Absalom, Absalom!

"Жизнь — это движение, а движение связано с тем, что заставляет человека действовать — амбициями, властью, удовольствиями. То время, которое человек может посвятить морали, он вынужден отрывать от движения, частью которого он является. Ему приходится делать выбор между добром и злом, раньше или позже, потому что от него этого требуют моральные последствия — чтобы он мог сладить с самим собой на следующий день. Его совесть — проклятие богов, которое он должен принять, чтобы получить от них право мечтать.

Цель каждого автора — искусственным путем запечатлеть движение, которое и есть жизнь, и держать его в таком состоянии, чтобы и через сотню лет, когда незнакомец взглянет на него, оно снова начало свой жизненный путь. Так как человек смертен, единственное доступное для него бессмертие — возможность оставить после себя что-то вечное в своем движении." Из интервью Фолкнера.

И он достиг бессмертия: его произведения живы, и упомянутое движение начинает новый виток каждый раз, как читатель открывает его книги.

Чтение Фолкнера - это как бессмысленное движение в ритуальном танце, но бессмысленное только для непосвященных, для тех, кто вступил в это "племя", это множество движений, имеющих свой сакральный смысл ещё со времён начала мира, это множество движений, которые затихнут с последним вздохом последнего человека, ибо хотим мы этого или нет, совесть определяет нашу судьбу, а не наоборот, и даже последний мерзавец перед смертью раскаивается в своих преступлениях.

Главная тема романа - нравственный выбор versus судьба. Молодой Сатпен узнает, что был обманут своей женой, что в её жилах течёт негритянская кровь, и он совершает нравственный выбор. Зрелый Сатпен узнает, что его сын от второго брака влюблен в его сына от первого брака, а его дочь собирается замуж за последнего. И он совершает нравственный выбор. Вторая его жена Элен умерла, и уже стареющему Сатпену нужен сын, вариантов для решения этой проблемы немного, и он совершает нравственный выбор. Во всех этих случаях был ли это собственный выбор или "фатальное проклятие" Юга, обреченность на гибель его обитателей?

"Авессалом, Авессалом" - история больного честолюбия Томаса Сатпена и трагедии его жизни - жизни, состоящей из тяжких оскорблений, слепых предрассудков, поруганной чести, страха перед другой расой и пролитой крови; история, написанная на основе библейского эпизода из второй книги Самуила, об убийстве Авессаломом, сыном Давида, брата своего Амнона за изнасилование Фамарь, сестры их; это полифоническое повествование, фактически представляющее собой палимпсест, где свидетельства рассказчиков (мисс Розы - свояченицы Сатпена, генерала Компсона - друга Сатпена, мистера Компсона - сына генерала Компсона, Квентина Компсона - внука генерала Компсона, Шрива - однокурсника Квентина) наслаиваются одно на другое, анаколуфы и жаргонизмы используются автором во внутренних монологах для придания достоверности образу, необычный синтаксис, указывающий на запутанность мысли персонажа, использование эллипсов, гипертрофированности, двусмысленности, сопоставлений, изменение шрифта для обозначения смены персонажа или перехода к внутреннему диалогу, гипотаксис, временные скачки - все это создаёт уникальный сложнейший текст, по которому мы сразу узнаем автора.

Структура романа это сфера, в которой нет ни начала, ни конца; бессмысленно надеяться, что причинно-следственные законы и логические представления помогут вам понять текст. Роман состоит из видимых и невидимых фактов. Рассказчик, кто бы это ни был, не позволяет нам увидеть полную картину событий, а иногда и запутывает: в некоторых эпизодах мы узнаем, что персонаж делает, но не знаем его мыслей, в других же сценах происходит обратное. Можно читать этот роман с карандашом в руках, пытаясь составить схему событий, но лучше всего потеряться в этом лабиринте и прийти к пониманию происходящего посредством интуиции, а не логическим путём.

Фолкнер великолепен. Похоже, других взаимоотношений у нас с ним быть не может: с его стороны - отношения на равных, никаких поблажек, откровенность и требовательность (писателя к читателю), с моей стороны - любовь и уважение.

Примерно с такими чувствами я приступаю к написанию рецензии на книгу “Авессалом, Авессалом!” Уильяма Фолкнера. Начну с того, что американская литература и тема войны Севера и Юга не входят в зону моих интересов, поэтому если бы не задание первого месяца в игре “Долгая прогулка”, я с большой вероятностью к этой книге даже и не подобралась. Однако, собрав свою волю в кулак, я решилась на покорение новых читательских высот.

