Игрушки Зевса. Часть вторая
Смертные
Ио
Средиземноморьем в ту пору правили цари. Свою власть над людьми эти аристократы устанавливали по-разному. Некоторые происходили от бессмертных, даже от богов. Другие, как это принято у людей, захватывали власть силой оружия или политическими интригами.
ИНАХ – один из первых правителей Греции. Он стал первым царем Аргоса на Пелопонесском полуострове, тогда – кипучего нового города, ныне же это один из старейших, непрерывно обитаемых городов на белом свете. Инаха позднее полуобожествили и сделали рекой, но при его человеческой жизни супруга Мелия одарила его двумя дочерьми – ИО и МИКЕНОЙ.
Микена удачно вышла замуж за благородного человека по имени АРЕСТОР, а вот Ио суждено было стать первой смертной девушкой, привлекшей хищное внимание Зевса. Инах выбрал Геру, Царицу небес, покровительницей Аргоса, и дочь Ио вырастили жрицей в важнейшем на весь греческий мир храме Геры. Зевсу, чтобы возмутить жену, довольно было позаигрывать с любой особью женского пола, но вот попытка осквернить ее жрицу – это уже предел Гериного терпения. И все же Зевс сильно вожделел милую Ио. Как бы сграбастать ее так, чтобы Гера не узнала…
Зевс огладил бороду, крепко подумал и породил замысел, который счел гениальным. Он превратил Ио в корову – красивую пухлую телочку с трепетными боками и громадными нежными глазами. Если спрятать ее где-нибудь в поле, Гера ни за что ее не заметит и Зевс сможет навещать Ио в свое удовольствие. Или так ему казалось. Когда нисходит похоть, осмотрительность, здравый смысл и мудрость отлетают, и то, что кажется хитрой уловкой тому, кто в тисках страсти, выглядит вопиющей неуклюжей дурью для всех остальных.
От ревнивой жены проще спрятать сотню гор, чем одну любовницу. Гера, для которой коровы были священны, и потому она располагала зорким, знающим взглядом на этот биологический вид, тут же приметила новое животное и заподозрила его истинную сущность.
– Какая восхитительная телка, – походя сказала она Зевсу однажды за завтраком на Олимпе. – Безупречные формы. Такие длинные ресницы и привлекательные глаза.
– Какая? Вот эта рухлядь? – переспросил Зевс, глядя вниз, куда показывала Гера, с деланой скукой.
– Это на твоих полях, милый, стало быть, из твоего поголовья.
– Наверное, – отозвался Зевс, – очень может быть. Одна из тысяч коров, что тут пасутся. Не следить же за ними всеми.
– Я бы эту телочку очень хотела себе, – сказала Гера, – в подарок на день рождения.
– Кхм… правда? Вон ту? Уверен, я мог бы найти тебе куда жирнее и складнее.
– Нет, – сказала Гера, а те, кто знал ее, уловил бы блеск у нее в глазах и сталь в голосе. – Я хочу вот эту.
– Разумеется, разумеется, – сказал Зевс, притворно зевая. – Она твоя. У твоего локтя кувшин с амброзией… передай мне, а?
Гера слишком хорошо знала собственного мужа. Стоило его похотливым наклонностям проявиться, никакого удержу им не будет. Она перевела Ио в маленький огороженный загончик и отправила своего слугу АРГУСА, внука Инаха, стеречь ее.
Аргус, сын Микены и Арестора, был преданным последователем Геры, как и все аргосцы того времени, но имелся у него к тому же особый дар, из-за которого он был безупречным сторожем своей тете Ио. У него было сто глаз. Прозывали его ПАНОПТОМ – «всевидящим». Вечно послушный воле Геры, он устроился на поле, уставил пятьдесят глаз на Ио, а остальные пятьдесят бдели независимо друг от друга – смотрели по сторонам, не явятся ли мародеры.
