The Stranger

Произведение из числа тех, которые не могут трактоваться однозначно.
Будьте готовы к тому, что при прочтении неизбежно придется думать. Если вы ищете готовых рецептов жизни, не читайте "Постороннего" - их тут нет. Автор не задает системы координат, не навязывает морали, не показывает своего отношения к происходящему. Камю здесь выступает в роли такого же постороннего, как и главный герой.

Лично для меня "Посторонний" - это гимн жизни. Жизнь - то, что важно. Ваши мысли, ваши чувства, ваши философские изыскания и духовные метания не имеют никакого значения. Не заморачивайтесь. Рядом с обществом или без него - живите. Что было, что будет - какая разница? Живите настоящим. Судьба все равно настигнет вас. И тут Камю - фаталист. Не пытайтесь избежать неизбежного, отнеситесь к нему, как к части жизни. А смысл? Смысл жизни в смерти. Живи, помня о неизбежности конца. Возможно только физического, а возможно и окончательного. Не так важно, что там за занавесом, важно то, что здесь и сейчас.

Главный герой не славный малый, не подлец, он просто посторонний. Однако он не вне социума, его поступки могут быть поняты и истолкованы человечеством. Мерсо правдив, адекватен и вполне реалистичен. Вот только ему кажется, что другие оценивают его поступки также безэмоционально и логично, как и он сам, не понимая, что в мире существуют ещё и чувства. В его мире их нет. Есть только жизнь, судьба и череда мелких поступков. Сейчас бы Мерсо назвали социопатом. А он им бы и оказался, если бы не был вымышленным литературным персонажем.

"Посторонний" - книга, которую лучше прочитать, чем не прочитать. Глубоко проникнетесь вы происходящим, или останетесь равнодушным, во время прочтения шестеренки в вашей голове будут стремительно вращаться. А это всяко лучше, чем застой, ржавчина и тлен.

Спойлеры!
Это рассказ о равнодушии, которым, к сожалению, полон окружающий мир и которого стало ещё больше в последнее время. Герой - типичный равнодушный человек, которому нет дела ни до чего и ни до кого: он отправляет мать в дом престарелых, а после её похорон он веселится и распутничает; его девушка представляет для него только сексуальный объект и не более того; он не раскаивается в случайном убийстве человека, ему всё равно, что его осудили на казнь, и смертный приговор не приводит его в отчаяние. Холодная, чёрствая душа. Пожалуй, соглашусь, что этот типаж - "герой" нашего времени, какие встречаются всё чаще, как бы прискорбно это ни было. Неприятное произведение, эмоционально "тяжёлое", тёмное, вгоняющее в депрессию, но, безусловно, заслуживающее внимания.

Доброй ночи, Альбер. Знаете, в прошлый раз, познакомившись с Вами, я подвела этому итог в диалоге с самой собой. Сейчас мне почему-то захотелось поговорить с Вами. Что, по сути, то же самое, ведь Вы меня не слышите и уж точно не читаете, но... А вдруг?

Признание первое.
Мне жутко не нравится Ваш стиль, господин Камю. Возможно, кого-то в Вашем творчестве и привлекает эта сухость и отстраненность, но у меня на такое аллергия. Стопроцентная.

Признание второе.
Альбер, но ведь это всё уже было! И не раз было. Не знаю, где я это видела. Может, у Сартра, пусть он и позже написал то самое, где могла видеть. Но ведь написал совсем иначе, ближе мне, лучше, и... Хотя, пожалуй, не стоит вообще это сравнивать.
Может, видела во снах, после которых просыпалась ещё более уставшей, чем ложилась.
Может, в обрывках каких-то произведений. Или у Достоевского...
Не суть, Альбер, это всё уже было.
Ах, да, ещё в Вас до неприличия громко кричит плохо спрятанный Кафка.

Признание третье.
Но было не так, господин Камю, тут Вы правильно неодобрительно покачали головой.
Знаете, мне не нравилось на протяжении всей повести. И только монолог слепого сердца главного героя все расставил по своим местам. И нет, он не перестал казаться мне картонкой, серой массой с капелькой света внутри. Знаете, Камю, когда он плавал, я все время боялась, что соленая морская вода растворит беднягу, что, уйдя бороздить морские просторы, он попросту никогда не вернется. Почему он такой? Безжизненный, чёрт возьми. Зачем Вы сделали его именно таким? В нём ведь что-то есть, что-то неуловимое. Как он таким стал? Почему ему настолько все равно? Вопросы риторические, господин Альбер, не нужно так загадочно улыбаться.