Первая проблема, с которой я столкнулась достаточно быстро, связана со стилем автора или, быть точнее, стилем конкретного произведения. Для меня он показался очень тяжелым и даже в чём-то пыточным (недаром мы проходим через разные круги ада в “Долгой прогулке”). Автор не просто передает нам сюжет в виде луковицы, которую я как читатель разбирала с недоумением и редко с пониманием, а также использует обильное количество повторяющихся словесных конструкций. Фразы повторяются два, три, иногда и пять раз, усиляя их действие. Повторяются целые предложения и описания ситуаций. Читатель как будто бродит по огромному запутанному лабиринту. Такой подход очень силен, но он же утомляет и вызывает у меня отчуждение.

Помимо повторов в романе много сослагательных конструкций и вариаций слов “может”, “возможно”. Как я понимаю, автор пытался передать субъективность истории Томаса Сатпена, ту особенность нашего сознания, что мы не можем быть ни в чем уверены, да и часто истории, прошедшие через года, обретают характерный налет легенд. Сумбурность мыслей рассказчиков также передается через предложения длиной в абзац с дюжиной запятых, скобок и других знаков препинания. Довольно часто одна мысль резко переходит в другую, гуляет сама по себе и возвращается обратно. Местоимения иногда приходилось перепроверять на их соответствие именами героев. Всё вместе вызывало большую боль при чтении.

Также очень важно отметить достаточно чуждые мне и, как мне кажется, нашему времени темы, затронутые писателем - инцест, кастовая система и расизм. Однако, если попытаться абстрагироваться и вспомнить время написания романа и истоки зарождения южных штатов, то многое станет более понятным (хотя, всё же, отнюдь неприемлемым). Фолкнер проводит параллели с библейской историей про царя Давида и его сына Авессалома, также с древнегреческими мифами, и вот там очень много подобных историй отношений между родственниками.

Как будто понимая всё моё недоумение выше, книга завершается фразой “Почему ты ненавидишь Юг?” и тут же слышен ответ “Неправда, неправда, неправда….” Так же и я вижу для себя настроение, оставленное книгой, - много непросветной боли, ненависть, которая просачивается через года, нетерпимость, борьба за власть и деньги,... нелюбовь. Вот эта нелюбовь и приносит боль мне как читателю, ведь её в истории рода Сатпена не было даже и капли.

Огромная благодарность Уильяму Фолкнеру как писателю за хронологию и информацию по героям в самом конце, очень помогло в понимании того, что история была воспринята мной правильно.

спрашивают нас в одной из рецензий. ну, а почему бы нет. у маркеса, конечно, все добрее и есть мате. или мате только у кортасара? но первичная идея очень похожа.
у фолкнера великолепный язык, изумительная композиция - в середине/конце прям стопроцентная мастерка ролевой игры, где дырки фактологического полотна заполняются всякими легендарными концептами - но тяжелейшая атмосфера гробов и без пяти минут безысходности. где-то там писали, что это достоевский. или ремарк. но нет, он не байрон, он другой.

сюжет был изложен примерно на первом десятке страниц. и я недоумевала по поводу оставшихся двухсот с лишним. а дальше - драма в лицах, немного детектива и эстетики разрушенного юга после гражданской войны. я так понимаю, что на примере одной семьи нам хотели преподнести картину потерянного времени и, конечно, вопрос взаимоотношения белых и черных. суета сует, все дела.

в общем, читать не слишком просто. возможно, потому что из нашего 21 века все видится в ином свете.

Психологические травмы закладывает воспитание, оно определяет дальнейшую жизнь. Кто-то осмеливается её провести ради себя, а кто-то так и влачит ради ЦЕЛЕЙ. Получить богатство и статус для галочки, чтобы доказать, что тоже можешь как те, другие, на которых смотрел в детстве. Сохранить абстрактную честь. Не допустить, чтобы твоя сестра родила ребенка от человека, в чьем генетическом коде есть гены людей с чёрной кожей.
Только эти гены есть у всех. И богатство нужно уметь иметь. Статус и богатство принесут тебе счастье и удовлетворение, только если ты привык к ним. Если они тебе нужны для удовлетворения потребностей. А не для закрытия травм.

Это если копать глубоко. А так это, конечно, книга о предрассудках. О юге США давным-давно. О расовом вопросе. Воспитании. Менталитете.

