Проект "Лазарь"

Не выдерживая ужас происходящего вокруг, человек сбегает. В другую страну, в другой город, в другую комнату, в себя. Побег от действительности может затянуться на долгие года. Невозможность вернуться обратно может иметь вполне объективные причины – война, безработица, насилие, разрыв отношений. Но что если все эти объективные доводы всего лишь часть настоящей причины, всего лишь повод?
Что если человек бежит совсем от другого?
Что если он бежит от самого себя?

Американский писатель боснийского происхождения Александар Хемон о возвращении назад. Туда, где небезопасно, туда, где разруха, одиночество, угроза жизни и утрата. Туда, где можно найти самого себя.

«Сны помогали забывать; как хлыст, подгоняющий скачущих лошадей, они подгоняли быстро несущиеся дни; помогали избавиться от накопившегося за день хлама, чтобы назавтра — при условии, конечно, что это самое завтра наступит, — было куда складывать свежие впечатления. Ты умираешь, ты забываешь, ты просыпаешься уже совсем другим человеком».

Засыпаешь, умираешь, забываешь, просыпаешься другим человеком. Кому это нужно? – спросите вы. А кому нет? – спросит в ответ главный герой. Боснийский эмигрант, сбежавший от ужасов войны в Америку. Счастливо женат. Зарабатывает на жизнь тем, что любит. Кокон благополучной жизни, где проблемы больше похожи на назойливых мух. Да, хроническая бессонница, да, переживает за холодность в отношениях с женой, да, не доволен тем, что зарабатывает в разы меньше ее. И одиночество фоном, привычное, неотъемлемое, само собой разумеющееся. Но однажды главный герой решил написать книгу. Книгу о событиях столетней давности, о смерти никому не известного, убитого с бессмысленной жестокостью, молодого, нищего иммигранта Лазаря Авербаха. Многообещающая идея пробуждает в главном герое желание действовать. Тем более, что для книги нужно поехать в Старый Свет. Нужно вернуться назад…

«Человеческое лицо — набор многих лиц; некоторые достались нам по наследству, какие-то мы приобрели в течение жизни или сами для себя придумали; беспорядочно наложенные одно на другое, они сливаются в единое целое»

Эта книга оставила в моей душе глубокий след… Чувство юмора как спасение в тяжелые минуты. Одиночество там, где обязан быть счастлив. Заговаривать проблемы. Засмеивать боль. Вспышки смелости как приступы аллергии – неожиданно и чревато последствиями. Поиск себя в чуждом прошлом. Неуверенность. Невозможность разобраться в своих чувствах. Страх потерять любимого человека. Бегство от самого себя…. Эта книга вместила в себя столь много, что буквально через каждую страницу хотелось остановиться и подумать. Что это для меня? Что так знакомо, отчего такое щемящее чувство в груди?

Я не знаю, чем это объяснить. Спецификой языка, неким внутренним ритмом, образностью метафор, яркими персонажами. Не знаю в чем причина, но мне казалось, что я уже давным-давно знакома с творчеством этого писателя, о котором ведь только слышала. Это что-то на уровне метафизики, не иначе. В любом случае, это было дополнительным бонусом к тому, чем зацепило содержание. Прекрасная книга. Талантливый писатель. Влюблена...

«Каждый верит в то, во что ему необходимо верить»

Вся книга идеально умещается одной фразой. Автор пишет так от лица главного героя, человека, который получает грант на написание книги и сваливает из Чикаго в поисках "Пути Лазаря".

Скорее всего, этой фразой автор пытается передать собственное отношение к книге, которую он написал. Вы не поверите, но я искренне жму руку этому человеку за эту фразу, потому что я полностью с ней согласен. Я искренне надеюсь, что мне никогда не придется перечитывать Проект "Лазарь" , от этой мысли меня просто содрогает.
Язык у этой книги настолько отвратителен, что читая его просто спотыкаешься на каждом предложении, а каждый новый абзац (который между прочим немаленьких размеров здесь) приходится листать обратно и пытаться понять, как связаны эти два абзаца между собой.
Вот простой пример написания одной "главы": Мысль о Лазаре. Рассуждения о Америке Стоп, какая Америка? Ты только что думал о другом, где связь?. Завтрак в ресторане. Взял интервью у Караджича Так стоп, только что были мысли главного героя, откуда тут мысли Роры? От чьего лица вообще ведется повествование? Милер взял бутылку. Тяжесть в голове от недосыпа и рассказов Роры. Опять мысли главного героя? Автор, ты можешь в конце концов определиться от чьего имени ты повествуешь в той, или иной главе? Тупой анекдот от Роры. "Мы пришли в Еврейское общество". КАКОЕ ЕВРЕЙСКОЕ ОБЩЕСТВО? Вы только что сидели у себя в ресторане гостиницы и жрали еду! ГДЕ ЭТОТ ОГРЫЗОК ВООБЩЕ? После подобных перлов автора я вскоре вообще отказался понимать логику написания, пытаясь вникнуть просто в сам сюжет.
Этим абзацам и историям в истории, в котором еще были истории не было конца и края. РОРА, когда ты закроешь свой рот?