Признание четвёртое.
В Вас тоже есть что-то, мне пока что неподдающееся, Камю. Ощущение, словно я очень хочу кушать, передо мной стоит накрытый всякими вкусностями стол, но как только я беру в руку, например, яблоко, оно превращается в пустоту, а где-то за стеной слышится злорадный смех.

Риторические вопросы.
Почему именно "Посторонний"? Кому он "Посторонний"? Себе? Всем? Жизни? Миру?
Зачем были те дополнительные четыре выстрела? И почему именно четыре?
Зачем "ласковому равнодушию мира" чувство ненависти со стороны неравнодушных?
Разве же человек, не плачущий на похоронах матери, обязательно бездушен? И, кстати. Господин Альбер, он же это все из-за неё, да?
До встречи.

Помню, в студенческие годы творчество таких авторов, как Альбер Камю и Юкио Мисима, стало для меня таким же поразительным открытием, как книги Достоевского и Акутагавы, которыми я когда-то зачитывалась в школе, а позже что-то похожее испытала, познакомившись с текстами Стейнбека, Дадзая и некоторых других... Долгое время я не могла объяснить даже близким друзьям, что именно меня так привлекало в этих далеко не самых очаровательных, увлекательных или жизнеутверждающих произведениях. Разве что через них я всегда ощущала удивительно созвучное моему собственному авторское мировосприятие. А это само по себе такая сложная и абстрактная вещь, которая, в отличие от конкретных фактов или всем понятных эмоций вроде радости или грусти, очень плохо облекается в словесную форму. Лишь много лет спустя мне открылась простая истина: все перечисленные личности принадлежали к типу INFJ — и это разом объяснило и мой восторг, и непонимание со стороны окружающих, которое распространялось и на меня, и героев этих книг, и на сами произведения в целом.

К этому времени, правда, возникла другая проблема: далеко не все идеалы и воззрения когда-то горячо любимых писателей оказались приемлемы для меня нынешней. Так, например, стало сложно закрывать глаза на националистические взгляды Мисимы или крайне радикальные высказывания того же Достоевского. Теперь я боялась разочароваться и в Камю, и не в последнюю очередь по этой причине не бралась его перечитывать. И совершенно зря!

Оказалось, Камю со своей дебютной повестью «Посторонний» всё так же прекрасен (в той специфичной манере, что свойственна всем авторам-INFJ). Более того, в этот раз меня удивило ещё больше совпадений в самых мелких деталях, о которых я даже не подозревала при первом прочтении (в своё время что-то похожее случилось с «Исповедью маски»). Так, например, на похоронах собственной матери в глазах окружающих я наверняка выглядела не менее отстранённой, чем герой повести Мерсо. Я точно так же испытывала неловкость в присутствии незнакомцев, а раз «излить душу» всё равно не было возможности, то и подходить к гробу желания не возникло. Да, между главным героем Мерсо и его матерью, очевидно, и вовсе не было никакой эмоциональной связи (возможно, это автобиографическая деталь: известно о чёрствости, которую мать самого Камю проявляла по отношению к сыну), в то время как я просто хотела оставить в памяти образ вечно прекрасной и живой женщины, а не жалкого иссушенного тела… но посторонним этого не объяснишь, и сотрудница крематория, три раза пытавшаяся вручить мне свечку и в конце концов получившая гневную отповедь — совсем в духе того отпора, что на последних страницах Мерсо даёт зашедшему в камеру священнику, — до конца церемонии зыркала на меня как на материализовавшееся исчадие Ада. Уверена, доведись ей выступать свидетелем на моём суде, она точно так же обвиняла бы меня во всех смертных грехах, включая полную бесчувственность, безнравственность и вот-это-вот-всё... В то время как большинство из тех, кто знаком со мной лучше, наверняка не преминули бы упомянуть мою искренность и доброту , не говоря уже о редкой скромности ;))), — совсем в духе того, как про Мерсо отзывался его сосед старик Саламано.

