Absalom, Absalom!

Совершенно сумасшедшая проза; густая и закольцованная. Немного миф, чистая правда, совсем не магический реализм. Психический ландшафт Йокнапатофа - чудовищная реальность осознающей себя жизни, живая ненависть, непроявившаяся любовь и древнегреческие декорации. Южная готика - лихорадка внутренней жизни, сознания; библейская пляска на костях безумных черномазых мифов. Ни о какой толерантности Фолкнер не слышал и у него настолько своё представление о морали, что эта книга кажется хроникой некой далёкой галактики. Разгребая историю семьи Сатпенов, читатель может вполне почувствовать себя ксенопсихологом - нужно сломать огромное количество барьеров, чтобы понять, что происходит и почему.

В романе рассказчиков больше, чем участников событий. Они меняются местами, жонглируют фактами, дополняют и без того тёмную историю догадками и домыслами. В конце книги приведен список персонажей и хронология их появления на свет. Это самое ясное изложение сюжета, если честно. Потому что то капустное соцветие, которое Фолкнер вырастил на простых данных, без рюмочки не осилить. И в общем-то главный спойлер содержится в названии романа, но вряд ли читатель даже в середине текста хоть мельком догадается, во что это всё-таки выльется. Хронология романа взбалмошна, начинается с конца, потом прыгает вправо и немного в красное, затем выстрел, дочь, и возвращаемся к солёному, кто-то умирает на чердаке, два персонажа из другой книги мёрзнут в университете, коса наносит удар, уроборос заставляет выносить раненных в прошлое, над настоящим проносится архитектор на ходулях, за каждым кустом глицинии прячется черномазый. Нет, два черномазых, это важно. Раз в пять страниц хотелось громко орать, потому что происходящее не происходило, а расплывалось в гигантских предложениях и описывалось такими горестными загадками, от которых кровь стыла в венах. Что, мать вашу, вообще происходит с героями, кто бы мне объяснил!

Нет, в конце всё стало ясно, кроме самого главного. Я тормоз, но не въехала, а что же такого ужасного сделал Том Сатпен, что его род накрыло сложным древнегреческим колпаком? Послесловие начала читать - там указано, что Сатпен наказан за "надругательство над землей" - бросила читать. Текст явно про отношение к расовым вопросам, причем тут земля. Я не претендую на понимание Фолкнера, но, пожалуй, сначала своё видение облеку в слова, чтобы потом узнать чужое, умное ;)

Трагедия Сатпена в том, что у него болит кровь, он абсолютно уверен, что расу господ нельзя смешивать с расой тех, кого бог создал скотами, для обслуживания белых. Поэтому книга трещит от черномазых, от ненависти к ненависти (к ненавидящим и ненавидимым), от мести всех всем. Роман даже завершается истерическими выкриками рассказчика, который имеет самое отдалённое отношение к роду Сатпенов, но, как выяснилось, проживающего демоническую сущность Тома, буквально как свою.

Конфликт всё время крутится вокруг чёрной крови; хотя в какой-то момент Фолкнер пытается увлечь читателя в библейский лабиринт, рекламируемый названием книги; отвлекает греческими именами и Роком; привлекает шекспировские сценки к иллюстрированию трагедии; но в итоге всё равно упирается в "смешение рас". В категорическое неприятие этого смешения. Похоже, именно за эту греховную мысль платит Том Сатпен.

Но, наверное, книга не производила бы такого мощного впечатления, если бы всё было однозначно. Негры в книге показаны устрашающе дикими, необузданными. В них действительно очень сильно природное, животное начало, фактически они людоеды, убийцы белой расы. Война Юга и Севера на Юге показана под изумительно кривым углом, когда мнится, что Север освободил не людей с чёрным цветом кожи, а стихию, неблагодарную, хитрую, буйно-помешанную. Южан разрывает от двойственности их взглядов, их поражения, их самомнения. Они видят черномазых, а не людей. Они живут по библейским законам. Они за чистоту крови. И они разгромлены. Стихия сметает изысканный, извечный, правильно мыслящий Юг.