Первая книга Фолкнера, которую я более-менее восприняла. С ОЧЕНЬ необычной подачей. Эдакая история-матрёшка. Если бы не любимый автором поток сознания, в котором все-таки иногда захлебываешься, или если бы слоев и рассказчиков было чуть-чуть поменьше, это воспринималось бы легче. Проблема в том, что интерес таял. Автор очень сложно передавал простую историю. Это его право и его задумка. Но все-таки можно было бы не столь замысловато - и вышло бы точно хорошо.

А так неплохо, но... Но.

1001 books you must read before you die: 416/1001.

Двоякое впечатление от этой книги. Такое ощущение, что автор "поплыл". Многие скажут, что это своеобразный стиль Фолкнера, но всё же читаешь абзац или предложение, и к концу понимаешь, что нить оборвана, и перечитываешь.
Книга сама по себе написана не плохо, но чрезмерное увлечение отступлениями испортило впечатление об этой книге. Мне просто не нравится такой стиль повествования, о вкусах не спорят.
Сюжетная линия описывается со всевозможных ракурсов и в разных промежутках времени, это мне понравилось. Представление о персонажах, а в особенности о Сатпене собирается по крупицам, у каждого в этом романе свое видение Сатпена и в конце книги мы получаем более цельный образ, который уже больше походит на человека, нежели в самом начале книги.
Томас Сатпен - таких сейчас называют "Self-made men", будучи выходцем из бедной семьи, он всеми путями добивался "респектабельности" и старался обустроить свою жизнь. Но за этой ширмой есть еще кое-что, чего боялись окружающие его люди.
В общем, как писатель Фолкнер для меня пока неоднозначен, почитаю другие его произведения и будет видно, но это произведение пошло у меня с натугой, опять таки из-за отсутствия четкого фокуса.

Когда перечитываешь Фолкнера в оригинале - обращаешь внимание на детали и особенности повествования и истинных мотивов рассказчиков. Начинаешь понимать, что не так страшен и патологичен Саптен, как его описывает Роза Коулфилд. Это просто ее слова, в которых она изливает душу Квентину. Тот же самый запах жимолости. Ведь именно благодаря Саптену она та самая старая дева. И интонация каждого рассказчика в каждом потоке сознания только прочеркивает отношение одного главного героя к другому. Не более и не менее того. Но именно так и формируется субъективное, повсеместное отношение и портрет человека.
На протяжении абсолютно всей книги мы слушаем подробную и весьма основательно изложенную версию событий и мотивов поведения каждого персонажа. Но очень нескоро узнаем историю и самого Саптена. Ненависть кровосмешения, умирание Старого Юга и расплата - Авессаллом. Вот что я вновь испытал на протяжении всего оригинального перепрочтения. Я стал лучше понимать и воспринимать Саптена и всех остальных героев этой истории. И мне совершенно не жаль Розу Коулвилд. Она очень во многом сама виновата. И ее персонаж не менее карикатурный, чем Саптена. К тому же именно она была изначально сторонницей свадьбы Саптена и ее сестры. Это потом уже она обещала сестре перед смертью защищать ее ребенка от дьявола и хозяина Саптеновой Сотни. И несмотря на это согласилась на его предложение.

Что касается формы изложения текста, то лишь читая книгу в оригинале понимаешь всю манеру и интонацию Уильяма Фолкнера. Вначале фразы он показывает нам картину повествования и через запятые вкрадчиво дает комментарии по написанному прямо длинными предложениями в тексте. Это совершенно оправданный, красочный, богатый прием, который и является главным признаком добротной, классической и настоящей литературы.

Очень обидно, когда люди ставят низкие оценки таким замечательным книгам Великих классиков. Я не могу поставить самому любимому произведению любимого классику оценку ниже пятерки. Фолкнер и Авессалллом этого явно заслуживает. Перечитывать книгу и не раз определенно буду. Каждый раз смотрю на это произведение совершенно другими глазами.

Судьба писателя выстелена не одними лишь терниями из эрзацов недописанных книг, но и несметными полотнами лиц недоуменных читателей, которым пришлись не по нутру выспренная речь героев и сомнамбулические грёзы о праотцах.

Буквально первое предложение - а дух сводит, душно, правда? :)
Есть такой метод у Фолкнера: доводить описание формы до того, чтобы захотелось эту самую сминать до хруста смыслового остова. Этим ты и занимаешься вплоть до того, когда автор сжалившись, то ли от собственной добродетели, то ли от назидания неотесанного редактора, объясняет нам хронологию и генеалогию сюжета.