Кстати, образ чудаковатого Саламано — постоянно ругающего свою собаку последними словами, но на деле искренне к ней привязанного, — прекрасно иллюстрирует тот факт, что зачастую окружающие замечают в человеке лишь «внешние углы», а не то, что на самом деле скрыто за фасадом. Что ж, мир вообще полон абсурда, и ситуации, подобно описанной в книге, когда героя судят вовсе не за само преступление (убийство араба), но за внешнее несоответствие общественным ожиданиям, — не только не редкость, но чуть ли не «норма жизни».

Вообще одна из центральных для Камю тема абсурда гораздо лучше раскрылась для меня именно сейчас, при перечитывании, когда перед глазами у меня стояли не отдельные фрагменты творческой биографии писателя, но панорама целой эпохи. Разумеется, ещё в университете я читала программный «Миф о Сизифе», где Камю выдвигает три возможных решения проблемы абсурдности жизни, так или иначе заканчивающейся смертью («Решить, стоит ли жизнь труда быть прожитой или она того не стоит, — это значит ответить на основополагающий вопрос философии»): отказаться играть по таким правилам и просто «самовыпилиться»; убежать в «иллюзию повседневности» или придумать себе какое-нибудь другое утешение (вроде религии); наконец, найти в себе мужество принять сей факт как данность и жить с этим осознанием («Лишиться надежды ещё не значит отчаяться»).

Но лишь теперь, взглянув на творчество Камю в контексте событий того времени, я поняла, что так тревожило автора и против чего на самом деле он так взбунтовался: катастрофа Первой Мировой и её последствия, чудовищно несправедливое отношение французского государства к арабам и берберам на аннексированных территориях, не говоря уже о законе об «интернировании граждан еврейской национальности», принятом во Франции режимом Виши в 1940 году… и прочее, и прочее. Все эти противоречия между идеалами государства и гражданской позицией самого Камю не могли не найти отражения в творчестве писателя. Именно из этого абсолютно логично вытекает яростное неприятие автором института смертной казни, о чём оставшийся наедине со своими мыслями герой много рассуждает в «Постороннем».

Пожалуй, можно было бы вспомнить и другие затронутые автором темы, но я не вижу большого смысла делать это в формате глубоко личного отзыва: «Посторонний» не то произведение, которое стоит совать под нос всем и каждому, к тому же читатель, как мне представляется, либо уже «на одной волне» с автором (как было в моем случае), либо нет — и тогда этого уже не исправить, да и не стоит. Я и сама, несмотря на то что финальный монолог Мерсо-Камю дочитывала чуть ли не со слезами восторга (и это не метафора), ту же «Чуму», например, пока перечитывать не возьмусь.

Всё произведение главный герой мне казался каким-то инфантильным и везде, как говорится, ни к месту. Он, вроде, был и со всеми, но при этом везде был сам по себе. Посторонний, безэмоциональный и безучастный даже в своей жизни:
- девушка признается в своих чувствах и хочет замуж? Скажу, что не люблю, но жениться можно, раз ей хочется;
- умерла мама? Ну случается. Очередной эпизод жизни, просто прожитый день, зато +1 выходной в копилку!;
- сосед избивает свою любовницу? С кем не бывает? Хочет написать ей письмо с угрозами? Ну окей;
- убил человека? Погода такая, так случайно вышло. Не верю, что за такое может грозить смертная казнь, ничего ведь колоссального не произошло...

Всё это равнодушие главного героя заставляет задуматься о своей жизни и поступках. Жизнь идет, но не следует сильно драматизировать происходящие событие, но и оставаться безучастным, равнодушным к людям и миру, что тебя окружает, тоже не стоит. Жизнь идёт и нужно наслаждаться её моментами, проживать дни, а не просто быть.