Фолкнеру удалось ясно показать, как возникает ненависть южан к Югу, как эта ненависть убивает, как может отравить любого.

А какие у него длиннющие выматывающие предложения! И причем так закручены, что и точку не поставишь без потери смысла. Впрочем смысл еще поймать надо, тоже работа до седьмого пота. Я бы, может, и хотела привести парочку цитат, но они больше самого отзыва. Так что рекомендую читать целиком книгу)

И я почитаю. Следующая остановка "Шум и ярость". Два рассказчика, обсуждающих историю рода Сатпенов в промозглом общежитии, как раз главные герои "ШиЯ".

Интересно, книги Фолкнера сейчас публично сжигают? Все те современные фанатики, борцы против расовой дискриминации даже вопреки здравому смыслу. Любители править Марка Твена и Агату Кристи только за использование слова «негр». Неужели все они не добрались еще до Фолкнера – классика, нобелевского лауреата, создателя романа «Авессалом, Авессалом!», сюжет которого дает невероятное количество поводов для предания книги огню. Нет, конечно, автор не одобряет рабства и долго существовавшего в США отношения к выходцам из Африки. Но и не осуждает, он описывает все так, как оно было. Ставит факты превыше всего. И они настолько убедительно смотрятся, что начинаешь железно верить даже выдуманному. Например, в существование Йокнапатофы. Умом понимаешь, что это придуманная писателем местность, вобравшая в себя все реалии южных штатов середины 19 – начала 20 века. Но где-то там, на окраинах сознания прочно засела мысль, что этот округ можно найти на карте, а если повезет, даже посетить. Что там до сих пор, хотя прошло уже полтора столетия, остались следы гражданской войны, и не в музеях, а в самой атмосфере поселений. Сохранились люди с сильным характером и безупречной честью, добивающиеся успеха и считающие семью наиважнейшей ценностью. Мир Йокнапатофы не похож на утопию. Это весьма суровое место, оно заставляет тяжело трудиться самому ради пропитания, либо ради обогащения заставлять трудиться других, порой не без помощи кнута. Это место сильных духом людей.
Мне неприятен Томас Сатпен, но я не могу не восхищаться тем, как он последовательно идет к своей цели, мало обращая внимания на череду неудач. Мне видится странной идея боязни смешения рас и противно презрительное и потребительское отношение к людям другого цвета кожи со стороны ключевых персонажей произведения. Но как же упорно, вплоть до собственной смерти, герои отстаивают право иметь эти идеи и заблуждения!
Сатпена и его семью погубила не серия случайных событий и даже не время, принесшее гражданскую войну и глобальные перемены в обществе. Его погубила собственная несгибаемая воля. Потому я, отбросив всю неприязнь, почему-то хочу повторить за русским классиком: «Безумству храбрых поем мы песню».

Это второй роман, прочитанный мной роман у Фолкнера. Он читается легче, чем «Шум и ярость», хотя ненамного. Оба произведения похожи тем, что в них рассказывается история одной семьи на протяжении определенного периода времени. Обе истории очень трагичны и не имеют шансов на счастливую концовку. Важное отличие книги «Авессалом, Авессалом!»: автор гораздо больше внимания уделяет фону – людям и событиям Йокнапатофы. Это позволяет мне считать ее лучшим прочитанным романом о юге США девятнадцатого века.