Ход повествования (который по факту укладывается в небольшую брошюру) постоянно перебивается мыслями и флешбэками самого автора (как-будто он военный из Вьетнама), а если у автора нет мыслей, значит в ход пускает Рора, который не закрывает свой рот в принципе, пытаясь сбить читателя с хода сюжета (которого в помине нет).
Читая эту книгу, я ощущал всем телом, что я тот самый Исидор, который сидит в выгребной яме еврейского туалета, и на голову время от времени выливают ушат дерьма.

Я крайне не рекомендую читать эту книгу, как бы сильно вы этого не захотели. Тут даже драма, которую хочется почувствовать, у автора из-за отвратительного повествования не получилась. Если вы хотите почитать книгу про иммигрантов, возьмите другую!

Такое бывает не часто, но захотел прочитать книгу, как только прочёл рецензию.
Начну с того, что начало довольно мрачное, хоть и атмосферное. Зима, начало 20 века, одинокий человек бредёт неведомо куда. Бывает иначе: начало очень многообещающее, а в итоге получаешь не совсем то чего ожидал. Здесь же всё очень гармонично. Автор постепенно ведёт своего читателя, рассказывая ему историю одного еврея эмигранта. В начале двадцатого века он бежит из восточной Европы в Америку. По прибытии его надежды и мечты разбиваются о суровую реальность.

В этой книге несколько сюжетных линий. История эмигранта Лазаря Авербаха, вторая история молодого преподавателя английского, также эмигрировавшего из Боснии в Америку. Вот основные линии, но есть ещё рассказы попутчика писателя и фотографа - Роры.

Интересные персонажи, хорошо передана атмосфера того времени и места. Нравы тех гетто, где жизнь совсем не такая, как представляли себе герои книги. Юмор и ирония, насилие и отчаяние, переплетение судеб и стойкость характеров. Книга многогранна. Александр Хемон и его "Лазарь" - отличный проект. 5 из 5.

Книга не для избалованного современного читателя, который по большей части уже привык к "разжёвано и в рот положено, осталось только проглотить".
С этой книгой не прокатит. Читать её примерно так же просто как "с разбегу" собрать кубик Рубика.
Первые страницы обманчиво просты. Сюжет обманчиво логичен и понятен. Автор ведет читателя вслед за молодым иммигрантом Лазарем Авербахом к дому шефа полиции Чикаго. Богатый благополучный район. Подозрительный голодный оборванный безденежный парень с непонятным иностранным акцентом. Интрига! Читатель расслабляется. Готовится к истории в стиле Шерлока Холмса. На сытый богатый мир молодой Лазарь смотрит голодными глазами умудренного опытом старика. Он видит, что вызывает у окружающих подозрение. Молчит, чтобы не выдать свой акцент. На последние деньги покупает пакет отвратительных леденцов, чтобы выглядеть "как все". Но он не такой как все. Жена хозяина продуктового магазина

Читатель уже почти влюблён в молодого Лазаря с непростой судьбой. Мысленно прокручивает в голове варианты, что нужно парню из гетто в доме начальника полиции. Щелк! Кто-то крутанул грань кубика. Всё еще почти как прежде, но уже не так. Продолжение той же истории но теперь уже кричащими строчками газетной статьи. Лазарь не успевает и слова произнести, а его уже скрутили, обыскали и... застрелили! И пока неискушенный читатель удивленно таращит глаза в прочитанное, автор уже снова крутанул грань кубика и от прежней картинки остались только боснийский иммигрант и Чикаго. 1908-ой год сменился 2005-ым. Лазарь сменился Владимиром. Владимир не так обременен печальными воспоминаниями. Инертен. Зависим от американской жены. На американцев смотрит свысока и с презрением. При этом деньгами их естественно не брезгует.

Даже удивительно, насколько изначально не симпатичен этот персонаж, учитывая, что это своеобразное камео автора Александара Хемона.
И снова неожиданно грани кубика меняются. Снова новый цвет. Появляется новый персонаж. Рора. Рора -друг из старших классов. Человек-фотоаппарат. Человек-незакрывающийся рот. Человек - "армянское радио".

