Пена дней

Ничего подобного за весь читательский стаж ещё в своей жизни не читала!
Сюрреализм или что-то подобное, в стиле чего написана книга - точно не моё чтиво.
Периодически зачитывала дома своим отрывки. Был один вопрос: О чём книга?
Всё время не покидала мысль: Что курил автор?
Так, вот, о чём она?
Жили-были 2 друга, один - бедный, другой - богатый. Богатый всё время старался помочь бедному денег подкинуть, подкормить...
У богатого имелся личный повар Николя, тоже со своими "закидонами". Племянница повара встречалась с бедным другом, хотя, если бы первого встретила богатого, стала бы с ним.
У бедного было увлечение книгами Жана Соля Партра... Все средства он тратил на них, этим и поплатился.
Богатый женился, жена заболела странной болезнью. Хотя, что здесь не странного? Все средства, которые имелись, богатый тратил на цветы, чтобы жена выздоровела.
Интересно было узнать, что есть такие книги, вряд ли бы прочла по собственному желанию что-либо подобное.

Помню, как впервые открыла ту книгу, и как сложно поначалу было в нее вникать. Для многих Виан начинается именно с "Пены дней", и только потом узнаешь, насколько еще более мрачным может быть его мир. Романтичный роман о сюрреалистичной любви с плохим концом больше 10-ти лет назад вошел в графу "Мои любимые книги", и я с особым трепетом иногда его перечитываю.
Местами он очень легкий, музыкальный (впрочем, как и все творчество Виана), местами он становится невыносимо маленьким, тесным (и эти ощущения прекрасно вторят сюжету романа). Если вам когда-то приходилось испытывать большое разочарование в любви, то прочесть эту книгу обязательно стоит. Хотя бы потому, что в ней любовь будет низвергнута нежно, несмотря на милитаристский дух, оживающий в конце. Прекрасная теплая книга, с которой хочется побыть немного дольше.

Я хорошо помню, как на уроке литературы мне рассказывали, что Владимир Маяковский любил эпатировать публику, появляясь на людях в жёлтой женской блузке. Так в литературе появилась "кофта фата". А между тем, говорят, что он не всегда был таким железно-грозным, каким казался, а, бывало, сентиментальным, ранимым. Так и хочется прибавить: "не мужчина, а облако в штанах". Всё, что сверху - всегда напускное.

Казалось бы, причём здесь книга. В ней много вычурности. Все эти сюрреалистические образы в виде расширяющихся и сужающихся комнат, пианомашин для приготовления коктейля и предприятий, на которых выращивают стволы для винтовок, отвлекают на себя внимание. Но то не сюр ради сюра. Не горячечный бред. Под слоем из фантастических образов прячется печальная реальность. Если счистить этот слой, покажется самая обычная жизнь, как это часто бывает, не в самом приглядном своём проявлении. Цветок нимфея, вырастающий в лёгком, только на первый взгляд поэтичен. Банальный туберкулёз не щадит даже молодых и красивых. А одержимость чем-либо? Кому она не знакома? И не важно, чем человек одержим - изданиями книг Партра, разноцветными фишками, заменяющими деньги или алкоголем. Вот так и получается, что под сюрреалистичной оболочкой находится реальность, перед которой, как её не маскируй и не приукрашивай, люди иногда бессильны.

Ох, уж этот сюрреализм. Это явно не моя история, однако я стойко дочитала ее до конца из-за колоссального количества интересных выражений. На отсутствие воображения я не жалуюсь, но временами описанные события в голове делали «БАЦЦЦЦ». Своеобразно, неординарно, чудаковато…Вроде обычное повествование о «прожигателях» жизни, которые просадили все деньги и пытаются как-то выжить. А рассказано в отнюдь нетривиальном стиле, с элементами язвительной сатиры, позволяющей насмехаться над лентяями, свадебными работниками, церковными устоями и людьми в целом. Ведь, как говорит сам автор: «Люди такие глупые… работают, чтобы жить… вместо того, чтобы работать над созданием машин, которые дали бы им возможность жить… не работая».

