но тем не менее, по большому счёту у нас нет выбора и раз мы есть в этом мире мы вынуждены следовать этой дорогой. Видя человеческие создания не осознающие это, нам становится очень больно и внутренние терзания разрывают нас. То же произошло и с Клодом Лантье. Пытаясь осмыслить мир своих ощущений в картинах он трагично кончает жизнь самоубийством. Вывод очевиден, надо держать эту трагичность в своём сознании и терпеливо идти вперёд сгибая свою линию, несгибаемо борясь со всеми преградами.

Клод Лантье является старшим сыном Жервезы Купо, внуком Антуана Маккара. Меня немного удивило полное отсутствие сыновних привязанностей к своей матери ("Западня"), так страдающих в описанное в этом романе время. Это немного странно для такого чуткого и добропорядочного художника. Возможно эта линия будет раскрыта в каких-то иных произведениях эпопеи, до которых я пока не дошёл.

Очередной роман из цикла Ругон-Маккаров читался, к сожалению, очень тяжело, особенно первая половина. Возвышенный, романтический язык - совсем не моё(((, текст чрезвычайно переполнен словами: необузданно, жажда восторгаться, взахлеб, восторг, самозабвенно, лихорадочно работать (все делать и чувствовать лихорадочно), неодолимая потребность самопожертвования, неистовая бравада и все в этом стиле. Дольше пары страниц мне не выдержать(((. И, конечно, под стать стилистике изложения чрезвычайная экзальтированность героев, перепады от восторга до угрюмой опустошенности и горького отчаяния, картинные жесты, горящие взгляды и проч.
ГГ - Клод Лантье, сын прачки Жервезы Маккар из романа Западня , остается непонятным почему фамилия героя Лантье, а не Маккар, ведь Жервеза и Лантье не были официально женаты. Клод в раннем возрасте уехал от матери и отчима, поэтому проклятие "Западни" его миновало. Он учился в коллеже, где подружился с Сандозом и Дюбюшем. И не секрет, что роман - это литературное переложение дружбы автора с художником Полем Сезанном. Себя Золя описал как идеального до приторности, преданного друга Сандоза. А Сезанн - непризнанный художник Клод Лантье, сумасшедший с нереализованными задатками гения.
Профит от чтения романа - захотелось прочесть Анри Перрюшо - Сезанн

У Золя как всегда: сначала идет красивая история, дающая надежду на счастливое будущее; двое влюбленных, которые с ума сходят друг от друга, всепоглощающая страсть, надежды на безбедную жизнь,- казалось бы, возможно ли разрушить такую идиллию, настолько крепкий союз?
Золя творчески всемогущ.
Клод Лантье безызвестный гений, который болен искусством. Таким людям не стоит заводить семью- у них уже есть детище, которому они будут преданы до конца своих дней. Такие люди никогда не бывают довольны своим творением, они заново изобретают новые формы, сюжеты, переделывают незначительные линии и добавляют новые краски. Они не успокоятся до самой смерти, упоительно вспоминая свой какой-нибудь единственный головокружительный успех.
Они несчастны, ибо их цель недостижима.
Кристина, жена Клода, тоже была поражена болезнью, но не болезнью искусства, а Клодом. Таким людям нельзя существовать вместе, это противоречит всем правилам и принципам истинных художников, ибо каждый в этом союзе ничего не получает. В итоге всепоглощающая страсть угасает, быт становится нестерпимо отвратительным, дети- сплошной обузой. Так и случилось с сыном Клода и Кристины- он угас, не смог существовать в таком мире, тихо покинув его в агонии болезни.
И ни выставка в Салоне, ни всепоглощающая любовь Кристины, ни поддержка лучшего друга не спасли великого художника,- ощутив полную ничтожность своего существования и неспособность создать то, что непрестанно присутствовало у него в воображении, Клод выбирает единственно верный выход от безысходности своего бытия, так и не запечатлев то самое, чем он жаждал поделиться с миром.

Почему-то фраза "Я - человек творческий" в наше время чаще предполагает, что ты нищий бездельник с беспорядком на столе и в голове. Такие уж стереотипы. "Творчество" - это трагедия трудолюбия и перфекционизма. Непризнанный художник, который не просто стенал о своей непризнанности, а каждый день и каждый час из шкуры вон лез, чтобы доказать, прежде всего самому себе, живость и гений собственных творений.

Живопись - единственная страсть, единственная любовь, затмившая всё другое, что было или могло быть в жизни Клода. И Золя прекрасно доносит это до читателя.

Рождение и недолгая жизнь ребенка - проходной момент, мальчишка, который мешается под ногами и появляется лишь эпизодически. Кристина - мимолетное увлечение, обман сердца, ставший в какой-то момент только барьером на пути к истинному стремлению. Друзья - завистники и болтуны, обвиняющие в собственных бедах ближнего своего.
Живопись - центр всего сущего, центр мироздания и бытия. Художник создает свой мир и стремится сделать его идеальным. Как тут удивляться, что Творец, заметивший изъяны в собственном творении, вновь и вновь берется за кисть, игнорируя несовершенства мира обыденного.