Очередной щелчок. Снова перемены. Снова 1908 год. Щелчок! 2005-ый. Еще поворот! Снова смена декораций! Ольга! Щелчок! 1903-ий год снова Лазарь и Ольга! Кишинев!
Щелк-щелк-щелк-щелк! Смена персонажей и времени уже не раз в главу, а в каждом абзаце. Избалованный ленивый читатель путается. Нервничает. Торопится. Параллели уже не улавливаются. Книга начинает раздражать. И вот вроде финал. Последняя страница. А финала-то и нет.
И вот тут, конечно, избалованный читатель закроет книгу и подарит ее врагу, так и не поняв, за что же она вся такая обласканная наградами. Вздохнет про вечную американскую толерантность и возьмет в руки что-нибудь простое и понятное.
В этом, с одной стороны, беда, а с другой, высочайшее достижение этой книги, её изюминка, если позволите.
Своеобразный авторский фильтр.
Новый день у евреев начинается с заката.
Последняя страница, на мой взгляд, не конец книги, а её начало. Нужно постепенно, шаг за шагом прокрутить кубик Рубика назад, в том же порядке. Вооружившись блокнотом и ручкой, вернутся к началу. Тогда вся книга заиграет новыми красками. Все сюжеты и параллели, все времена сложатся в одну прекрасную идеальную картинку. Все награды будут оправданы и даже покажутся недостаточными.
Мне понравилось.
Вопросы на поверхности, а ответы еще надо поискать, внимательнее посмотреть между строк, вернутся назад.
Оценка нейтральная из-за такой сложной структуры, из-за того, что книга требует не просто внимательного прочтения, а работы над ней, из-за того, что книге нелегко будет найти своего читателя и почитателя.

Вот уже второй месяц подряд в основном задании Долгой Прогулки мне попадается книга об иммигрантах в Америке. В феврале я читала о египтянах, в марте - о боснийцах. Зачем я это пишу - не знаю, ибо моя рецензия едва ли будет сравнительным анализом. Так, любопытный фактик для затравочки.

Для меня "Проект Лазарь" - это в первую очередь книга о разбившихся мечтах. Книга о людях, которые, наслушавшись рассказов о сказочной Америке, переезжают туда, но ничего не получают. Вернее, не получают ничего хорошего; видят только несправедливость, лишения и бедность. С одной стороны - таких людей можно понять и им можно посочувствовать - например, семье Авербах. Приехав в страну, они работали, старались честным трудом заслужить себе беззаботную жизнь, но, увы, реальность оказалась жёстче. Однако есть и такие иммигранты, которые вызывают совсем другие чувства - Владимир Брик, от лица которого ведётся основное повествование. Человек в течение всей своей жизни в Америке почти ничего не делает (небольшие подработки то там, то тут), успешно женился на американке и сидит на её шее (интересно, а Мэри действительно устраивает эта ситуация вообще?), якобы в ожидании озарения для своей главной книги жизни... такого хочется только сочувственно хлопнуть по плечу, чесслово.

Если говорить о впечатлениях от книги - они скорее положительные (но да, оценка при этом нейтральная; хех, я читатель, я так вижу). Две истории достаточно гармонично соединяются между собой и не вызывают диссонанса, а некоторые цитаты просто выбивают из колеи своей простотой и гениальностью. В какие-то моменты мне даже казалось, что они взяты не отсюда - больно шикарно они звучали в остальном, немного однотипном контексте тоски по дому и рефлексии по мечтам, которым не суждено было сбыться.

В конечном итоге - любопытная вещичка о тяжёлых буднях мигрантов. Не, ну а чо вы хотели - людям и у себя на родине несладко живётся.

Одни книги нам нравятся, другие нет. И ооочень редко (по крайней мере, у меня именно так) бывают книги которые ну совсем никакие... К сожалению, "Проект "Лазарь" из числа последних.... Постараюсь объяснить.

Перед нами книга, написанная от первого лица. И предстает перед читателем история человека (мужчины, боснийца по происхождению), который бежал из своей страны. Куда можно бежать в поисках прекрасной жизни, исполнения всех своих мечтаний и так далее? Правильно, в Америку! А точнее в Чикаго. Прости мне мой сарказм, но по последним прочитанным мною книгам, у меня складывается отчетливое ощущение, что в Чикаго в принципе живут одни иммигранты.