Эта книга точно расширила мои "читательские горизонты"... В принципе, в итоге форма подачи материала (рассматривание одних и тех же событий с разных точек зрения) мне даже понравилась, несмотря на сложности с синхронизацией событий по временной шкале. Но это единственное положительное впечатление от книги, так как сама история произвела на меня очень гнетущее и даже противное ощущение. Во-первых, здесь слишком много раз употребляются слова "черный", "черномазый"... Да и разница между "белыми людьми" и "черными дикарями" неоднократно подчеркивается всеми героями. Это одна из причин (но не самая главная) почему ни одно действующее лицо не вызывает никакого сочувствия или понимания.
Местами история чем-то перекликается с "Унесенными ветром", по крайней мере мистер О"Хара и Томас Сатпен изначально имеют одинаковую цель - построить поместье, стать плантатором и чтобы было кому все это передать по наследству. Вообще тут много перекликающихся моментов, например, описания поведения южных джентльменов в годы Гражданской войны (они бы точно нашли себя в современном интернете, т.к. им было важнее казаться, а не быть). Но финал жизни обеих полярен именно из-за разности их поведения, отношения к окружающим (в том числе и неграм).
История очень мрачная, ситуация хоть и раскрывается постепенно, но уже изначально понятно, что ничего хорошего героев не ждет. Но к финалу их уже и не жалко. Ну, кроме нескольких персонажей, которые появляются на последних страницах повествования.
Рекомендовать к прочтению можно только ярым любителям американской истории, которые спокойно относятся к всяческой чернухе. А ее тут немало. Перечитывать книгу я точно не смогу, но вот сам автор заинтересовал, когда-нибудь познакомлюсь с иными гранями его творчества.

Эта книга известна как суперклассика, которая сформировала целые пласты современной литературы («поток сознания», «ненадёжный свидетель», «живописание пропащих») и за которую дали нобелевскую премию. Поэтому я долго тащил себя за уши к этой книге, но что-то меня держало. Перед началом чтения был соблазн почитать рецензии и комментарии. Однако, я принципиально пытаюсь заставлять себя сначала прочесть текст и только потом ознакомляться с комментариями, если захочется. Часто даже не хочется. Поэтому я бесстрашно нырнул в прорубь «Авессалома» и честно грёб под её льдом три с половиной главы. Надо сказать, что грести было легко и даже приятно: текст написан гладким потоком сознания на основе чистого точного марктвеновского языка: потоком интересных событий и разумных мыслей с искорками мудрости, шалости, свободы и смелости. В таком потоке можно плескаться бесконечно, если автор помогает подруливать хоть каким-то сюжетом и развитием героев. Однако, тут не было ни сюжета, ни героев. Вернее, герои были, но с ними происходил какой-то полнейший кавардак.

К середине четвёртой главы я сдался и вынырнул, потому что я понял, что со мной играют а литературное регби: десятки событий, героев и мнений бегут со всех сторон на меня и мимо меня, подобно классическим стампедам Дикого Запада. Первые три главы я наслаждался бурной красотой бегущих, хаосом жизни, столь точно и тонко переданного текстом, а также литературным гурманством хорошего языка. Однако, в какой-то момент надоело. Я задался всё тем же вопросом, которые не даёт мне наслаждаться Набоковым, а также многими другими знаменитыми потоками сознания, даже при энергичном и многословном признании тонкости и образности их языка. Это вопрос «Нахера?». Нахера меня затапливают персонажами и событиями без малейшей попытки хоть что-то про это объяснить? Ещё в середине второй главы я понял, что вокруг зловещего Томаса Сатпена произошло немало хтонической херни. Следующие две главы автор углублял и расширял для меня это знание, но ничего нового не добавил. Наконец, я устал и решил всё-таки заглянуть в рецензии, исследования и комментарии, чтобы понять, к чему это всё.

После чтения рецензий я, конечно, всё узнал и понял. Кто кого убил и что хотел сказать автор. Иногда такие спойлеры портят ощущение от книги, но вот конкретно в случае Авессалома, они всё улучшили. Пожалуй, всем могу посоветоваться заранее почитать об этой книге перед самим чтением. Когда я понял, о чём это всё и зачем, мне стало совсем легко спокойно наслаждаться текстом, отмечая оттенки и полутона, без яростных попыток понять, что происходит. Например, мне очень понравилось, как в конце третьей и пятой главы появляется один и тот же Уош Джонс с одним и тем же вопросом, но в совершенно разном контексте и с совершенно разным комментарием. Но особенно круто было, конечно, когда мисс Роза Колфилд померла и пацаны бросились её декомпозировать. На этом месте я окончательно понял, что такое полифонический роман.

