Эринии, гиганты и мелии
В ту пору мироздание, населенное первичными божествами, посвящавшими, похоже, все силы и намерения воспроизводству, было наделено потрясающей плодовитостью. В почвы, щедро благословленные плодородием, можно было, кажется, воткнуть карандаш, и тот мгновенно покрылся бы цветами. Там, куда пала божественная кровь, жизнь вынуждена была переть из земли.
А потому, каким бы кровожадным, жестоким, алчным и разрушительным ни был по натуре Уран, он, как ни крути, владыка мироздания. Сын изуродовал, оскопил его – и тем самым совершил самое страшное преступление против Космоса.
Наверное, дальнейшие события не слишком уж неожиданны.
На месте оскопления Урана собрались обширные лужи крови. Из той крови, что натекла из паха Урана, возникли живые существа.
Первыми из пропитанной кровью земли выбрались ЭРИНИИ – их еще называют фуриями: АЛЕКТО (безжалостная), МЕГЕРА (ревнивая ярость) и ТИСИФОНА (возмездие). Быть может, этих мстительных существ призвал к жизни бессознательный инстинкт Урана. Их вечный долг, с мига их хтонического, то есть «из земли», рождения, – наказывать худшие и лютейшие преступления: неустанно отыскивать преступников и успокаиваться лишь после того, как виновный уплатит полную – и страшную – цену. Вооруженные зверскими металлическими бичами, фурии сдирали саму плоть с костей провинившегося. Греки со свойственной им иронией дали этим мстительницам прозвище ЭВМЕНИДЫ, или «благодетельницы».
Следом из земли возникли ГИГАНТЫ. Современные языки унаследовали от них «гигант», «гига-» и «гигантский», но, хотя были они и впрямь поразительно сильными, стать у них была та же, что и у их сводных братьев и сестер.
И наконец, в тот миг боли и разрушения родились МЕЛИИ, изящные нимфы, которым предстоит сделаться хранительницами ясеня, чья кора источала сладкую целительную манну.
Когда вся эта живность вылезла из пропитанной кровью земли, Кронос зыркнул на них с отвращением и разогнал одним махом серпа. Затем повернулся к Гее.
– Я обещал тебе, Мать-земля, – сказал он, – что освобожу тебя от изнурительной муки. Стой смирно.
И еще одним взмахом серпа он распорол Гее бок. Вывалились циклопы и гекатонхейры. Кронос оглядел родителей – оба они, окровавленные, пыхтели и рычали, как сердитые раненые звери.
– Не крыть тебе больше Гею, – сказал он отцу. – Изгоняю тебя вечно жить под землей, глубже Тартара. Дуйся там и злись, оскопленный, бессильный.
– Ты зарвался, – процедил Уран. – Впереди воздаяние. Проклинаю жизнь твою, пусть тянется она целую безжалостную беспредельность, невыносимым бременем вечности без всякого конца. Твои дети сокрушат тебя, как…
– Как сокрушил тебя я. Знаю-знаю. Ты уже говорил. Это мы еще посмотрим.
– Ты, и братья твои, и сестры, проклинаю вас всех – ваши надрывные усилия вас же и уничтожат.
«Рвущийся к цели, надрывающийся», или же ТИТАН, – прозвание Кроноса, его одиннадцати братьев и сестер и (большинства) их потомства. Уран мыслил это определение оскорбительным, однако почему-то оно сохранилось в веках с призвуком величия. Никто пока на титул «титан» не обиделся.
Кронос воспринял эти проклятия с ухмылкой и, подгоняя кончиком серпа, отвел изувеченного отца и только что высвобожденных братцев-мутантов в Тартар. Гекатонхейров и циклопов он упек в пещеры, а отца погреб еще глубже – как можно дальше от небес, его родных владений.
Сумрачный, мятущийся и яростный, Уран, сидя в глубинах земли, что когда-то любила его, сгустил все свое бешенство и божественную силу в горную породу – в надежде, что в один прекрасный день какое-нибудь копающее существо выроет его и попытается укротить бессмертную мощь, лучащуюся из этой породы. Такого, само собой, никогда не произойдет. Слишком опасно. Настолько глупому племени, какое решится высвободить силу атомов урана, пока лишь предстоит родиться, правда?