* * *
Сериков растерянно положил трубку. Его ошеломленно-виноватые глаза, перебежав от Зырянова, остановились на Должанском.
— Ничего не понимаю! — проговорил он. — Вначале эти болваны не смогли забрать Панину, а теперь ещё и Рыкова упустили!
Вытянувшиеся лица яснее всяких слов показали, как это известие «обрадовало» тех, кому оно было адресовано. Кукловод начал багроветь от закипевшего в нём гнева, а генеральный сердито отшвырнул авторучку.
— Вы, Николай Николаевич, хоть соображаете, что происходит? — начал Вадим Александрович шипящим полушёпотом и тут же сорвался на крик: — Вы что, не понимаете, чем будет грозить утечка информации? Вам не хватает людей, профессионализма или денег, чтобы выполнить простое поручение? Что сложного — привести девку и щенка, сорвавшихся с привязи? А может, вы просто потеряли чувство ответственности? Может, вам самому пора на покой? Или стимуляторы вашей деятельности пора применять? Не можете справиться с простым делом — как же тогда с безопасностью завода управляться?
— Вадим Александрович, простите, это недоразумение! — залепетал грозный Кокакола. — За девчонку подписался Полунин, сами понимаете — не последний человек. Артамонов, естественно, включил заднюю, разрешил арестовать только Рыкова. А с замначальника управления кто будет спорить? Ну да бог с ним… пацана бы привезли, так нет — мусора и его упустили! Купил он их, что ли?..
Сериков замолчал. Его осенило — вот же спасение:
— А вообще ловкий малый этот программист! — произнес он, будто размышляя вслух. — Как его ни зомбировали — не поддался! Прямо со стола у Зырянова и ушёл!
Он намеренно замолчал на секунду, дав словам осесть.
— Нет, чувствуется… поспешили с ним. Нужно было проверить досконально. Посмотреть все его концы. А вдруг он… засланный?
Удар был точным.
Он не обвинял Зырянова напрямую — он намекал, что тот привёл в систему врага.
Кукловод вскинулся:
— Ты к чему это ведёшь? Хочешь сказать, что не твои люди упустили обоих?
— Я хочу сказать, — Кокакола взглянул на Должанского, — что враги не дремлют. А кто-то поторопился! Вместо того чтобы проверить Рыкова, как положено, — бросили под мобилизацию! А тот — взял, да и не поддался!
Должанский удивленно посмотрел на своего эсбэшника.
- Продолжай.
- Что если у пацана подвели к нам? Что если у него защита стоит? Хитрая. Может, его насильно не включить? Может, он… особый сорвавшийся?
— Ты что несешь, убогий? — Владимир Арамович привстал, глаза налились кровью. — Да ты хоть понимаешь, что предъявляешь? «Защита», «особый сорвавшийся»…
— Всё, хватит! — рявкнул Должанский, делая знак Кокаколе, чтобы тот придержал наступление. — Вместо того чтобы думать, как нам быть, вы тут скубетесь, как псы подзаборные! Кто прав, кто виноват — потом разберёмся! Думайте, что делать дальше. Как Рыкова захватить?
— Вадим Александрович, я тут предпринял меры, — Кокакола мгновенно отреагировал на намек шефа. — Телефоны и адреса его близких — под наблюдением. Как только беглец объявится — а деваться ему некуда, жрать захочет — мои ребята его и возьмут!
- Живым — Зырянов попытался вернуть инициативу
- На ваше решение, Вадим Александрович. Прикажете живым или… того. Чтобы хлопот было меньше.
- А с… Паниной что? — Напомнил Должанский.
- У Паниных — всё на простушке. Вокруг дома — наши люди. вокруг обоих домов. Всё под контролем. Девку можно вернуть хоть сейчас. Только скажите — и она будет доставлена. Мы не мусора — нам Артамоновы и Полунины не указ.
— Вот так бы сразу, — проворчал, успокаиваясь, Должанский. — А то ментов бестолковых послали… Свои бойцы — тогда зачем?