В старших классах школы рассказывали, что полифонический роман изобрёл Достоевский, но та полифония (если не сказать какафония), которую я обнаружил в «Авессаломе», затмевает Достоевского как туча звезду. На фоне «Авессалома» «Бесы» кажутся наивным сочинением простого человека. В «Авессаломе» всё происходит одновременно и влияет на всё. И это прекрасно! Настоящая жизнь именно столь полифонична и какофонична. А люди это всё интерпретируют, умножают сущности и параллелят реальности. То, как это ощущение передал Фолкнер, в «Авессаломе» — это потрясающе! За одно это ощущение надо читать и перечитывать эту книгу. Также, конечно, прекрасно, что у книги есть мессадж о том, что надо любить не деньги и власть, а друг друга. Это тоже хорошо.

После чтения столь элегантного и сложного текста трудно спрятаться от параллелей с Набоковым. Так вот, Набоков окончательно умер для меня на «Даре», когда я продрался через его красивости до того места на четыреста двадцатой странице, где Набоков объясняет, что не верит в «литературу идей», а верит только в «литературу состояний». Поскольку я верю исключительно в «литературу идей», написанную языком, полным состояний, то позиция Набокова кажется мне смесью лентяйства и пораженчества. А вот фолкнеровский текст, который выстраивает монументальные идеи через монументальные состояния, показался мне вершиной литературного искусства.

Есть только одна проблема: поражает уровень требований, предьявляемый Фолкнером к читателю. Несколько офигеваешь от того, сколько усилий должен приложить читатель, чтобы пробурить монолит этого текста до своих собственных находок! Не могу понять хорошо это или плохо. Вовсе неочевидно, должен ли идеальный текст заставлять читателя работать столь на истощение. Есть же тексты, которые текут как река и трудно остановиться их читать. Из соплеменников и даже современников Фолкнера это, например, Стейнбек. А уж, прости господи, «Унесённые ветром» выглядят и вовсе голимой попсой на фоне «Авессалома», однако, продажи обеспечили в разы большие… Короче, не факт, что «Авессалом» — это идеальный текст, но то, что он имеет право на жизнь и то, что его надо читать – это точно. Приятного чтения!

Дочитав до середины, я решила назвать рецензию "Повесть о плохом человеке". Но ближе к концу передумала. Главного героя романа, Сатпена, о душевных свойствах которого мы узнаём из рассказов очевидцев, родни и жертв его поступков, я не могу без колебаний поставить на полочку "Литературные злодеи" в кунсткамере моей памяти. Несмотря на то, что его именуют "демоном". Сатпен, по зрелому размышлению, человек чужой страны и столь же чужой эпохи. Беспринципным его назвать нельзя: например, он убеждённый расист! Уважает только силу и ни в грош не ставит эмпатию, взаимоуважение, сострадание и прочие духовные ценности современного человека. И всё равно мне бы не хотелось осуждать его на этом основании. Кажется, это всё равно, что осуждать фиджийца 17-го века за людоедство. Уош, например, так думает о Сатпене:
"...раз в Священном писании сказано, что все люди созданы по образу и подобию божьему, значит, все люди равны перед богом или, во всяком случае, кажутся богу одинаковыми, и потому он смотрел на Сатпена и думал Прекрасный гордый человек. Если бы сам господь сошел с небес и стал ходить по матери-земле, он захотел бы быть таким, как он".
Всегда стоит выслушать вторую сторону, чтобы не судить предвзято!
Роман очень американский, прямо-таки "местечковый". Митчел, которую мне так и не удалось полюбить, писала о блеске и распаде Юга, южных штатов. Фолкнера блеск не интересует, только трагедия "южной" морали, не выдержавшей испытание временем. К тексту приходится некоторое время привыкать. Сплошной поток воспоминаний без диалогов, без развития сюжета, немного напоминает сборку паззла или работу следователя: один свидетель не знает того, что известно другому, но интерпретирует недостающие эпизоды, восстанавливая картину по тому, что он "думает, что видел" и "верит, что помнит". Приходится "отделять зёрна от плевел". Рассказ мисс Розы показался мне слишком болезненным, зато Квентин со Шривом доставили истинное удовольствие.
Судя по совокупности мнений рассказчиков, в сердце повествования - ярость Сатпена от несбывшихся надежд. Всего-то хотелось мужику построить дом и вырастить сына, нормальная программа, понятная и сегодня. Однако пути для достижения цели выбирал "демон" довольно экзотические. Например, дочери его совершенно не устраивали. Как и сыновья небезупречного (в смысле расы) происхождения. Порой мне казалось, что Фолкнер увлекается детальным описанием презрения героя к окружающему миру, что от своего лица делает некрасивые замечания. Например:

Хм. Будем считать, что я этого не видела. Чернокожим достаётся гораздо серьёзнее:

Поразительно, как многое изменилось сегодня! Многое, но не всё. Например, лишившись африканцев в качестве дешёвой рабсилы и объектов унижения, народ быстро сориентировался и взял... других. Не уверена в отношении к приезжим таджикам (в мои времена была Таджикская ССР), а вот в Израиле на таком положении 10 лет назад были тайландские рабочие и филиппинские работницы по уходу. Сколько испуганных, едва 18-летних, не знающих почти ни слова ни на иврите, ни по-английски, беременных от своих хозяев-пенсионеров филиппинок мне по работе приходилось оформлять на аборт! Ясно, что такое происходит не в каждой семье, иначе бы женщины не ехали, но... Впрочем, лучше вернуться к Фолкнеру. У него есть, чем полюбоваться. Например, такая мысль:

Или вот: великолепное описание эмоционального надругательства, которое производит с сыном день за днём обиженная женщина, оставленная мужем, оскорблённая, ненавидящая:

И так снова и снова. Очень даже знакомо - пережито в детстве. Кстати, когда я была маленькой, то считала солонину, упоминаемую Фолкнером, мясом слона:) Читала Купера и Джека Лондона и удивлялась, откуда в Америке столько слонов.
Словом, отличная книга, мрачная, заставляющая задуматься. Но требует "читательской дисциплины" и понимания "исторического контекста".

Поэтому он рассказал, попробовал рассказать о невыразимом – не потому, что тут трёх слов ровно на три больше, чем нужно, а трёх тысяч ровно на столько же меньше, а потому что слова тут вовсе бессильны - о Юге, который исчез в 1865 году в Аппоматтоксе, а на самом деле был обречён ещё в 1619 году, но фактически умер (если он действительно умер) только в 1995-ом, но прошлое не бывает мертво, точнее, мёртвые не становятся прошлым; историю Томаса Сатпена, который не был аристократом-южанином, но впитал в себя – босыми ногами через пыльную землю, через запах глициний и мерцание светлячков – традиции, мораль и жизнь Юга, как она есть, впитал сильнее и неотвратимее, чем любой потомственный южанин-аристократ, а когда Юг вошёл в его плоть и кровь, он (Сатпен) поставил себе цель жизни, нет, саму жизнь обратил, перевернул, создал заново - свою жизнь патриарха, основателя династии, но судьба решила иначе… нет, нет, нет, судьба ничего не могла изменить, он (Сатпен) сам сделал выбор или даже выбора никакого не было, насколько выбрать значит отказаться, потому, что он не отказался, а наоборот всегда своему выбору, сделанному тогда, в далёком детстве, следовал, ведь он знал, не мог не знать, что достаточно было сказать ему, только один раз сказать "Чарльз Сатпен" и Авессалом был бы жив, и Амнон не соблазнил бы Фамарь, и род продолжал бы существование, но он (Сатпен) был южанин, и он поступил как было необходимо и бесполезно; ладно ладно ладно то, что было потом, – мисс Роза и внучка Уоша - было уже не достижением цели, а движением по инерции, без стремлений и ожиданий… и он рассказал, трагедию, не человеческой жизни, но исторического прошлого, драму народа и времени, в котором только человеческая жизнь и может найти своё единственное значение, - потребовалось три года борьбы, или как он там это называл, упорной работы, надеясь или зная, что талант, удача или справедливость довершат остальное (они и довершили, и даже лучше, чем он мог надеяться, и пусть сам он назвал свой роман поражением); рассказал, но так и не обрёл покой...