Итак, Владимир Брик. В сущности - главный герой. Приехал в Чикаго, женился, но вот с прекрасной жизнью и исполнением мечтаний как-то не сложилось. (Странно, правда? Ладно, простите-простите, поехали дальше...)
Этот Владимир и раньше то не имел хорошей работы, а мы его встречаем в тот момент, когда он и ее-то потерял. Жена -нейрохирург - зарабатывает хорошо, на жизнь хватает. И тут, естественно, мы встречаем проблемы самооценки и самореализации главного героя. Жена у него, конечно, замечательная, и очень он ее любит, но являет собой стопроцентную американку, прям до мозга костей, что не очень-то устраивает главного героя. (Спрашивается, нафига вообще тогда женился?)
Как нормальный такой, среднестатистический, новоиспеченный американец, обиженный этой страной, что желанные им прекрасная жизнь и счастье не падают на него с небес, он решает посвятить себя написанию книги. Но, на удивление, даже не о самом себе. А о беженце-еврее, которого звали Лазарь, убитом шефом полиции почти сто лет назад. Лазарю этому тоже в прекрасной Америке при жизни не особо-то везло, но вот его смерть вызвала огромный резонанс в обществе. Обстоятельства смерти, да и некоторые моменты его жизни довольно таинственны. И вот именно эту историю с элементами собственного расследования, а иногда и фантазии, и хочет описать в своей книге Владимир Брик. Не запутались еще? А это еще цветочки, дальше больше....

Так вот, повествование в "Проекте "Лазарь" делится на 2 части - история Лазаря, его друзей и сестры Ольги и история Владимира Брика, его жены и друга Роры. Автор попеременно выдает нам то одну линию, то другую. Но, если линия Владмира развивается прямо, то линия Лазаря петляет от его действительности до воспоминаний и обратно. При этом некоторые моменты жизни Лазаря еще и вплетаются в линию Владимира, но нам не поясняется - зачем и почему это делается.

И так, Владимир Брик решается написать книгу. Но... Проходят дни, пролетают года...("высыхают океаны, океаны, океаны"... Ох, пардон, это уже что-то из другого репертуара) Вообщем, перелопатил наш Владимир уже горы книг и газет, просмотрел уйму информации про Лазаря, но книга не пишется у него, и все тут. Чтобы все-таки взяться за свое детище, находит он некую даму, чей фонд соглашается дать ему гранд... (Гранд, чтоб книгу написать? Хорошо, пусть так...). На выделенные деньги пускается Владимир в путешествие со своим вновь обретенным другом Ророй по местам, где жил или просто бывал Лазарь. Украина, Молдавия, Босния - в путешествии они в основном разговаривают, да еще временами Владимир копается в себе.
Владимир Брик, как персонаж, абсолютно мне не понравился. Я люблю наблюдать за становлением героев, их переживаниями, тем более если жизнь их полна трудностей и лишений. Но когда эти герои, вместо того, чтоб взяться за дело и что-то решать и предпринимать, только стонут и ноют - уж, простите, ни о какой симпатии с моей стороны речи быть не может. А Владимир именно такой персонаж. Он инфантильный, безинициативный трус, балбес и лодырь, и с развитием повествования это не меняется.
Его друг Рора и то обратил на себя больше моего внимания. Да, он лжец, хитрец и вообще себе на уме. Но у него есть хоть какая-то жизненная позиция, которую он готов отстаивать. И за его судьбу я переживала даже больше, чем за судьбу Владимира.

Ну а как там дела у Лазаря? Не очень, на самом-то деле. Ведь вся ветка его событий развивается в основном после его смерти, и его линия повествования показывается нам глазами его сестры Ольги.
Ольга - сильная, смелая, верная женщина. Вот, кто действительно достоин быт главным персонажем книги. Она переживает смерть брата и все последующие события хоть и с горечью и болью, но стойко. Прекрасная сильная женщина!
На самом деле, ветка Лазаря интересовала меня гораздо больше. Он тоже оказался в Чикаго, но на сто лет раньше Владимира. Столкнулся с гонениями евреев, переживал это, как мог. Но не опускал руки и пытался дать себе и своей сестре хорошую жизнь. Пытался, как мог, но пытался!!! А не ныл, как некоторые....

Если смотреть на книгу в целом, то это больше похоже на черновик произведения, чем на окончательный вариант. В сюжете есть явные несостыковки, в некоторых моментах автор повторяется. Причем повторения не возможно назвать специальными. Сложилось такое ощущение, что книга просто "не вычитана", что от чего-то рукопись пропустила фазу правок.
Слог у автора легкий, но при этом книга не цепляет. Я могла прочитать несколько страниц и после этого понять, что ничегошеньки из них не запомнила. Приходилось постоянно возвращаться и делать над собой большое усилие, чтобы понять, что для меня пытаются донести. В основном, повествование, если не раздражало, то навевало сон. Но!! При этом, книгу можно разбирать на цитаты. Действительно, в книге можно выделить огромное число хороших, красивых, сильных фраз.