- Давайте забирайте девку! — перехватил инициативу Зырянов. — вместе допросим, нужно узнать, как им удалось ослушаться «Зова».
Должанский кивнул, совместный допрос его устраивал.
- С родителями как? — Сериков старательно не смотрел в глаза собеседникам.
- Списать! — Отмахнулся Вадим Александрович. — Эти не угомоняться.
- Да так, чтобы выглядело… Ну, типа отморозки квартиру пришли кидать, а хозяева — не вовремя вернулись! — Владимир Арамович не мог оставаться в стороне от принятия решения. - Или ещё как-нибудь… Сам знаешь, не мне тебя учить! Действуй, Коля, действуй! Не стой!
- А как же Полунин? С ФСБ кто будет вопрос решать? — Напомнил Кокакола.
— ФСБ займется Калоев… Хотя, он сам куда-то запропастился… Ладно, пока Панину не трогаем. Следите за домом. Ничего не предпринимайте, пока не появится пацан.
- Его — хапнем. — по-военному кивнул Сериков. - Без вопросов!
- Действуй.
Должанский кивнул на дверь.
Зырянов дождался, пока за Кокаколой закроется дверь, и только после этого, криво улыбнувшись, процедил:
— Болван! Не смог такое простое задание выполнить!
— В этой истории ты тоже не слишком здорово выглядишь, — заметил Должанский. — Ты их программировал. Почему они сорвались с крючка? Почему «Зов» на них не действует?
— Разреши повысить мощность передатчика — и посмотришь, как они к тебе прибегут!
— Вовочка, ты же сам знаешь, что предлагаешь мне то, на что я никак не могу дать согласия! — кривя губами процедил Вадим Александрович. — Знаешь? Так какого же чёрта?
Кукловод промолчал.
Он знал: генеральный не решится.
Да и сам Зырянов — тоже.
Это прерогатива Квейрона. Обращаться к Уколову не хотел ни один из них. Хамство и грубая сила морвейнов коробили одного и пугали другого.
Может, Владимир Арамович и устроил бы подлянку начальнику, запустив информацию Уколову… Но прокол допустил он сам. Стукануть, равнялось подставится.
Интерес к тому, чтобы случай с самовольщиками остался в тайне, был обоюдным.
И хотя об этом не говорили вслух, было ясно: К Руслану Уколову они не пойдут.
По крайней мере — пока не исчерпают все внутренние возможности.
Или пока Рыков сам не проявит себя как самовольщик — тогда он автоматически станет проблемой морвейнов и все решиться ликвидацией. Информация будет потеряна, зато обоюдный прокол останется без последствий.
— Ладно, не будем обострять, — предложил Кукловод. — Я этого щегла…Рыкова, наизнанку выверну! Чтобы всякие Кокаколы мне не предъявляли всякую хрень, этого будем потрошить вместе!
— Сначала достать его, — хмыкнул Вадим Александрович. — потом решим. А пока посмотри у себя, разберись с причиной осечки. Коля хоть и чушь нес про защиту, но ведь и ответить ему не чем? В чём, на самом деле, проблема? Ведь не должно было этого произойти! Но произошло! Я очень беспокоюсь!
Должанский посмотрел в глаза Кукловода.
«А ты-то здесь точно не причем?» - говорил его взгляд.
— Я все проверю, — мрачно проговорил Зырянов. — Пойду к себе. Может, Чухнин что заметил. Отклонение… сбой… Свет выключался или ещё что…
Толик, едва успокоив по телефону мать — это стоило длительной нервотрепки, многократно повторенных обещаний, он позвонил и успокоил Сергея Николаевича. Тот уже поднял на ноги всех, до кого смог дотянутся. Теперь придется звонить, давать отбой.
Закончив разговор, Рыков обессиленно рухнул на лавочку в сквере - как же выматывают эти разговоры.
А что делать, это близкие люди, нужно было думать и о них.
Но потом, сейчас дело.