Несколько сцен меня очень задели за живое. Показалось, словно я смотрю этюды в театре, а не читаю черные буквы на белом листе.

Сцена номер один.
Судейство жюри Салона над картинами. Та самая вездесущая тема несправедливости, которая раз за разом пробуждает во мне гнев и обиду. Особенно в той ситуации, как показывает нам эту сцену Золя: картина не была плохой, это художник был недостаточно общительным, недостаточно завел связей, чтобы иметь какой-либо вес среди так называемых мэтров искусства. И, несмотря на то, что "Мертвый ребенок" не была лучшей картиной Клода, она всё равно оставалась более достойной, чем множество экземпляров, что попали в Салон исключительно по блату. Ты можешь всю жизнь делать свою работу правильно, но, если ты недостаточно гибкий в общении с людьми, недостаточно обаятелен и харизматичен, чтобы завоевать их признательность, вся твоя работа рискует пылиться на ветхих полотнах в старой мастерской. Так устроен этот мир. Одна из причин, почему многих гениев признают только после смерти. После смерти от тебя остается только то, что ты успел создать. И тогда уже никому не важно, каким человеком ты был и здорово ли мог наладить общий язык с людьми. А еще Его Величество Случай.

Сцена номер два.
Срыв Кристины. Я всё жалела бедную Кристину, восхищалась её короткостью и мужеством нести свой крест, но больше всего меня поразил этот страстный всплеск отчаяния снедаемой собственным горем женщины. Все, что она так старательно замалчивала все годы, унижаясь и теряя себя саму в угоду неиссякаемой любви, вдруг вылилось единым потоком, неудержимой бурей. Она пошла в ва-банк. И, одержав минутную победу, все-таки проиграла. Её монолог (а это был скорее монолог, учитывая безучастность Клода) поражает смесью решимости и унижения. Словесная агония в качестве последнего козыря в рукаве. Мне так понравился этот момент, что я хочу дерзнуть и взять его, чтобы сделать этюд в театре. Эти трое (Клод с его нарисованной женщиной и бедная Кристина) не выходят у меня из головы. Боже, неужели можно так сильно любить?

Подводя итоги, хочу сказать, что это второй мой удачный опыт с Эмилем Золя. Расстояние в два века совсем стерлось и иногда мне кажется, что сам автор нашептывает свои тяжелые, но такие жизненные истории мне на ухо.
Признаюсь, завидую отрешенности и настойчивости творческих людей. В "Творчестве" не только один Клод, но и многие его друзья были примером такой уверенности в собственном выборе, в жизненной цели.

P.S. Во многих рецензиях была затронута тема биографичности данного произведения, речь шла о том, что прообразом главного героя стал Поль Сезанн, друг Золя. Я не хочу это обсуждать и разбирать. Для меня "Творчество" - произведение исключительно художественное. Вопросы морали, дружбы и правдивости такой участи, какая постигла главного героя в сравнении с его живым прототипом, пускай остаются за рамками.

Я закрываю глаза, чтобы лучше видеть. (с) Поль Гоген

В юности я перечитала всю серию Макар -Ругоны,куда входит и эта книга. А сейчас решила перечитать хотя бы одну книгу из этой серии и сравнить впечатления.Книга не разочаровала! Такое же сильное впечатление как и в юности ,а может и еще сильнее.Книга не только о творчестве ,а о банкротстве юности! Сколько у всех мечтаний ,сколько надежд,кажется весь в мир в кармане! И что мы видим через 20 лет? Крах всего! Причем это не только у Клода ,но и у всех друзей.Возможно в меньшей мере у Сандоза. Образ Кристины это образ всех любящих женщин.Хочу опять перечитать все 20 томов Макар-Ругонов.

Очень противоречивые впечатления оставил у меня роман Золя. С одной стороны, написано мастерски, чудесно (и с любовью) выписан Париж, блестяще передана атмосфера того времени. Благодаря близости к богемному кругу начала ХХ века, Золя удалось создать шикарное полотно о творчестве, о создании нового в искусстве и о неприятии всего непохожего, новаторского широкой публикой. Это самоотречение, жертвенность художника наиболее активно раскрыты в образе Клода, и здесь кроется для меня главное "но" романа. Пусть образ главного героя собирателен, но он основан на эпизодах из жизни реальных импрессионистов, при этом некоторые черты преувеличены, кое-где писателем заострено внимание на проблемах, искусственно (в художественных целях) им гиперболизированных. Не удивительно, что большинство его друзей разорвали с ним отношения после этого романа. Насколько вообще этично было использовать их жизни в книге без их на то согласия? Для меня, при всей его художественной ценности, роман несет вот этот отпечаток сомнительной этики автора. И это, безусловно, испортило мне общее впечатление от книги и, в итоге, её оценку.