Философия экзистенциализма (бытия человека) формировалась постепенно. Начало этому направлению было заложено еще в XIX веке. А вот бурное развитие в обществе и литературе эта концепция получила в середине XX века. Ее первыми проводниками в мир читателей стали писатели Жан Поль Сартр и Альбер Камю.
Что же такое экзистенциализм?
Человек обладает разумом и сознанием, поэтому с точки зрения экзистенциализма несет ответ за свое существование (бытие).
Бытие человека предполагает свободу, а свобода может трактоваться как свобода выбора, которую нельзя отнять у человека. Каждый раз, делая что-то или не делая, мы совершаем этот выбор, осознанно или нет. Не осознавая самой ценности этого выбора, человек становится на проторенную тропу и начинает жить «как все». Или жить «не как все», разрушая и себя, и мир вокруг. И то, и другое не заканчивается обычно ничем хорошим. Поэтому в экзистенциализме очень важна ответственность и за себя, и за весь мир как единое целое. Все в нашем мире взаимосвязано. Мы не можем жить в отрыве или изоляции.
Также важными в экзистенциализме являются понятия смерти и страха. Наше существование временно, а значит конечно. То есть бытие всегда оканчивается смертью. Страх с точки зрения экзистенциализма положителен, он необходим человеку, чтобы встряхнуть его, чтобы отключить его от бездумного проживания жизни, безответственного и животного. В страхе может сгореть все неважное и непостоянное. Собственно, вся система преступления и наказания стоит на страхе лишиться жизни или свободы. Этот страх может сдерживать некоторых людей от того, чтобы совершить что-то из ряда вон выходящее. Но по моему скромному мнению, на страхе «далеко не уедешь». Важно, чтобы человек обладал мощным духовным «кором», панцирем, через который не пробьется зло, пороки и разрушительные страсти. Не страх должен сдерживать, а внутренний духовный базис.
Но вернемся к нашей повести.
Альбер Камю родился в колониальном Алжире. За свою относительно недолгую жизнь (он погиб в автокатастрофе в 46 лет) он успел получить Нобелевскую премию по литературе и оставил в наследие много трудов, среди которых эссе, очерки, повести и романы.
Повесть «Посторонний» очень часто стоит в списках лучших книг, рекомендованных к прочтению. Она была завершена в 1940 году, и в 1942 году впервые вышла в свет. Сюжет очень линейный, простой, стиль изложения лаконичный. Нет ни сложных диалогов, ни каких-то философских отступлений. Молодой служащий Мерсо – и есть тот самый посторонний.
Мы читаем произведение от первого лица, так или иначе ставя себя на место персонажа. И это тоже интересный ход Камю.
Его герой – посторонний и чужой и себе, и миру вокруг. Получив известие о смерти матери, которая умерла в доме призрения, он абсолютно холоден, неэмоционален, на похоронах он ведет себя «не как все» – пьет кофе у ее закрытого гроба, равнодушно, ровно, без каких-либо внешних чувств. Его напрягает только палящее средиземноморское солнце, жарящее нещадно. Мерсо живет не притворяясь, ему чужды условности. Если ему не горестно, то зачем делать вид, что ты в трауре, рассуждает он. Уже на следующий день Мерсо идет со своей любовницей в кино, как будто похорон матери как ни бывало. Такое первое знакомство с героем дает нам почву для размышлений. Впоследствии Мерсо оказывается втянут в сомнительную историю и убивает человека (местного араба) «просто так», без какой-либо цели и мотива. Просто потому, что «проклятое солнце» нещадно пекло, а тот араб вынул нож (не буду здесь раскрывать всех тонкостей сюжета о том, что это был за араб, и почем у Мерсо оказался в кармане револьвер. Прочтите повесть, она небольшая, но точно стоит вашего читательского внимания). И Мерсо, просто почувствовав опасность, стреляет, в том числе несколько раз уже в мертвое тело. Перед нами уже вырисовывается его психологический портрет.