Для меня совершенно не понятно, как книга может быть настолько НИКАКОЙ, настолько не интересной, но при этом редко, но с завидным постоянством, выдавать прекрасные цитаты....

В общем, очень спорное произведение. Автор, наверняка, пытался. Пытался, что-то донести, как-то достучаться. Ведь, по сути, идея книги интересная - две жизни, разницой почти в век, задетые притяснениями, гонениями, тяжкими условиями существования. Судьбы Владимира и Лазаря настолько же похожи, насколько они разные. И это сравнение, эти их судьбы сами по себе могли "вытрелить", как сюжет книги. Могли взбудоражить, задеть, заставить переживать. Могли, но сделали...
После прочтения, у меня ощущение, что автор усиленно ломился в дверь, за которой была я, как читатель, но которую сам же не смог открыть. Жаль, но действительно - "как об стенку горох"...

Что такое Родина, и как с этим понятием соотносятся место рождения и место жительства? Можно ли начать жизнь заново за многие километры от бывшего когда-то отчим дома, набело переписав страницы своей биографии? Или, как бы стереотипно это не звучало, призраки прошлого не оставят переселенца и в других стенах, ином обществе и под действием непривычных законов? Наверное, эти вопросы оказываются первыми, которые приходят на ум многим писателям-иммигрантам, находящимся в начале творческого пути. Не выбился из общего ряда и Александар Хемон, переехавший в Соединенные Штаты из бывшей Югославии в 90-е годы, став вестником новосозданной Боснии для падких на тысяче-сияюще-солнечные истории читателей. Правда, педалировать тему неприкаянного экспатрианта Хемон решил до победного конца. В дебютном, пока не переведенном на русский язык, романе «Nowhere Man» главным героем выступал выходец из Сараево, обосновавшийся в Чикаго. В самом известном на сегодняшний момент произведении автора «Проект «Лазарь», вы не поверите, главный герой – тоже выходец из Сараево, выбравший в качестве ПМЖ столицу штата Иллинойс. С этой точки зрения сложно назвать Хемона хорошим сочинителем, то есть специалистом по созданию оригинальных сюжетных линий, не списанных из личной жизни, но не отдать должное его способности рефлексировать как минимум 6 лет подряд (именно столько прошло с момента выхода дебютного «большого» писательcкого опыта и рецензируемого сабжа) грешно. Правда, в этот раз автор решил развернуться вглубь времен и показать, что была тяжела и неказиста судьбинушка для новоиспеченного гражданина США и 100 лет назад (поправка: расклад для альтер-эго Александара Хемона как раз-таки был далек от «7-2» в техасском холдеме).

Повествование ведется в двух временных линиях, но объективно действие происходит в трех. В настоящем мы наблюдаем за Виктором Бриком, безработным боснийцем средних лет, удачно женившемся на американке, но лелеющем мечту доказать ей собственную значимость, например, при помощи написания романа о происшествии, имевшем место в 1908 году. Л-логика. Л-Лазарь. Отдельные главы посвящены как раз-таки герою потенциальной книги Брика – Лазарю Авербаху, ставшему жертвой переплетенных между собой антисемитской и противоанархистской истерии и полицейского произвола, царивших в «цитадели демократии» под названием Чикаго на тот момент. После того, как Брик отправляется за материалом по местам боевой славы Лазаря в Восточную Европу вместе со старым сараевским другом Ророй, значимое место для понимания авторских параллелей занимают рассказы последнего о бесчинствах, творившихся в Сараево во время Югославской войны. Тезисы западного общества о ценности человеческой жизни ничего не значат как во времена кишиневских погромов начала ХХ века, выгнавших младших Авербахов, как и многих других евреев из родного дома на поиски своего места в жизни (спойлер: которое они не обретут), так и по ходу гражданской войны, разделившей Югославию и вынудившей пойти друг против друга даже супругов по причине разной национальности, не говоря уже о массовых преступлениях, совершенных вылезшими из всех щелей негодяями. Такие, как, например, Рэмбо, центр всех кровавых баек Роры, почувствовали беззаконие и решили на нем нажиться. Кстати, тот факт, что Хемон не винит во всех бедах сербов, представляя боснийцев ленинградскими блокадниками, делает честь его объективности в отражении такой сложной геополитической катастрофы как война в Югославии.

