Мошенник и враль, преступник, игрок, хвастун и паяц, но беззлобный, невинный, преисполненный доброжелательности, от души радовавшийся всякой удаче, - сейчас, достигнув старости, он задолжал жизни куда меньше, чем она ему.

Да уж, время идет, но жизнь, если верить Гамсуну, продолжается. Так-то оно так, только у кого она продолжается легко и естественно, а у кого-то - с заметным надрывом. Вот Август, например, заметно сдал, хотя и он сам, и Гамсун не перестают бодриться и верить, что все еще впереди. Ну, если не все, то многое.

В третьей части трилогии нам не дано увидеть Поллен, только, быть может, пару-другую старых знакомых. Действие разворачивается в Сегельфоссе, где устроился Август. Причем как устроился – в кои-то веки его никуда толком не тянет, его хвастливые рассказы поутихли, да и напористости, как кажется, стало гораздо меньше. Но Август не сдается, он помнит себя. Он прилежно работает на консула, важного человека, начальствует над людьми, воплощает в жизнь все новые и новые проекты, даже влюбляется – но…

Но все это, по справедливости говоря, уже не то. Норвегия не та, Август не тот, даже Гамсун немного не тот. Потому что жизнь продолжается, старые поколения отживают последние годы, славное прошлое осталось далеко позади. В этом «жизнь продолжается» звучит грустная, тихая обреченность. Появляются новые семьи, путь Августа пересекают новые люди, новые проблемы, для которых он находит новые решения, но прошлое нет-нет да и напомнит о себе, являя яркий контраст с действительностью. Э, что там глухой рыбный Поллен по сравнению с этим вылизанным Сегельфоссом с его банками и бесконечной бюрократией! Что приключения с Эдевартом в сравнении с оседлой жизнью Августа в качестве подручного консула! Уже не то, уже не то. И пусть Август не сдается, лишь в самом конце короткой вспышкой проявляется его прежняя неутомимая натура. Как звездочка сверкнула на прощание, прежде чем рухнуть в бездну.

В общем, порядком взгрустнулось. Если первая книга представилась мне ясным днем, вторая – промозглым вечером, то тут повествование ассоциируется с темной ночью: отыграла музыка, все вокруг стихло, и прошедшего дня не вернуть. Конечно, здесь новые персонажи, новые истории, новые идеи Августа, но… Но воспринимать все это нормально мешает эхо прошлых книг. А еще ужасно не хватает Эдеварта и Поллена.

Поэтому вышло так, что последняя книга оценена мной чуть-чуть ниже, чем предыдущие. Ничего не могу с собой поделать, для меня это было грустное чтиво. Кстати, очень возможно, что и тут свою роль сыграл перевод, уже от третьего умельца. Что и говорить, тяжеловато воспринимать трилогию, когда каждую книгу переводит новый человек, развлекаясь на свой лад именами, названиями и особенностями повествования.

Это последняя, заключительная часть трилогии и, честно говоря, я ждала от неё большего. Повестование, в отличие от первых двух частей, очень спокойное, менее насыщенное событиями. Главный герой постарел, стал верующим и даже умудрился влюбиться. Теперь его даже зовут не Август, а На-все-руки.

Я думала, что действия этой части будут тоже происходить в известном нам Поллене, но нет, автор переносит нас совершенно в другое место, в Сегельфосс, где Август скрывается; знакомых лиц практически нет (доктор и его жена только из прошлых книг), все люди новые и многочисленные.

У меня, если честно, единственный вопрос к автору: зачем он написал эту трилогию, что он хотел показать читателю, чем его наполнить? Вот роман Гамсуна "Голод" дает пищу для размышления, затавляет читателя размышлять, а эта трилогия? Вот просто даже интересно, какие выводы сделали читатели из трилогии, чему она их научила? Меня - ничему! Но время, проведенного за чтением все трех частей, все же не жалко: мозг отдыхал)))

Самая, я бы сказал, — умиротворяющая часть трилогии. Здесь нет пошлости, гадости, пусть даже «микроскопической», здесь нет пошлости и подлости. Природа, описанная потрясающе-красивым, и в то же время — потрясающе-строгим языком, люди исполненные оптимизма, не теряющие надежды, милые, забавные и настолько живые, что видишь их перед собой, обладая хоть сколько-нибудь мизерным воображением.

— А не сыграть ли нам «Марш Бисмарка»? Но Вендт был против марша. — «Марш Бисмарка» хорошо известен, о нём говорится в «Илиаде». — Где говорится? — У Гомера, в «Илиаде». Вендт подумал. — Ну, в таком случае, пожалуй, — сказал он. — Кто его сыграет? — Его можно сыграть на гармонике, а Карел из Рутена будет подпевать. Так, значит, я вписываю. — Ну что ж, — сказал Вендт и покорился. — Но я ничего не могу поделать с тем, что я франкофил: не пиши — «Бисмарк», напиши только: «Илиада».

И всё это расцвело пышным цветом именно в финале.

Прекрасный пример произведения, в котором продолжение настолько не хуже начала, насколько оно от начала отличается. И немного отвлекаясь (роман-то понятно — рекомендую всем, ставлю заслуженные пять баллов и т.д.) хочется заметить, что таких примеров масса, а приводят обычно, всякую дрянь. Детективы какие-то отечественные, сицилийцы разные, «Метро» бесконечное это, «Сталкер и К°», головачёвская «Аэлита», споры о том, кто лучше написал про НИИЧАВО — Лукьяненко, или Стругацкие, споры о… ой, да кому я рассказываю? — мы на Лайвлибе сидим.

Надеюсь, конечно, дорогие друзья мои, что таких спецов среди поклонников Гамсуна, да и вообще настоящей литературы просто нет, а есть в лучшем случае, скажем так, — залётные товарищи, зачем-то решившие на фоне Калугина и Баха с Коэльо прочитать (и оплевать) Гамсуна, Беккета, Астуриаса, Гессе, Толстого, Джойса и проч., и проч. Зачем читали, для чего? — пусть, наверное, все эти вопросы остаются для нас нерешённой загадкой.