Рецензия на книгу

• 

  s_pumpkin10 марта 2018 г.

  Что такое Родина, и как с этим понятием соотносятся место рождения и место жительства? Можно ли начать жизнь заново за многие километры от бывшего когда-то отчим дома, набело переписав страницы своей биографии? Или, как бы стереотипно это не звучало, призраки прошлого не оставят переселенца и в других стенах, ином обществе и под действием непривычных законов? Наверное, эти вопросы оказываются первыми, которые приходят на ум многим писателям-иммигрантам, находящимся в начале творческого пути. Не выбился из общего ряда и Александар Хемон, переехавший в Соединенные Штаты из бывшей Югославии в 90-е годы, став вестником новосозданной Боснии для падких на тысяче-сияюще-солнечные истории читателей. Правда, педалировать тему неприкаянного экспатрианта Хемон решил до победного конца. В дебютном, пока не переведенном на русский язык, романе «Nowhere Man» главным героем выступал выходец из Сараево, обосновавшийся в Чикаго. В самом известном на сегодняшний момент произведении автора «Проект «Лазарь», вы не поверите, главный герой – тоже выходец из Сараево, выбравший в качестве ПМЖ столицу штата Иллинойс. С этой точки зрения сложно назвать Хемона хорошим сочинителем, то есть специалистом по созданию оригинальных сюжетных линий, не списанных из личной жизни, но не отдать должное его способности рефлексировать как минимум 6 лет подряд (именно столько прошло с момента выхода дебютного «большого» писательcкого опыта и рецензируемого сабжа) грешно. Правда, в этот раз автор решил развернуться вглубь времен и показать, что была тяжела и неказиста судьбинушка для новоиспеченного гражданина США и 100 лет назад (поправка: расклад для альтер-эго Александара Хемона как раз-таки был далек от «7-2» в техасском холдеме).

  Повествование ведется в двух временных линиях, но объективно действие происходит в трех. В настоящем мы наблюдаем за Виктором Бриком, безработным боснийцем средних лет, удачно женившемся на американке, но лелеющем мечту доказать ей собственную значимость, например, при помощи написания романа о происшествии, имевшем место в 1908 году. Л-логика. Л-Лазарь. Отдельные главы посвящены как раз-таки герою потенциальной книги Брика – Лазарю Авербаху, ставшему жертвой переплетенных между собой антисемитской и противоанархистской истерии и полицейского произвола, царивших в «цитадели демократии» под названием Чикаго на тот момент. После того, как Брик отправляется за материалом по местам боевой славы Лазаря в Восточную Европу вместе со старым сараевским другом Ророй, значимое место для понимания авторских параллелей занимают рассказы последнего о бесчинствах, творившихся в Сараево во время Югославской войны. Тезисы западного общества о ценности человеческой жизни ничего не значат как во времена кишиневских погромов начала ХХ века, выгнавших младших Авербахов, как и многих других евреев из родного дома на поиски своего места в жизни (спойлер: которое они не обретут), так и по ходу гражданской войны, разделившей Югославию и вынудившей пойти друг против друга даже супругов по причине разной национальности, не говоря уже о массовых преступлениях, совершенных вылезшими из всех щелей негодяями. Такие, как, например, Рэмбо, центр всех кровавых баек Роры, почувствовали беззаконие и решили на нем нажиться. Кстати, тот факт, что Хемон не винит во всех бедах сербов, представляя боснийцев ленинградскими блокадниками, делает честь его объективности в отражении такой сложной геополитической катастрофы как война в Югославии.

  При очень стройной рифмовке прошлого героев, вынудившего отправиться их за океан, автор не может осмелиться до такой степени, чтобы найти место настоящей критике Америки в сюжетной линии Брика. Кажется довольно странным, что Хемон, откровенно обличающий порядок, при котором после эмиграции евреи только променяли одно гетто на такое же, но с бонусом в виде нищеты, одну национальную ненависть на другую, но уже с политическим оттенком, да и по малой Родине прошедшийся, ни словом не обмолвился об отношении, которое получили в свой адрес мусульмане, частью которых являются и боснийцы, после 11 сентября. Все, на что сетует Брик – зацикленность янки на личном успехе, их приземленность и неспособность к настоящей эмпатии. И это на фоне бессмысленного расстрела Лазаря и ужасов, выпавших его сестре Ольге, которая ни с того ни с сего получила клеймо родственницы террориста, а с ним и букет из незаконных обысков, осуждающих взглядов и бессонных ночей от чувства вины. Поэтому если понять, почему Ольга в итоге вернулась в старую Европу, можно, то для понимания тоски альтер-эго автора по прошлому маловато. Зато российский читатель сможет узнать между строк старую знакомую – загадочную восточноевропейскую душу. Вот тут-то и находится объяснение кажущейся нелогичности Хемона. В его системе координат стоит только включить режим «обниматься с березками», чем для Брика оказались автопробег с молдавским сутенером и знакомство с очень чувствительной на фоне супруги еврейкой, унижение человеческого достоинства будет напрочь забыто, а Родина окажется близка как никогда, даром, что сбежал оттуда Брик еще до начала настоящей заварушки. Конечно, если бы Виктора нещадно прессовала бы злая американская общественность, а в аэропорту проверяли бы анус, то его спешное возвращение к корням не былJ бы столь платонично.

  Лишним здесь представляется только центральный персонаж Лазарь в той трактовке, которую навязывает его имя. Хотя, может быть, сам автор только над ней иронизирует, когда тело Авербаха внезапно исчезает из могилы. Пусть недоразумение и способствует тому, что властям становится только выгодно сбавить градус хейта, но до настоящего воскрешения мира во всем мире остается все так же далеко. Скорее этими неожиданными благими намерениями мостится дорога к тем национальным американским чертам, которые так раздражали Виктора Брика. Поэтому есть смысл исключить любую метафоричность из творческого метода Хемона, предложить найти ему парочку синонимов слову «анархист», похвалить за иллюстрацию отчаяния Ольги («Дорогая мама! Я уже почти дописала эту рецензию, которую наверняка напечатают в «Еврейском слове»…») и поставить «Проект «Лазарь» на то место на полке, где лежит список дел на будущее с выделенным жирным «Лотерея Green Card». А вообще по вопросам из начала текста лучше сначала спросить совета у березок.

  9

  453