При очень стройной рифмовке прошлого героев, вынудившего отправиться их за океан, автор не может осмелиться до такой степени, чтобы найти место настоящей критике Америки в сюжетной линии Брика. Кажется довольно странным, что Хемон, откровенно обличающий порядок, при котором после эмиграции евреи только променяли одно гетто на такое же, но с бонусом в виде нищеты, одну национальную ненависть на другую, но уже с политическим оттенком, да и по малой Родине прошедшийся, ни словом не обмолвился об отношении, которое получили в свой адрес мусульмане, частью которых являются и боснийцы, после 11 сентября. Все, на что сетует Брик – зацикленность янки на личном успехе, их приземленность и неспособность к настоящей эмпатии. И это на фоне бессмысленного расстрела Лазаря и ужасов, выпавших его сестре Ольге, которая ни с того ни с сего получила клеймо родственницы террориста, а с ним и букет из незаконных обысков, осуждающих взглядов и бессонных ночей от чувства вины. Поэтому если понять, почему Ольга в итоге вернулась в старую Европу, можно, то для понимания тоски альтер-эго автора по прошлому маловато. Зато российский читатель сможет узнать между строк старую знакомую – загадочную восточноевропейскую душу. Вот тут-то и находится объяснение кажущейся нелогичности Хемона. В его системе координат стоит только включить режим «обниматься с березками», чем для Брика оказались автопробег с молдавским сутенером и знакомство с очень чувствительной на фоне супруги еврейкой, унижение человеческого достоинства будет напрочь забыто, а Родина окажется близка как никогда, даром, что сбежал оттуда Брик еще до начала настоящей заварушки. Конечно, если бы Виктора нещадно прессовала бы злая американская общественность, а в аэропорту проверяли бы анус, то его спешное возвращение к корням не былJ бы столь платонично.

Лишним здесь представляется только центральный персонаж Лазарь в той трактовке, которую навязывает его имя. Хотя, может быть, сам автор только над ней иронизирует, когда тело Авербаха внезапно исчезает из могилы. Пусть недоразумение и способствует тому, что властям становится только выгодно сбавить градус хейта, но до настоящего воскрешения мира во всем мире остается все так же далеко. Скорее этими неожиданными благими намерениями мостится дорога к тем национальным американским чертам, которые так раздражали Виктора Брика. Поэтому есть смысл исключить любую метафоричность из творческого метода Хемона, предложить найти ему парочку синонимов слову «анархист», похвалить за иллюстрацию отчаяния Ольги («Дорогая мама! Я уже почти дописала эту рецензию, которую наверняка напечатают в «Еврейском слове»…») и поставить «Проект «Лазарь» на то место на полке, где лежит список дел на будущее с выделенным жирным «Лотерея Green Card». А вообще по вопросам из начала текста лучше сначала спросить совета у березок.

Об авторе: Александар Хемон (босн. Aleksandar Hemon, 9 сентября 1964, Сараево, тогда Югославия) - боснийский и американский писатель, публицист, пишет как на боснийском так и на английском. Роман "Проект Лазарь", вышедший в 2008-м году, был отмечен журналом New York Magazine как книга года, получил премию Яна Михальского и вошел в шорт-лист Национальной Книжной премии.

О книге: В 1908 году, в Чикаго, молдавский эмигрант Лазарь Авербах был убит полицейскими. Похоронили беднягу на кладбище для бездомных – «забросали землей как бродячего пса». Той же ночью тело Лазаря исчезло из могилы.
Вопрос: куда оно исчезло? И что это было вообще? Чудо, провокация, или попытка фанатиков сыграть на символике имени?
Спустя почти сто лет боснийский эмигрант, писатель-неудачник, Владимир Брик, копаясь в архивах, находит газетную статью с описанием расследования дела «пропавшего трупа». Заинтригованный необычной ситуацией, он решает написать об этом книгу…
И пишет – прямо на глазах у читателя: перемежая роман о Лазаре с романом о самом себе, а так же -- с вырезками из газет 1908 года, и – со своими собственными размышлениями о том, каким он будет – этот его будущий роман.
Текст у Хемона получился прерывистый, как азбука Морзе – действие расщеплено на 4 времени:
1903 год – антисемитские погромы в Кишиневе, детство Лазаря;
1908-й – убийство Лазаря в Чикаго и следующее за ним абсурдное расследование;
2005-й – Брик со свои другом Ророй отправляются в Восточную Европу в надежде там, карабкаясь по ветвям генеалогического древа Лазаря Авербаха, собрать материал для книги;
1992-й – воспоминания Брика и Роры о войне в Боснии и о захваченном Сараево.