Дух времени (Zeitgeist) фрактально вложен в систему ценностей семьи Сатпенов и первобытной Америки на пороге гражданской войны. Все хотят строить свою семью по-своему, поэтому приходится убивать отеческий консерватизм, чтобы после сгореть в геенне войны и личностного самобичевания. Об этом, по сути, повествуют библейские сюжеты о царе Давиде и сыне его Авессаломе, а также об Эдипе с отцом Лайем. Дети несут на себе бремя вины за своих родителей.

Поэтому Авессалом, словно двуликий Янус, или рефрен из глубин Данте Алигьери - Божественная Комедия. Ад. Чистилище. Рай дублируется, будто диалектический антагонист: Север-Юг, Америка-Англия, отец-сын. Все герои романа перекликаются с библейскими: Джудит-Фамарь, Генри-Авессалом, Чарльз Бон-Амнон. Казалось бы, зачем нам читать этот эпигон, если есть давно написанная классика?

Просто современные проблемы - требуют современных решений. А всё новое - это хорошо забытое старое. Читайте с удовольствием, а то скину ссылку на первоисточник.

Вязкое чтение, которое то засасывает, то сбивает, то усыпляет - но бросать не хотелось все равно. В этот раз ассоциации (как это не забавно) с Маркесом и его "Сто лет одиночества" - не по стилю, конечно же, а вот по какой-то такой закольцованной и мутной семейной саге. Вот поди ж ты - предложения на страницу у Сарамаго меня раздражали страшно, а тут могло быть и на несколько страниц - и ничего, разве что прерываться не очень удобно, опция "дочитать до точки" здесь затруднительна)
Потихоньку разлагающийся американский Юг, взлет и падение Томаса Сатпена и его отпрысков, история, рассказанная (если можно так выразиться) персонажем из "Шума и ярости" - вроде ничего такого, а держит. Но - да, помимо предложений длиной в несколько страниц, тут и повторы, и внезапные прыжки во времени, и третьи-четвертые-пятые голоса, и бред персонажей - мало не покажется и чтение легким не назовешь. Безумству храбрых и все такое, я предупредила)

Я давно уже планировала продолжить знакомство с Фолкнером, вот только в моем представлении порядок чтения должен был быть хронологически-событийным. Однако мы предполагаем, а бог располагает, и связь между первым прочитанным романом «Шум и ярость» с настоящим произведением – циклическая или, как еще принято говорить, циклообразующая. Связаны они, кроме пространства (Йокнапатофа), прежде всего, мотивами, отчасти образом персонажа-рассказчика Квентина Компсона (лучше – слушателя/наблюдателя, но об этом позднее) и отчасти событиями. «Авессалом, Авессалом» помогает восполнить лакуны, возникающие в второй части «Шума и ярости», посвященной все тому же Квентину.

С моей точки зрения, авторы, создающие вселенную в литературном ансамбле, пусть даже она чисто миметическая, основанная на реальных (или как минимум возможных) событиях, совершают не меньший подвиг, чем фантасты или фэнтезисты. Речь, конечно, идет о Бальзаке, Золя, Вулфе…

Не является исключением и Фолкнер. Так, он тоже создает собственную мифологию, беря за основу библейский сюжет о сыновьях Давида, «Орестею» Эсхила и историю родного Юга (все это – тоже мифы, «сырье» для вторичной мифологизации).

Более того, в романе создается универсум в универсуме. К подобному выводу приводят гиперболизированность времени, пространства (Сатпенова Сотня: сама по себе усадьба – эдакое царство) и образа главного персонажа – колосса, камня, демона, людоеда, вбирающего и подчиняющего себе все вокруг. Вот огромный дом и его хозяин, взаимовлияющие друг на друга, вот злой рок и словно бы олицетворяющий этот рок глава семейства. В истории этой отдельной семьи воплотилась, нашла отражение судьба всего побежденного Юга – отголосок романтической идеи «в одном мгновенье видеть вечность» и способность увязывать личное, частное со всеобщим, универсальным.