Очень грустно было прочитать эту книгу в одиночестве. Так хотелось во время чтения и после поделиться впечатлениями и обсудить такой необычный сюрреалистичный мир Виана, полный аллегорий и гротесков. Постоянно подмывало воскликнуть: «Как здорово подмечено!», «Какое потрясающее сравнение!» Думаю, стоит отдать дань почтения переводчику (Лилиане Лунгиной), ведь некоторые крылатые выражения, наверное, не переводятся с французского дословно, а имеют в русском свои аналоги, которые необходимо было вписать в структуру романа. А в нём, в этом упоительно-удивительном романе, каждое слово цепляется за другое и все они чудесным образом связаны между собой.
Это самая обычная история самой «обычной» любви, поведанная самым необычным образом. Пока всё не кончилось, абсолютная ненормальность реальности постоянно отвлекала от ее нормальности. Но потом, перевернув последнюю страницу, я наконец-то осознала до конца не только комизм, но и трагизм всего происшедшего, и горько заплакала.
Эту книгу стоит прочитать. Хотя бы в первый раз.

И что это такое? Я оказалась совершенно не готова к такому чтению! Прямо с первых страниц начался полный абсурд: обрезание век и ловля угря в водопроводном кране. Сначала все это напомнило барона Мюнхгаузена, потом Алису в стране чудес, потом я решила, что так видеть мир может только обкурившийся наркоман. Ну а вторая половина книги - это такая мрачная антиутопия, покруче чем "1984" и "451° по Фаренгейту".
Очень оригинальная книга, надо же было такое придумать! Особенно как с угасанием Хлои меняется дом: уменьшаются окна, опускаются потолки, сужаются коридоры. Жуть! А описание похорон за 150 инфлянков! Кошмар, хочется поскорее все забыть.
Возможно "Пена дней" и заслуживает пять звездочек, но это не мое, не нравятся мне такие книги.

да, это действительно, как и предупредил сначала автор, слишком правдивая история.
солнечный коридор и опоясывающие окна зарастают, даже мышка не может оттереть плитки, теряя лапки
водяная лилия нимфея убивает любовь, уже не летают за Коленом розовые облачка, чтобы укрыть их с Хлоей от взглядов прохожих, а только плывут по сточным канавам окровавленные бинты и прыгают выдернутые глаза
уже Шик растратил все деньги на обивку для очередной обложки очередной нетленки Жан-Соля Партра цвета небытия.
уже Ализия украла у него новенький сердцедер и готова убить кумира своего возлюбленного и самой закончить жизнь в огне последнего книжного магазина, ставшего на пути ее счастью.
уже Николя сменил шоферский костюм на белый габардин поварского облачения, а Колен все вглядывается в темноту воды посредине кладбищенской доски.
эта история, совершенно не похожая на жизнь, слишком точно эту самую жизнь описывает. к сожалению.

Удивительная, нежная и сердцедробительая история любви на фоне джаза и эпохи Сен-Жермен де Пре. Среди героев Жан-Соль Партр (понятно кто), герцогиня де Будуар (Симона де Бовуар) и многие другие. ПОТРЯСАЮЩИЙ перевод Лунгиной. Сам по себе сюжет не значит практически нигечо - типичная история несчастной любви без особых сюжетных поворотов, но КАК это написано! Воображение Виана не ограничено никакими рамками, его чувство языка совершенно, его образы заставляют воспроизводить в уме музыку Эллингтона и картины Дали. Невозможной красоты книга. Если для вас сюжет в книге - не самое главное и вы способны радоваться самому процессу чтения и восприятия образов - вам сюда!

Весна умеет обманывать лучше любого другого времени года. Тепла разлившегося в душе будет недостаточно для того, чтобы не простудится под лучами непостоянного, но долгожданного солнца.
"Пена дней" - гимн вечной весны, воспевающий быстротечность, прозрачность, двусмысленность, и, конечно же, любовь, кажущуюся реальнее всего на свете. В этом невесомом пространстве можно пить музыку, закрываться цветными стеклами от неприятного, любить книги больше, чем человека преданного тебе, умирать от цветка, распускающегося внутри (и вправду, прекрасное убивает!). Здесь счастье проносится быстро, но запоминается надолго, а горе не успеваешь осознать. Что может быть эфемернее парящих на облаке влюбленных, едва замечающих смерть, кровь, гниение, происходящие под ними?! В этом вся прелесть, в этом вся пакость.