Хемон тасует временные пласты (как бы) произвольно, часто проваливаясь из одной истории в другую по два-три раза в пределах одной главы. И все же, несмотря на (с виду) очень сложную конструкцию, особых танцев с гипертекстами тут нет. Как раз наоборот: «Проект Лазарь» – роман очень цельный; в нем нет литературщины, зато есть ностальгия, грустный юмор, есть злоба и обида; у всех сюжетов здесь одна подкладка – тоска по родине. А образ Лазаря дан в ироническом ключе: эмиграция, по Хемону, это в некотором роде маленькая смерть, и, к сожалению, воскреснуть после нее не получится, максимум – исчезнуть из могилы. И история с пропавшим трупом мигранта здесь скорее пародирует библейскую притчу, чем ссылается на нее.
Ближе к концу тема мертвечины начинает пускать корни во все сюжеты сразу. Читателя забрасывают в 92-й год, в разворошенное войной Сараево, где бандиты зарабатывают на жизнь тем, что переправляют через границу и продают трупы солдат их родственникам (снова мотив ложного воскрешения и ложного возвращения домой). Потом – опять в 1908-й, где одного из героев прячут в гробу (в компании с усопшим) от полицейских. И далее – как по принципу домино: все биографии превращаются в некрологи (реальные или символические).
Дабы взбодрить читателя, Хемон иногда играет со стилями: вот вам газетная статья, написанная убогим, суконным слогом журналиста-недоучки («Но за спиной у них, как напоминание о непреходящем коварстве зла, выстроились угрюмые плакальщики»); а вот – рассказ о жизни Сараевских бандюганов, напоминающий тексты Исаака Бабеля («Однажды Рэмбо пришел к Псето, вытащил ствол и застрелил его без предупреждения; Псето так и не успел допить очередную чашку кофе. Он умирал, а кофе капал у него изо рта; Рэмбо сел за соседний столик и заказал себе двойной эспрессо, слегка разбавленный молоком»); вот – исторический очерк о чикагских анархистах («Люди, которые работают, не успевают злиться. У нормальных людей нет времени, чтобы стать анархистами».); а вот – поток сознания сестры Лазаря, которая пишет воображаемые письма матери и, кажется, постепенно сходит с ума...

И все же Александара Хемона вряд ли можно назвать постмодернистом в полном смысле этого слова. Да, он активно использует рваный монтаж и пародию, и все же его роман не спешит распадаться на «толпу ненадежных рассказчиков» (как делает это, например, «История мира в 10 ½ главах» Барнса), наоборот: «Проект Лазарь» – книга о поиске опоры. И если одна из главных характерных черт постмодернизма – это «культ неясности», то текст Хемона стремится как раз к обратному; потому что эмигрант – или, конкретней: любой человек, сбежавший из разбитой войнами родины, – нуждается во многих вещах, но больше всего – именно в ясности.

В начале 20 века молодой еврей Лазарь Авербах, чудом спасшийся во время Кишиневского погрома, приезжает в Америку, как и многие другие, в надежде на новую жизнь. Но находит смерть от пуль чикагских полицейских. Смерть, обычно являющаяся финальной точкой в отдельной истории, на этот раз приносит больше вопросов, чем ответов, главный из которых - кто он, Лазарь Авербах? Опасный анархист или жертва нелепой ошибки? Спустя столетие другой иммигрант Владимир Брик решит написать книгу о Лазаре и, желая собрать материалы для книги, вернется в Европу вместе с приятелем фотографом Ророй. Так начинается проект Лазарь - путешествие в поисках истины.

Интригующая, почти детективная завязка переходит в бодрый роад-трип. Три линии повествования - Лазарь, Брик, Рора - тесно переплетаются, хотя имеют мало общего. Стоит отвлечься и перестаешь понимать, где и когда происходят события. Страдания Ольги, сестры Лазаря, переходят в рефлексию альтер-эго автора Брика, чтобы затем сменится анекдотами и военными байками времен осады Сараево от Роры. Связующей нитью является общее для этих персонажей чувство потерянности и чуждости тому миру, в котором они оказались. Но, в отличие от самого Лазаря, они выжили и приспособились к такой жизни.

Почему не смог приспособиться Лазарь? - еще один риторический вопрос романа. Его тоска по дому понятна. Перемены - это всегда непросто. Неопределенность будущего пугает. Ты ищешь поддержки, чего-то, на что можно было бы опереться и не находишь. Близкие уговаривают потерпеть, обещают, что все наладится, но сколько можно верить в эту спасительную ложь? Все, кто тебя окружают или так же беспомощны и растеряны или чужаки, которым плевать на тебя и твои планы. Прошлое кажется сном, случившимся с кем-то другим. А ты уже и сам не знаешь, кто ты. Возможно, именно поэтому финал остается открытым и ответов мы так и не получим.