Странные и интересные судьбы бывают не только у людей. У книг они тоже порой полны неожиданных поворотов , перипетий, вызывающих у читателя неподдельный интерес. Вот казалось бы , две книги об одном , вышедшие в один год из под пера талантливых авторов, а какая разная судьба. О первой книге я пишу эти строчки , а вторая - "Унесенные ветром" Маргарет Митчел. По второй практически сразу сняли шикарную экранизацию, собравшую рекордную аудиторию и гонорары, 8 Оскаров и прочая прочая. Да и сама книга выдержала великое множество изданий и переизданий на всех языках мира. А первую и критики и публика встретили достаточно холодно, а экранизации вроде как нет и до сих пор, хотя сам Фолкнер долгое время подвизался на написании сценариев. Вот скажите мне, почему так? Почему?.
Я глубоко и абсолютно уверен, что напиши Фолкнер сценарий и попади он в руки хорошего продюсера и талантливого режиссера, фильм мог бы получиться много лучше «Унесенных ветром». И это было бы только канва книги, ее вершки и пена. А вся глубина осталась бы в книге для читателя. Эту глубину и мудрость нужно медленно «тянуть сквозь зубы» , «пробовать на язык» и перекатывать не один раз по нейронам головного мозга. Я не читал ее, я слушал аудиоверсию в исполнении Лебедевой и постоянно ловил себя на мысли , что она завораживает и вводит в какой-то транс. Я чувствовал себя змеей, перед которой водит дудочкой факир-гипнотизер.. При всем замечательном исполнении , ее обязательно надо прочитать – не спеша, с расстановкой, возвращаясь и повторяя строчки и фразы..
Это моя первая прочитанная книга Фолкнера. Замечательная книга!! Я благодарен StrongWater за наводку на книгу и писателя. Буду обязательно его читать!

«Потому что я с севера, что ли…»
Тягучее и неторопливое, душное и потное, переплетенное как волокна хлопка в коробочке, повествование. Под дым сигар и спиричуэлс плантационных рабов…
Особняк.
43 года назад кто-то сказал, что темнота сохраняет прохладу, поэтому именно столько лет ни ставни, ни окна не открывались. Никогда.
Особняк. Нет, для Фолкнера это – не дом. Это – Вселенная. Он ещё вернется к «Особняку».
Кровосмешение и близкородственные браки, огромный гарем из сильных черных женщин, гарем любого плантатора. С внебрачными детьми и непонятными отношениями между белыми рабовладельцами и черными рабами. Ощущение переплетения и проникновения друг в друга белых и черных, ощущение патриархальной семьи, зовущейся американским Югом. Где солнце также неторопливо, из года в год, из века в век, плывет над этой сонной, на первый, поверхностный взгляд, выжженной землей. Крови и пота в ней больше, чем воды на плантациях хлопка и табака.

Почему невозможно отделаться от ощущения, что рассказчик – полковник Буэндиа? Из совсем другой книжки и даже континента? С тем же почти инцестом, тоской и вечным, неизбывным одиночеством. Почему? Что южане знают такого, что недоступно ни пониманию, ни приятию тем, кто с севера? «Потому что я с севера, что ли…» и не трогает меня тягучесть и плотность бесконечных перелицовок прошедшего? Да и по большому счету, кому из них, южан, нужна какая-то там «правда», которую нужно искать? Искать? Она известна каждому. Потому что Юг – это одна семья. Живущая по своему, единственному и единому закону. И сила его такова, что люди из этого сонного царства жертвуют собой, собственной кровью плотью, чтобы защитить этот особый дух Юга. Который уже обречен. Как обречено всё, что раньше называлось традицией.

Книга сложна в чтении. На 3-м или 4-м часу прослушивания совершенно теряешь нить повествования. И понимаешь: не цепляет, не твоё и никогда уже не будешь перечитывать. «Потому что я с севера, что ли…»

Книга из подборки "100 книг, которые необходимо прочесть прежде, чем..."