Он проанализировал две главные проблемы: как спастись самому и как вытащить Лену. Со второй было хоть что-то ясно — раз он смог освободиться, значит, сможет и ей помочь. Но сначала нужно было избавиться от преследования.
Идея с органами? Смешно.
Кто поверит в «зомбирование»?
А если начать демонстрировать, как он выкручивает кости, — его запрут в лаборатории, как экспонат.
Да и ФАЗМО, судя по всему, «уже везде»: милиция, прокуратура, ФСБ… «Кто там ещё чист?» И ответ — никто!
Отчаяние накрыло, как волна.
Что сделает он один? Всего лишь программист без связей, против корпорации, что платит налоги как небольшая страна?
«Ладно, хватит ныть, — приказал он себе. — Думай, как код пишешь: по шагам».
Итак, шаг первый — убежище. Из него же истекает шаг два — деньги.
Воровать? У кого — у таких же бедолаг, как и он? У таких, как его отец и мама? Нет, это не его.
Банки? Тоже пострадают вкладчики…
И тут всплыло: казино.
Единственное место, где можно брать у системы, а не у людей.
Рулетка? — Нужны часы наблюдений. Даже если изменить внешность, не дадут.
Карты? — Покер. Пять колод.
Можно посчитать.
Пятьдесят два листа в колоде, значит всего двести шестьдесят карты шузе. «Шузом», или «башмаком» как он читал в интернете, называли устройство, помогающее дилеру раздавать карты.
«Я же не компьютер!» — мелькнуло в голове.
А потом — щелчок.
Озарение! Идея! Билл Гейтс обзавидуется!
Он меняет тело, почему бы не «апгрейдить» мозг?
Рык мысленно собрал программу: алгоритм подсчёта, интерфейс, визуализацию карт…
И вдруг — всё встало на места.
Память «оптимизировалась», как СУБД после дефрагментации.
Мысли — чёткие, быстрые, без мусора.
«Ну что ж, — подумал Толик, — тем хуже для них».
Осталось одно:
Смоделировать новую внешность и выбрать жертву.
Благо сейчас в Москве казино, как у дурака махорки.
Петя Фадеев работал охранником уже второй год. Он не тяготился работой: кому придет в голову забраться на территорию завода, который так хорошо охраняется? Это же не ларек со спиртным! Даже банк, наверное, не так стерегут, как ФАЗМО. «Шаталовка» — предприятие денежное, платят здесь хорошо, вот только украсть здесь что-либо невозможно. Строжайший учет и хорошо отлаженная система дополняются исключительной добросовестностью сотрудников, так что случайным воришкам здесь делать нечего. А организованная преступность сама сюда не полезет — знают, что «крыша» у «Шаталовки» будь здоров! У каждого голова только одна, и терять ее никому не хочется.
Правда, кто именно крышует завод, Фадеев не знал. Не знали и его товарищи. Хотя такие разговоры и не поощрялись, но охранники между собой не раз обсуждали эту тему, гадая, кто бы мог выступать в этой роли, но ни к чему определенному так и не пришли. Ходили разные слухи — назывались и менты, и фээсбэшники, и известные криминальные авторитеты. Каждый высказывал свое предположение, но точно никто ничего сказать не мог. Да и, вконце концов, какое это имеет значение — знаешь ты или не знаешь, когда платят так хорошо и притом регулярно? И это в то время, когда на других предприятиях то и дело напряженка? А слухи… Пусть они и остаются слухами. По крайней мере, у Фадеева не возникало комплексов по поводу того, на кого он в самом деле работает. Его это просто не волновало.
Главную роль играли вышеозначенная зарплата и то, что спокойствие охраны нарушали лишь животные, пересекавшие время от времени лучи периметра охраны. Стоило только тени прервать луч, как срабатывали датчики перемещения, и те сразу же сигнализировали о появлении нарушителя. В роли последних чаще всего выступали кошки, которые пользовались отсутствием собак как на самом ФАЗМО, так и на прилегающей к нему территории. Вот эти проклятые кошки и были основными виновниками внеплановых проверок бдительности сторожей «Шаталовки». Не так давно, кажется, два… нет, три дежурства назад, Петр с напарником тоже бегали, искали очередного такого «нарушителя». Хорошо еще хоть камеры успевают включиться в месте прорыва и показать того, кто стал виновником переполоха. Но, к сожалению, происходит это не сразу. Пока операторы спохватятся, пока переключатся на резервный канал регистрации, пока найдут нужный участок записи и определят, что этот злоумышленник имеет четыре лапы и не представляет для ФАЗМО никакой угрозы, с охранников семь потов сойдет.