Неудивительно, что книга вошла в шорт-листы различных премий: Хемон последовательно давит на болевые точки своей аудитории. Отношение к эмигрантам, президент - идиот, поголовное затуманивание мозгов, массовая истерия после терактов, циничные журналисты, некомпетентная полиция, даже несчастные индейцы чероки мимоходом упомянуты - все, чтобы американский читатель почувствовал свою вину и ответственность. А типичные американцы в романе больше похожи на карикатуры, чем на живых людей, им не хватает психологичности и глубины. Типичная американская жена Брика пашет на работе, чтобы содержать семью, и холодна к мужу, типичные американские родители жены - католики, навязывающие религию зятю-атеисту, остальные - прагматики и реалисты, твердо стоящие на ногах, в общем, некому постичь загадочную боснийскую душу. Несмотря на это, роман действительно неплох - претензии на философию компенсируются юмором, а благодаря постоянным переключениям с одного рассказчика на другого читается легко, хотя мрачных и трагичных сцен хватает.

Мы эмигранты
И грустны и странны
Наша дорога бесконечна
Найти и снова
потерять
Наша дорога бесконечна
(с) Алина Орлова - Эмигранты

Лучший (попсовый) эпиграф для книги, которую я только что прочитала, книги, которая настолько смахивает на киношно-голливудский сценарий, что экранизировать ее было бы, наверное, одно удовольствие - жаль только, название придется придумывать какое-то другое, поскольку «Проект Лазарь» в кинематографе уже занят футуристическим блокбастером. Действие этого романа не столь остросюжетно, но тоже затягивает. Он похож на калейдоскоп:

Кадр первый. Жил-был Лазарь (среднестатистическому человеку, читавшему Библию, видится живая мумия в бинтах, воскрешенная Мессией), и был Лазарь в Чикаго, и было ему 19, и были 1920-е. И был он евреем, бежавшим от кишиневских погромов. И был убил Лазарь при неясных обстоятельствах шефом полиции. И была у Лазаря сестра Ольга, которая расхлебывает эту историю в течение всего романа.

Щёлк! Кадр второй: ранние 2000-е, восточноевропейский эмигрант Брик, женившийся на американке, не в силах найти себя, раскручивает пожилую пару меценатов на грант для написания книги о Лазаре, для чего непременно решает направиться на родину юноши, чтобы «получше разобраться» в перипетиях его судьбы. Брик запутался; он в депресии, его не любят родители жены, «настоящие американцы» и ярые католики; его жена даже не видела его «настоящего лица», скрытого под искусственной маской американца, которым он безуспешно пытался стать.

Едет он со своим другом из прошлого, Ророй, который становится для нас проводником в боснийскую культуру сторителлинга (прастихоспадя), рассказывая совершенно дикие истории о том, в какие переделки он попадал в бытность членом банды головореза Рэмбо, про общих знакомых и про молдавскую национальную сборную по подводному хоккею, травит совершенно дурацкие, но от этого не менее смешные анекдоты про Муйо. Рора взят в путешествие, чтобы развлекать нашего героя и фотографировать, с чем справляется на отлично. Пожалуй, это единственный персонаж, который достаточно харизматичен, чтобы вызывать дружеские чувства у читателя.

Лазарь-1908-Брик-журналист-Ольга-Рора-Бухарест-полиция-2005-Чикаго-анархисты-Кишинев-1903-благотворители-Харьков-Сараево-Мэри-2002, щелк-щелк-щелк! Границу проходят Рора и Брик - на границе стоит Лазарь, которому не суждено вернуться на родину. Брик жует бургер в Макдональдсе - Лазарь чистит яйцо во время перерыва на работе. Гостиница во Львове - комната Ольги в чикагском «гетто». Тесно переплетаются декорации, параллели судеб через сотню лет очерчены прекрасно.

Весь роман пронизывает тема жизни в иммиграции, тоска о прошлой жизни, тяжесть этого положения меж двух миров когда в одном ты уже перестал быть своим, а в другом никогда по-настояящему не станешь. Боснийские посиделки «для своих», принятые в Чикаго - лучшая тому иллюстрация. Иммигранты первого поколения - потерянные, фрустрированные люди; их родители остались дома и хранят заветы «старой» жизни, а их дети будут уже настоящими гражданами страны прибытия.

Автор поднимает так много по-настоящему острых вопросов, что размытие их в перепрыгивании через столетие - отличный ход, чтобы книга не превратилась в бесконечный поток стенаний. Никто не счастлив - но финал оставляет надежду - надежду, которая была у каждого героя, и остается послевкусием читателю.