P.S.: Мышка - самый очаровательный персонаж из всех мне известных.

Ты — человек, и у тебя душонка. Что ж тут поделаешь.
Да, душа, душонка, на дне которой плещутся страхи и привязанности, клокочут чувства и выкипают эмоции, бренчат пустые бутылки надежды и шелестят обрывки тоски, трепещут нежные лепестки любви и полыхает всепожирающее пламя зависимости. И чего там ещё только нет, в этом душевном сумраке. Состариться можно, пока всё разберёшь...
И лежало бы оно там себе тихо и спокойно, если бы не коварный Виан, который запустил туда свои длинные руки витиеватых слов, перепутал, вывернул всё наизнанку, вытряхнул перьями наружу. И вот разлетелось оно, кружась, во все стороны, оставляя за собой гулкую и звенящую, нет, не пустоту, что-то другое. Какое-то странное, щемящее чувство, от которого хочется выть, выть громко и протяжно, прерываясь на смех, который отдаёт горечью.
Знаете, Борис, что я вам скажу? Вы — душедёр. Да-да, самый что ни на есть настоящий.
А ведь как всё начиналось...
А начиналось всё с солнечного воскресного утра, с волшебно пенящегося купания в золотистых лучах, доверху заливающих комнату, и в воздушных строках, опутывающих тебя с ног до головы. Начиналось всё с путешествия по прекрасному миру, немного напоминающему мир прелестной девочки Алисы. И, казалось, ещё немного — и ты воспаришь вместе с книгой в руках, и будешь болтаться над суетой этого мира, и будешь болтать ногами, весело покачиваясь на качелях фантасмагории, беспечно попивая джазовые коктейли.
Но не тут-то было.
Вдруг что-то перекосилось и пошло не так.
И беззаботный смех обратился горьковато-ехидным смешком, и увлечения обратились болезненной зависимостью, и любимый человек обратился миром. Миром на грани разрушения. И ты не успел заметить, как и когда это произошло, но хитрый маэстро Виан уже успел ловко вонзить в твою душу (или душонку?) свой душе/сердцедёр, и теперь рывок за рывком тянет его, вытягивая наружу все аллюзии на то, что творится вокруг. Рывок — вот она, липкая бюрократическая духота. Ещё рывок — вот она, отдельная категория священнослужителей, прикрывающих свою нечистоплотность извечным "бес попутал". Ещё рывок — вот она, неразменная денежная мерка, которой меряется вообще всё в принципе. Ещё рывок — слизкие плевки равнодушия. Ещё рывок — болезненная зависимость, перерастающая в помешательство, сужающая весь мир до крохотной точки объекта фанатичного поклонения. Ещё рывок — всеобъемлющая любовь, трепетная, трепещущая, также сужающая мир до яркого ореола любимого облика. Также, но всё же иначе. И ещё рывок — и решительная самоотверженность, самоотверженная преданность, преданная готовность пожертвовать всем, пожертвовать собой ради спасения того самого, самого яркого, самого любимого облика, единственного во всём мире, ставшего всем миром...
Когда всё закончилось, солнечное воскресное утро за окном сжалось до чернильной будничной ночи. Ещё слегка постукивало в виске эхо, оставшееся после камнепада последних строк. Я растерянно смотрела на свою вытянутую наружу, разодранную на клочки душу, пытаясь слегка пригладить то ли возглас, то ли крик, и понимало одно — сколько бы я не говорила об этой невероятной книге, всё равно этого будет ничтожно мало для того, чтобы передать все родившиеся во время чтения чувства и эмоции. Потому что всё это надо пережить, перечитать, перечувствовать. И ощутить, как оно впечатывается, вжигается тебе в память, чтобы отныне остаться там навсегда...
Но от своих слов, маэстро Виан, я, тем не менее, не отказываюсь. Вы — заправский душедёр. Но знаете, что... Я Вас люблю. Поэтому не прощаюсь.
Мы ещё встретимся на книжных страницах.
Только вот отдышусь немного.