Но, положа руку на сердце, сторожа не так уж и обижались на животных. Какое-никакое развлечение, а то просто можно помереть со скуки, пока дождешься смены. Порой приходит в голову: хорошо бы и на самом деле что-нибудь произошло. Поймал воришку, почувствовал бы, что не зря свой хлеб ешь. Хотя, с другой стороны… ай, да какое ему, Петру, дело до того, зря или не зря он здесь торчит? Пусть об этом начальство думает, на то оно и газеты читает. А его обязанность — делать то, за что ему платят.
Внезапно Петра как будто что-то кольнуло — какая-то непонятная тревога…
Он посмотрел в ту сторону, откуда больше всего ждал неприятностей. Там темнел склад готовой продукции. Длинный, высокий, похожий на авиационный ангар — такие Фадеев не раз караулил за два долгих года армейской службы, — он всегда причинял лишние беспокойства охране. Уж больно эта конструкция загораживала сектор обзора. Это из-за него охраннику вменялось в обязанность регулярно покидать свою вышку и совершать пеший обход заводского двора. Как же сторожа не любили эту процедуру! Она словно бы в наказание им была придумана. Ночью, в одиночку… Пусть ты даже вооружен и имеешь радиостанцию, все равно, кому охота покидать свою обжитую вышку и бродить по двору? А если дождь или снег? Или, того хуже, снег с дождем?
Петр вздрогнул. Не зря он встревожился — в темноте за складом готовой продукции как будто что-то шевельнулось.
Или показалось? До того места было довольно далеко, могло и померещиться. Да и датчики молчат, значит, нарушения границ охраняемого участка не было. Или это кто-то из сотрудников завода? Но Малашенко, начальник смены, в которой работал Петр, сообщил на инструктаже, что все цеха закрыты, счетчики учета персонала обнулены, посторонних на территории нет. Во всяком случае, не должно быть.
Вполне возможно, что там просто кошка или даже сова — они здесь тоже встречаются, — но лучше все-таки сходить проверить. В конце концов, деньги ему платят за бдительность, а не чтобы стоял и смотрел, как имущество расхищается.
— Дежурка! Дежурка, ответьте посту! — вызвал Петр своего напарника, с удовольствием сжимая в руке небольшую радиостанцию, которая им полагалась во время дежурства. Петру она очень нравилась, и он не упускал случая воспользоваться ей. — Эй, Дима, слышишь меня?
— Да слышу я, слышу! — раздался ворчливый голос Неелова. — Что там у тебя?
По голосу чувствовалось, что Дмитрий дремал и просыпаться ему очень не хотелось. Ну ничего, ему еще представится случай — вот так же разбудить Петра, когда настанет его очередь отдыхать!
— Я отчетливо заметил движение за складом готовой продукции. Возможно, кошка, но я не уверен, — дисциплинированно сообщил Фадеев. Ему доставляло удовольствие доставать Неелова, какое-никакое, а развлечение! — Пойду проверю. Доложу через пять минут.
— Ну чего уж теперь, раз не мог просто проверить, то докладывай! — пробурчал Неелов. — Не забудь указать, кошка это или кот. Проверь обязательно, это важно!
Спускаясь, Петр отстегнул от пояса длинный тяжелый фонарик, совсем такой, как у американских полицейских. При необходимости таким можно ослепить, а можно и по башке двинуть! Правда, оружия и без него хватало. Дубинка, пистолет и наручники — полный комплект для устрашения самых неугомонных! Фадеев стрелял неплохо, а с дубинкой вообще чуть ли не цирковые представления устраивал. Просто хоть нанеси белые полосы и дорожным регулировщиком на перекресток выставляй! Только не пойдет он туда — воздух машинами отравлен и платят мало.