Зевс не упустил этого – и заметался в ярости. Кровь бурлила. Он стукнул кулаком по ладони. Добудет он Ио. Это уже вопрос принципа – взять верх над Герой в этой безмолвной подковерной войне. Впрочем, он сознавал пределы собственной хитрости, а потому призвал в помощники самого коварного и безнравственного прохиндея на всем Олимпе.
Гермес сразу понял, что нужно делать. Всегда готовый потрафить Зевсу и похулиганить, он поспешил к загону Ио.
– Привет, Аргус. Составлю-ка я тебе компанию ненадолго, – сказал он, откидывая щеколду с загона и проскальзывая внутрь. – Миленькая у тебя тут коровка.
Аргус покосился дюжиной глаз на Гермеса: тот уселся в траву, достал флейту и начал играть. Два часа играл он и пел. Музыка, послеполуденная жара, дух маков, лаванды и дикого тимьяна, тихое журчание и лепет ручья неподалеку… глаза у Аргуса закрылись, один за другим.
Когда последний, сотый глаз смежил веки, Гермес опустил флейту, прокрался поближе и заколол Аргуса прямо в сердце. Любой бог способен на великую жестокость – Гермес бывал злодеем не меньше прочих.
Аргус умер, и Зевс открыл ворота на поле, вывел Ио. Но не успел он превратить ее обратно в человека, как Гера, смотревшая за тем, что случилось, наслала овода, тот бросился кусать Ио так больно и настойчиво, что она забрыкалась, замычала и удрала вдаль, прочь от Зевса.
Горюя из-за смерти любимого слуги, Гера взяла сотню зорких Аргусовых глаз и поместила их на хвост крайне бестолковой растрепанной старой курицы, преобразив ее в то, что мы ныне наблюдаем как павлина, – вот так современная гордая, красочная и спесивая птица навеки стала ассоциироваться с богиней Герой.
Ио же тем временем промчалась вдоль северного берега Эгейского моря и переплыла его в том месте, где Европа становится Азией, – в том самом месте, которое мы до сих пор именуем в ее честь «коровьим переходом» или, по-гречески, Босфором. Неслась она все дальше, бия копытами, сломя голову и вопя от боли, пока не добралась до Кавказских гор. Там слепень вроде бы отстал ненадолго, и Ио успела заметить фигуру Прометея, корчившегося от боли на скале.
– Присядь, переведи дух, Ио, – сказал титан. – Держись. Все станет получше.
– Хуже-то некуда, – взвыла Ио. – Я корова. Меня преследует крупнейший и злейший слепень из всех, каких видывал белый свет. Гера меня уничтожит. Вопрос лишь в том, закусают меня до смерти или я свихнусь и утоплюсь в море.
– Понимаю, сейчас тебе все может видеться мрачным, – отозвался Прометей, – но я иногда прозреваю будущее и знаю наверняка. Ты вернешься в человеческое обличье. Станешь основательницей великой династии в землях, где струится Нил. И среди твоих потомков возникнет величайший из всех героев. А потому выше нос, гляди бодрей, м-м?
Даже среди всех ее печалей Ио едва могла пренебречь словом того, кого – прямо у нее на глазах, к ее ужасу, – рвали живьем и пожирали два злобных с виду стервятника. Что там ее мелкие неудобства по сравнению с такой вечной мукой?
Вышло так, что Ио и впрямь вернула себе человеческий облик. Встретилась с Зевсом в Египте и родила ему сына ЭПАФА, который сыграет важную роль в истории Фаэтона – с ней мы того и гляди познакомимся. Предполагается, что Ио забеременела от Зевса, когда он нежно коснулся ее руки – Эпаф означает «касание». От Зевса родила Ио и дочь, названую КЕРОЭССОЙ, а сын последней БИЗАНТ основал великий город Византий. Зачали Кероэссу тоже прикосновением или же более традиционным способом воспроизводства, нам неизвестно.
Ио, может, и была коровой, но – очень влиятельной и важной.