Жил-был в Израиле царь Давид, мущщина видный и любвеобильный (не тот, который во Флоренции стоит). Не скупясь дарил он своей любовью как евреек, так и язычниц, и рожал детей от них в изобилии (рожали тётеньки, конечно, это я так, для соблюдения стилистики, а не в свете новомодных веяний). И был у Давида сын Авессалом, рождённый от язычницы. "Не было во всем Израиле мужчины, столь красивого, как Авессалом, и столько хвалимого, как он; от подошвы ног до верха головы его не было у него недостатка". Была у Авессалома любимая сестра Фамарь, красотой которой пленился любимый первенец Давида Амнон. И надругался над Фамарью, единокровной сестрою своей, Амнон, а после прогнал её от себя с позором. Разгневался Давид от этой вести, но в любви своей пощадил любимого сына. Авессалом же не простил Амнона и на отца своего Давида затаил гнев.

Думаете, гоню? Нет, это я краткое содержание книги Фолкнера рассказываю, переосмысленную автором историю Авессалома. Потому как очень я люблю к названиям книг придираться. Не из-за злобного характера, хотя... Преподаватель литературы спросил как-то аудиторию: кто главные герои книги "Мастер и Маргарита"? Выслушав бредятину студентов, включавшую Пилата, Любовь (прям так, с большой буквы), Веру (прям тоже), Воланда, Га-Ноцри (ну, вы поняли, каждый старался казаться умнее, глубже и пытливее, чем был), он задал ещё один вопрос: как называется роман? И усмехнувшись добавил: "Мастера не мудрствуют!" (цитату мы не опознали, каюсь, были молоды, глупы и тщеславны).

В общем, читать книжку нужно, если любите гипнотический фолкнеровский стиль (я!), обширный, изобилующий повторениями и отступлениями (я!), возможно барочный, кажущийся избыточным, но очень основательный и гармоничный(я! - да подождите вы!). Автор будет долго водить вас по полуразрушенному дому Саптена, заставлять слушать одну и ту же историю в исполнении разных героев, в том числе тех, кто не имеет к этой истории никакого отношения, будет бесить вас хождениями по кругу, каждую следующую дверь будет открывать только после того, как вы докажете, что предыдущий рассказ выучили назубок, будет наблюдать ваши толерантные корчи от каждого упоминания слова "черномазый" для того, чтобы в самом конце сказать:

Ибо Авессалом - отец мира.

А чтобы ваше разочарование было полным, в качестве красивых гвоздей в крышку гроба обалдевшего читателя, добавит хронологию и генеалогию (я использовала в качестве проверки усвоенного материала)) Так что, если стилистика Фолкнера вам не близка, открывайте сразу хронологию и читайте её, и у вас не будет причин ныть о неудобоваримости текста.

Как по мне, так стиль и большие навороченные предложения на пару страниц шикарны. Засасывающий, скачущий поток сознания - мои аплодисменты. Абсолютно не напрягало, даже могу сказать, что люблю такое. Так что мое почтение господину Фолкнеру. ГГ - сильный мужчина, ясное дело не без греха. Ну, а как иначе. Суровые времена, суровая страна - должны быть суровые дяди. Поначалу я не могла оторваться. Я думала, ребятаааа.... Новая книжная любовь уже на подходе... Да вот же она! НО. Я кое о чем позабыла... А именно, о том, что я терпеть не могу сплошные накаленные страсти с отключкой мозгов. В данном случае "страсть на страсти и таинственностью погоняет" сыграло со мной злую шутку. К середине я почти ненавидела эту книгу. Да, я понимаю - книга написана в жанре южной готики, что само по себе подразумевает злой рок, трагедии, высокопарные излияния, любовь до гроба и что, все умрут. И ещё будет очень душно. И почти заболит голова от рассказов старых девственниц наглухо застегнутых в свои затасканные платья и от запаха глициний в такую жару. Умом я понимаю, что взять старую деву с несложившейся жизнью и рассказать её трагическую историю - это хороший ход в рамках нашего жанра. Но! Лично для меня это было уже перебор. Мои глаза периодически закатывались и не хотели выкатываться. Хотя может, дело в том, что я не переношу историй, написанных от лица несчастной женщины со сломанной жизнью. Так что, я не смогла продвинуться дальше половины произведения... Интерес к ответам на вопросы, поставленным в первой пропал... Жаль... Очень жаль, что с книгой не сложилось, как бы мне этого ни хотелось.