Камю все выводит на абсурде и некотором гротеске, но тем не менее это дает понять основную проблематику повести: мир не принимает человека, который абсолютно равнодушен к нему. Мир выкидывает человека, который «не такой, как все». Тут хотелось бы разделить оттенки того, что называется «быть не как все». Можно действовать и жить не как стадо, опираться на какие-то духовные столпы, стремиться к самосовершенствованию, улучшению мира. Ты несешь свет, улучшая себя, ты улучшаешь мир вокруг себя. То есть ты «не как все», но ты и неравнодушный. А можно быть как герой повести. Его жизнь – как прямая линия на электрокардиографе. Она почти не подрагивает. Его почти ничего не трогает, пожалуй лишь удовлетворение своих инстинктов. По сути, это жизнь животного.
После суда и приговора к смертной казни (в том числе за то, что он пил кофе на похоронах собственной матери), в камеру к Мерсо приходит священник, увещевающий его покаяться и открыться Богу. И тут мы видим единственный раз, как герой бунтует, впадает в ярость, выходит из себя. Он предпочитает умереть за свою правду, нежели менять свое отношение к жизни.
Мне хочется привести ниже большую цитату из финала повести: «Тут, не знаю почему, во мне что-то прорвалось. Я стал орать во все горло и выругал его и сказал – нечего за меня молиться. Я схватил его за воротник сутаны. От гнева и радости меня била дрожь, и я излил на него все, что скопилось в душе, до самого дна. Он с виду такой уверенный и ни в чем не сомневается? Так вот, вся его уверенность не стоит единого женского волоска. Напрасно он уверен, что жив, ведь он живет как мертвец. Вот и я с виду нищий и обездоленный. Но я уверен в себе и во всем, куда уверенней, чем он, я уверен, что жив и что скоро умру. Да, кроме этой уверенности, у меня ничего нет. Но по крайней мере этой истины у меня никто не отнимет. Как и меня у нее не отнять. Я прав и теперь и прежде, всегда был прав. Я жил вот так, а мог бы жить по-другому. Делал то и не делал этого. Поступил так, а не эдак. Ну и что? Как бы там ни было, а выходит – я всегда ждал вот этой минуты, этого рассвета, тут-то и подтвердится моя правота. Все – все равно, все не имеет значения, и я прекрасно знаю почему. И он тоже знает. На протяжении всей моей нелепой жизни, через еще не наступившие годы, из глубины будущего неслось мне навстречу сумрачное дуновение и равняло все на своем пути, и от этого все, что мне сулили и навязывали, становилось столь же призрачным, как те годы, что я прожил на самом деле. Что мне смерть других людей, любовь матери, что мне его Бог, другие пути, которые можно бы предпочесть в жизни, другие судьбы, которые можно избрать, – ведь мне предназначена одна-единственная судьба, мне и еще миллиардам избранных, всем, кто, как и он, называют себя моими братьями. Понятно ли ему, понятно ли наконец? Все люди на свете – избранные. Других не существует. Рано или поздно всех осудят и приговорят. И его тоже. Не все ли равно, если обвиненного в убийстве казнят за то, что он не плакал на похоронах матери?»

Глазами Мерсо мы наблюдаем и сцены в суде. Автор дает нам понять, что в жизни все играют какие-то роли и роли эти зачастую лживы и лицемерны. Люди не мыслят себя без этих ролевых установок. А Мерсо – единственный, кто живет честно. Он не оправдывается и не раскаивается, он до конца остается настоящим. Весь процесс суда для него скучный, он видит, как каждый пытается контролировать себя и свою жизнь. Общество ждет раскаяния, обычного в таких случаях, но этого не происходит. Шаблон и стереотип ломается… Как жить? Без чувств как Мерсо (хотя в конце мы видим, что в последнем монологе его эмоции пробуждаются), или притворяясь, как «все остальные»? Может ли человек жить без лукавства и без навязанных ролей?
На мой взгляд, главная проблема Мерсо – это отсутствие любви. Отсутствие любви не только к миру, но и к самому себе. Ибо не научившись любить себя (я сейчас не про эгоизм, конечно же), человек не может полюбить мир и других людей, он просто не знает, как это сделать и какое состояние при этом может быть. Без любви человек почти не отличается от животного, живущего инстинктами. Если человек умеет искренне любить, он защищен от многих вещей. Ему и в голову не придет причинять кому-то зло, насилие, грубить, хамить, впадать в агрессию.
Повесть ставит больше вопросов, чем ответов. И побуждает прочитать другие произведения Камю и Сартра.
Наше глубинное Я, наше сознание – это главное наше богатство. Именно туда записываются все наши установки и правила. Современный мир во многом автоматичен и действительно подчинен ролевым играм. И очень немногие могут реально «видеть» эту лицемерную игру. Они ищут смыслы не там.
Жизнь – это действительно выбор. Каждую секунду, каждый миг. И бытие, и сознание взаимосвязаны. Отвечая за себя, мы несем ответ и за мир вокруг нас.
Жизненные цели и задачи человека могут меняться в зависимости от эпохи, в которую он живет. Мне вспоминается цитата Виктора Франкла из его сильнейшей книге о смысле человеческой жизни: «можно отнять у человека все, кроме последнего – человеческой свободы, свободы отнестись к обстоятельствам так, или иначе». Франкл выжил в нечеловеческих условиях концлагеря, выжил, потому что даже там обрел смысл бытия. Он жил воспоминаниями о любимых людях, жил надеждой на встречу, еще не зная, что она никогда больше не состоится…
Безусловно, у человека XIX, XX и XXI века совершенно разные культурные и духовные ориентиры. У нас разные темпы жизни, разный объем и качество информации, которой мы апеллируем. Но если в нас не будет Любви, как главного двигателя Жизни, мы погибнем и на физическом, и на ментальном, и на духовном плане.