Фонарь светил далеко, его пятно было видно на стене технологического блока, что стоял в двухстах метрах, и Фадееву это нравилось. Он еще с детства, когда отец купил ему первый китайский фонарик, очень ревниво относился к «дальнобойности» луча. Они с друзьями постоянно соревновались, у кого мощнее фонарь, и победитель не уставал потом хвастаться своим фонариком. И Петр, и его друзья давно уже выросли и потеряли друг друга из виду, но любовное отношение Петра к дальнобойным фонарикам сохранилось.
Фадеев с сожалением повернул рычажок и сделал свет более рассеянным. Так было лучше видно, что делается поблизости. Пока он занимался тем, что настраивал фокус пучка света, ноги сами по себе несли его вперед. У угла склада он остановился. Дальше идти не хотелось: поговаривали, что возле другого конца здания бродят привидения. Хотя Петр в них не верил, все равно ночью ходить там было жутковато. Тот же Дмитрий как-то проболтался, что там похоронены тайком те, что умерли во время опытов. Просил никому не говорить, но это для понтов, не иначе. Наверное, врал. Кто сейчас опыты на живых людях производит? Да и хоронят на кладбище, а не на территории завода!
Вот черт! Тень, или что там еще, выбрала себе именно то место за углом склада, куда Петру очень не хотелось идти. Дурное это место, не любят его заводчане. Ходили слухи, там кого-то закопали. После опытов.
Врали, конечно, но идти туда, да еще ночью, не хотелось.
Ну, зараза, только попадись! Стрелять он, конечно, не будет, но дубинки отведаешь!
Преодолевая страх, Петр направился к складу. Надо же было убедиться, что там никого нет и бояться нечего. По крайней мере, он надеялся на это всей душой. Сегодня проявлять храбрость Петру было не с руки, настроение не то. Не готов он сегодня к подвигам!
Но что поделаешь, его никто не спрашивает, так что все равно нужно идти. Холодный, липкий страх сковал шею и плечи, сердце билось чаще, чем положено. Правильно говорят — ночь не самое удачное время для прогулок! Лучше бы днем, а уж если ночью, то с кем-нибудь в паре. Но разве об этом скажешь кому? Засмеют!
Фадееву не к месту вспомнилось, что когда идешь ночью один, то самое главное — не оборачиваться. Обернешься один раз, потом будешь все время вертеть головой, замучаешься, но от наваждения не избавишься. И только пришла в голову эта мысль, как тут же стало казаться, что он слышит за спиной шорох. Господи, как хочется обернуться! Даже волосы на голове от страха зашевелились! И зачем только он сообщил Дмитрию, что видел кого-то? Теперь в случае чего не отвертишься, не скажешь, что ничего не видел. Нужно идти вперед, когда так и подмывает кинуться назад. Там вышка с фонарем, там светло!
Когда до угла осталось с четверть пути, Петр не выдержал и, сделав пучок посильнее, ударил светом в ненавистное место. Яркий свет залил участок, но те места, куда он не попадал, сделались вообще черными. Тень от склада и от кустов, пышно разросшихся по всей территории завода, стала вовсе непроглядной и пугающей.
— Проклятье! — выругался охранник, с досадой возвращая рычажок фокусировки.
Свет вновь стал рассеянным, но глаза Петра, успевшие адаптироваться к яркому свету, теперь одинаково плохо различали все детали — и те, что были освещены, и те, что оставались в тени…
— Черт возьми, теперь еще и эта напасть! — Фадеев заметил, что, если говорить вслух, становится не так страшно. — За каким хреном я переключал этот дурацкий фонарь?