Демонизм и мистичность образа Сатпена усиливается еще и тем фактом, что он на момент происходящих событий – покойник, а значит, все это время мы наблюдаем призрака – его образ в воспоминаниях многочисленных рассказчиков. Фолкнер умело играет с нарративом. Ни одна точка зрения не может быть до конца убедительной и объективной: мистера Компсона и Шрива – по причине времени, разделяющего их с объектом наблюдения, мисс Розы Колфилд, единственной реальной свидетельницы тех событий, – по причине личной неприязни и предубеждений по отношению к мрачному родственнику. На протяжении повествования врывается и голос Квентина, по большей части рефлексирующего о своей роли в данной истории (зачем? Почему именно ему выпала честь узнать ее из первых уст?).

Композиционно роман напоминает клубок. Все начинается с потока сознания Розы Колфилд: он наиболее сумбурный, чем подчеркивается возраст и психологическое состояние рассказчицы (вспомним неуравновешенного Бенджи со столь же хаотичной внутренней речью). И вместе с тем он наиболее концептуализированный, уже в первой главе в самом концентрированном и символичном (туманном) виде представлена практически вся история Сатпенов (как минимум первая ее половина). Прием, сродни тому, которым пользовался Джойс, «вводя» читателей в свое произведение (а позже будет применять и Эко).

Затем этот узел начинает развертываться и обрастать подробностями, рационализироваться через мистера Компсона и, наконец, распутываться благодаря Шриву (до конца и неясно, каким образом увязывается история Генри-Бона с Авессаломом или Каином-Авелем).

В общем итоге роман оказывается эпичным не столько на событийном или образном уровне, ведь все крутится вокруг да около одной не слишком многочисленной семьи, сколько на идейном: с самых первых страниц задается минорная тональность – через упоминание «распятия», «мертвых времен» и «призраков», и перед нами разворачивается история рода, с самого начала обреченного на скорое угасание или – лучше – саморазрушение и самоуничтожение. Здесь нет явного урагана, как позже у Маркеса, но есть, как мы все смутно догадываемся, тот самый южный «ветер», который в конце концов унесет всё и всех…

- Донна Роза! Я старый солдат и не знаю слов любви... © (к/ф "Здравствуйте, я ваша тетя!")

Кто читал тот поймет эту мою шутку, и, может, улыбнется ;)
А теперь серьезно, но без спойлеров.
Конечно читать такое произведение - взял с полки и сел читать - задача не для слабонервных. Я думала мне поможет "Шум и ярость" - как я ошибалась! Но читать "Авессалом, Авессалом!" после штудирования всяких анализов или даже после прочтения справки из Вики, значит начисто лишить себя кайфа первооткрывателя. Вроде как или ты прорубаешься сквозь первобытные джунгли с мачете и находишь золотой город, или ты чапаешь по туристической тропе в этот золотой город, и только представляяеешь, как кто-то прорубался когда-то...
И хотя "Шум и Ярость" тоже непростое произведение, "Авессалом, Авессалом!" показался мне еще сложней.
Конечно дело в структуре романа. Осколочный, раскрошенный и к тому же, все время перетряхиваемый разными рассказчиками сюжет все время где-то рядом, но и в руки не идет. Сюжетные повороты как плавники акулы пока ты плаваешь в этом открытом океане романа: мелькнул - исчез - показалось? - нет, вот он! Он не один! - опять пропал - и вот тебя уже сожрали... И я сердилась и боялась.
Кроме того, Фолкнер именно в этом произведение так мастерски и многократно описывает атмосферу, что я буквально на физическом уровне ощущала душный, раскаленный воздух Юга, как будто из печи, или леденящую, колючую ночь Новой Англии.
История каждого персонажа, а их будет великое множество, раскрывается читателю на протяжении всего романа с разных точек зрения, постепенно наполняется деталями, иногда реальными иногда не очень. Флешбэков тоже будет чуть больше, чем до фига.
В основе своей роман имеет историю бедного мальчишки, без рода и без племени, который сбегает из дома покорять мир на свой манер. Он собирается разбогатеть, отгрохать дом, заиметь своих рабов, семью, детей, и чтобы все как у людей. И в своем фанатичном движении к цели сталкивается со множеством проблем. Кажется, что Время и Эпоха, География и Природа объединились, чтобы ему противостоять, и по мере того как он не отступался решили изничтожить и весь его бесовский род.
Убийства? Кровосмешения? Интриги? Аферы? Война?
Да! Фолкнер хорошенько все замешал и пожалуйста Вам - "Авессалом, Авессалом!" Роман-калейдоскоп - встряхнешь и мозаика ляжет иначе.