~Julietta Vizer
16/03/2025

Мой брат буквально прожужжал мне все уши про эту книгу, поэтому решился почитать.
Сюжета особо нет, так что вводить в курс дела не придётся. Тут большее значение играют мысли, которые автор закладывает.
Поделюсь лично своим мнением:
По действиям Мерсо (центрального персонажа) можно предположить, что он социопат (я не спец в психотерапии, так что не надо закидывать меня тряпками в случае ошибки). В чём суть социопатии? — Если кратко, то человек не может испытывать эмпатии и смотрит на людей лишь как на способ достижения своих целей. Это если дико обобщать таких людей. Учитывая это, можно понять, почему он не плакал на похоронах матери и не испытывал сострадания к арабу. После всего этого можно понять, что такого человека надо хотя бы обследовать, понять реальные причины убийства, и только потом, учитывая всё это, объявлять приговор. Но разве это кого-то волнует? Разве кто-то хочет докопаться до истины? — Нет, ведь все хотят просто вынести приговор и не видеть уже это чудище, которому, к слову, даже высказаться особо не дали. Вот и выходит, что либо ты встраиваешься в общество, либо «посторонний».
На самом деле мыслей касательно произведения куда больше, но лучше сами прочитайте (всего где-то 120 страниц), ведь всегда лучше иметь своё мнение, а не доверяться какому-то случайному автору рецензии в интернете.

В первой части книги описан душевно-недоразвитый бесчувственный парень. В какой-то момент в кармане у этого молчаливого «тормоза» случайно оказывается пистолет, он его достаёт и убивает человека. При этом ни гнева до убийства, ни сожаления после - вообще никаких эмоций.
Героя приговаривают к отрубанию головы (це Європа). Читать про односложные мысли и действия этого лунатика довольно тягостно.

Вторая короткая часть содержит рассуждения героя о смерти, Боге, о свободе воли.
Вероятно, именно за философские теоретизирования роман включен французской газетой «Монд» в список ста лучших книг XX века. ))

Лично я расцениваю такой приём, как фиаско автора. Альбер Камю не смог свой книгой донести до читателей то, что хотел сказать и поэтому начал теоретизировать прямым текстом.
Более того, свои философствования он вложил в уста героя, который на протяжении всего действия показан, как бездумный полуавтомат не способный рассуждать даже в самых пограничных ситуациях.

Во Франции не было Достоевского, поэтому их нобелевскому лауреату такое шулерство простительно.

А. Камю-писатель, философ, экзистенциалист. Это многое объясняет в выборе поднятых в его произведении тем: свободе выбора, смысле жизни, места человека в обществе. Главный герой - господин Меро не имеет даже своего имени. Лично у меня с первых страниц он не вызывает ни симпатии, ни сочувствия. Чего стоит только его отношение к матери и её смерти. Он просто плывёт по течению, спит, ест, ходит на работу, идёт туда, куда его зовут, делает то, о чем просят. И как финал его никчёмной жизни убивает человека, так как жаркая погода... Автор не знакомит нас с его чувствами, мыслями при этом, позволившими бы читателю хоть как-то объяснить его поведение. Никакого брошенного им вызова судьям, обществу я в его поступках не увидела. И итог его жизни поэтому очевиден, и так ему и надо...