Щурясь, он двинулся вперед, не стоять же на месте! Но увидев, что до заветного угла осталось всего несколько шагов, остановился. Теперь предстояло самое тяжелое — зайти за этот самый угол. Зря он все же поленился в свое время выучить молитвы. Знала бабка, что говорила, теперь, глядишь, и сгодилась бы наука. А так идешь совсем без защиты… Господи, да какой же он дурак! Оружие! Есть же пистолет!
Фадеев дрожащей рукой вцепился в кобуру. Потные пальцы соскакивали, но он все же справился с волнением. Вытащив новенький ПМ, он передернул затвор, дослав патрон в патронник. Ну вот, теперь никакая нечисть не страшна!
Петр смело шагнул вперед. Но едва только он завернул за угол, как раздался громкий писк. Петр отскочил назад. Сердце подпрыгнуло, казалось, до самого горла.
Писк повторился. Елки-палки, нервы совсем никуда. Это же сигнал радиостанции! Неелову стало скучно, вот он и вызывает!
— Чего хотел? — буркнул Фадеев.
Ответа не было. Разыгрывает. Нашел время!
— Димка, чего тебе нужно? — закричал он, нажав тангенту приемопередатчика. Прилив злости вытеснил страх. — Кончай играться, времени нет!
В динамике раздался неразборчивый шорох, хрип и еще какие-то звуки, но никакого голоса Петр не услышал.
— Да пошел ты! — Фадеев перевел радиостанцию в дежурный режим. — Шут гороховый!
Как ни странно, выходка напарника придала Петру смелости, и он отважно шагнул за угол. Фонарь выхватил впереди небольшой скверик, кроны деревьев… А под ними… человеческий силуэт!
Двигаясь рваным неритмичным шагом, он перебегал от дерева к дереву. Сомнений не оставалось — на территории чужой! Свой бы не прятался, а этот вон как крадется! Хотя теперь уже и не крадется. Заметив направленный на него луч, нарушитель ускорил шаг.
Фадеев, окончательно избавившись от страха, — нечистой силой здесь и не пахло, а с людьми он как-нибудь разберется, — рванул за тем, кто, к несчастью для себя, попался ему на глаза. Сейчас Петр покажет этому…
Под ноги подвернулось нечто мягкое, Петр споткнулся и потерял равновесие. Фонарик полетел в темноту, а сам он ухнул вниз, причем очень неудачно — головой вперед. Падение, а вернее сползание на брюхе, длилось необычно долго. Петр, приземлился на вытянутые руки, затем на голову и только потом, остальными частями тела. Когда он смог, наконец, повернуться, то единственное, что он увидел, были звезды!
Мгновенно вскочив на ноги, Фадеев, вытянув руки вперед, попытался нащупать дорогу, но со всех сторон была стена, рыхлая земляная преграда, в которую утыкались его растопыренные пальцы. Но откуда она здесь взялась, эта гора земли? Наверное, строить что-то собрались, вот и завезли, а его не предупредили… Постой, это же не гора, это… Что?! Он в яме? Какой еще яме? Вечером здесь не было никакой ямы! Неужто этот болтун Никита прав и это ее вырыли… привидения… тех самых мертвяков, которых тут после опытов закапывали? Или… сами мертвецы вылезли из могилы? Господи, спаси и сохрани, да он же… в могиле! В их могиле и они сюда вернуться!!!
Фадеев стал судорожно карабкаться наверх, но сырая земля осыпалась, и он все время скатывался обратно. Мгновение помедлив, он снова бросался на рыхлую стену, пытаясь вцепиться в нее руками и ногами — и снова оказывался на дне. Господи, что же с ним будет, когда мертвяки придут прятаться от солнечного света? Они же… съедят его!
Охваченный ужасом, потеряв вдобавок к фонарю и пистолет, Фадеев уже почти в беспамятстве снова полез наверх. Тщетно. Стоило только поставить ногу в какое-то углубление в стенке могилы, как мягкая земля легко подавалась под его тяжестью и осыпалась на дно. Она забивалась под ногти, хрустела на зубах, но Петр ничего не замечал.
Не заметил он и того, как высокая темная фигура приблизилась к краю могилы и наклонилась над ним.