Несколько дней стояла непрекращающаяся жара, забирающая у каждого, кого она касалась, остаток сил. И вот сегодня я услышала начищающийся гром, предсказывающий скорый ливень. Именно в этот момент я читала предпоследнюю главу "Творчества". А дальше в моей голове началось просто невероятное.
Вечер в четверг у Сандоза, от которого мне хотелось плакать, все больше и больше преводил меня в бешенство. Гром также усиливался. Вечер закончился, но гром нарастал. Началась XII глава. Вместе с гей начался ливень, которого я ждала, уже несколько дней изнемогая от духоты. Кто читал, тот знает, что происходила в этой последней главе. Именно под шум нарастающего дождя я читала одну единственную (и оттого настолько жаркую ссору Клода с Крстиной). Ссора закончилась вместе с дождем.
Остаток книги я читала под чистую, ничего не прерывающую, свежую тишину. Все закончилось. Осталось только мое непередаваемое впечатление от Золя.

В некоторые моменты мне казалось, что Золя - это мой идеальный автор. Он сочетает сюжетную линию, характеристику героев, описания Парижа и природы именно так и именно в таком количестве, в каком всегда хотелось мне. В каждой книге я всегда хотела что-то убрать или, наоборот, прибавить, понимая, что это невозможно...да, и ненужно. Но Золя...
Скрадывалось ощущение, что он прожил рядом со мной всю жизнь, зная все мои мысли и поступки. Я читала и не понимала, как...! Откуда, он это знает!
Я не ручаюсь, что у всех, кто прочтет книгу, останутся такие впечатления. Точнее, даже наоборот. Я уверена, что большинство не поймут моих восхищений. Я сама их не понимаю.
Может, эта книгу оказалась мне такой близкой, потому что я сама писала, мучаясь теми же чувствами...? Я читала и с ужасом узнавала в Клоде себя. В такие моменты мне становилось жаль близких мне людей, терпевших мои безумства. Но это защитило меня от обвинений в сторону художника. И, кстати, помогло в понимании отца-музыканта во время теперь уже его собственных отчуждений.

Когда начинала читать, не знала, что это биография (ну, или полубиография...неважно) Сезанна. И слава богу. Когда я читаю биографии, у меня к ним какое-то странное отношение. Я не воспринимают их как полноценное произведение... Не знаю, почему.
Последнее, чему хотела отдать должное, так это образу Сандоза. Тут вообще без слов.

Ничего не существует вне живописи, и пусть гибнет мир!

Цитата, которая рассказывает читателю, что же такое роман "Творчество". Живопись, скульптура, литература - все это можно в избытке найти в романе. Творчество. И люди, которые кладут свои жизни на его алтарь. Клод Лантье был одним из них - непризнанный и непонятый гений, одержимый и неугомонный, сошедший с ума, замкнувшийся в себе, влюбившийся в кусок холста, влюбившийся в плод своего воображения, доведенный, как ему казалось, до совершенства.
Сандоз - это литература, это сам Золя, который скромно приоткрывает для нас занавес своей литературной карьеры. Сандоз - это дружба, которая проходит через года, полные зависти и соперничества, которая отчаянно пытается спасти человека, вытянуть его из вязкой трясины, из мира грез - творчества.
И наконец, Кристина - любовь. Любовь к художнику, а значит - любовь, которую навсегда придется делить с его картинами. Картины, этюды, зарисовки, безумные идеи... И вот ты пробуждаешься от холода, который поднимается от каменного пола и окутывает твое нагое тело, и понимаешь, что ты - всего лишь натурщица, всего лишь оттенки и изгибы, манекен.
И во главе полотна - Париж, величественный Париж, сводящий с ума пейзажами, красками и сюжетами! Золя как хороший гид проводит читателя по улочкам, аллеям, мостам и набережным, взмахом руки указывая на здания, достойные нашего внимания - рассказывая нам все самое необходимое для того, чтобы почувствовать этот город, пройтись по нему рядом с главным героем, постоять на мосту Св. Отцов, насладиться красотой Ситэ, окунуться в жизнь, бурлящую вокруг набережной. Настолько ярко, что мне захотелось найти изображения того старого Парижа, Сены, а главное - пейзажа, над которым так упорно работал Клод. К сожалению, Интернет, кроме многочисленных фотографий Эйфелевой башни, ничего мне не предложил, поэтому пришлось обратиться к видению Парижа знаменитыми художниками.
Наверное, не суждено мне перестать восторгаться Золя, так как после прочтения 14-ой книги цикла, я все еще прихожу в экстаз от его романов, от его видения жизни и манеры донести это увиденное и прочувствованное до читателя.

Боже мой, до чего было бы прекрасно посвятить всю жизнь творчеству, постараться охватить им все - животных, людей, всю вселенную! Охватить не в свете доктрин определенной философии, диктуемой идиотской иерархией, убаюкивающей нашу гордость, но проникнуть в мощный жизненный поток, в мир, где наше существование всего лишь случайность, как пробежавшая собака или придорожные камни? Все объединить - значит объяснить! Не взлет и не падение, не грязь и не чистота, а мир - таков, как он есть...

Браво, Золя!