ГЛАВА 19
Должанский и Руслан вышли из дежурки как раз, когда боевики швырнули тело у бетонной лестницы. Длинные всклоченные волосы, грязная одежда, залитая кровью. Два пулевых отверстия в груди не оставляли сомнений.
— Да это же не он! — Должанский с отвращением смотрел на труп. — Это... женщина! Как можно спутать эту... с программистом? Рыков — мужчина! Нужно быть слепым, идиотом, или и тем, и другим сразу! И... она старая!
— Не умничай! — одернул Уколов. — С вами, балбесами, не постареешь! Кто это?
— Откуда я знаю? — возмутился Вадим Александрович. — Убиваете кого попало, а потом у меня спрашиваете. Женщина. Больше ничего сказать не могу.
— Какой ты у нас глазастый! — усмехнулся Сартов. — То, что это женщина, мы ещё там разглядели! А притащили сюда, чтобы спросить, почему у тебя по заводу самовольщики, как проститутки по Тверской, шляются?
— Я повторяю — понятия не имею, кто это! Вы здесь людей убиваете, а я должен угадывать? — распалился Должанский. — Я не…
Громкий выстрел прервал его. Сартов разрядил «Беретту» прямо в голову несчастной. Череп разлетелся, как спелый арбуз.
— Вот теперь её убили! — констатировал Георгий в наступившей тишине. — А до этого — только дырок наделали.
Вадим Александрович, не в силах смотреть на бьющий фонтан крови отвернулся и сглотнул.
«Господи, как же я ненавижу этих уродов! Зачем я вообще ввязался в это?»
— Если это не тот, кто нам нужен, тогда кто? — Квейрон игнорировал состояние директора. — Хорошо, ты её не знаешь. Но как-то ведь она здесь оказалась! Может, твоя работница?
— Моя? — возмутился Должанский. — Мои в таком виде не ходят! Я им плачу достаточно…
— Платишь? Ты? — многозначительно усмехнулся Уколов. — Ну-ну!
— Может, всё-таки знаешь? — встрял Георгий. — А если подумать?
— Да я её в первый раз вижу! — открестился Вадим Александрович.
Он был убеждён в своей правоте… и вдруг вспомнил. Он видел её труп раньше — в подвалах, после «сбоя». Тогда он приказал закопать и забыть. Не потому что не помнил — потому что не хотел помнить. Кто станет думать о бомже, которого «официально» похоронили?
— Если не твоя… Тогда за каким хреном она ночью по территории бродит? — спросил Руслан. — Вадик, твою мать, что за бардак ты здесь устроил?
— Это не я устроил, а мой зам! — парировал Должанский. — Ваш человек, между прочим! Это он «Зовом» пригнал сюда со всей Москвы придурков. Распугал охрану, деморализовал обстановку! Я был вынужден его остановить!
— А мне почему не сообщил? — в голосе Уколова зазвучало подозрение. — Почему сразу в переделку послал?
— Зырянова сюда Тейвик назначил. — Напомнил Вадим Александрович. — Что я вам должен был сказать? Что завод подвергался набегам? Или, что Зырянов игнорировал мои указания и проводил мобилизацию без согласования? Устроил здесь…
— Ладно, эти песни мы уже слышали! — отмахнулся Руслан. — Что с твоим Рыковым делать прикажешь?
Должанский опешил от нелепости вопроса. Как что? Искать!
— Программист ещё на заводе, — предположил директор. — Нужно взглянуть на приборы…
Он развернулся на каблуках и зашёл в дежурку. Остальные ввалились следом.
Вадим Александрович торжествующе ткнул пальцем в зелёный светодиод.
— Видите? Датчики нарушения периметра не сработали! Беглец здесь!
— А где он мог спрятаться? — поинтересовался Георгий. — Куда пойти? Где любил находиться?
— Да нигде! — генеральный развёл руками. — Рыков у нас и недели не проработал. Разве что в отделе автоматики?
— Родион, бери Митяя и проверьте! — приказал Уколов. — Нет, Георгий, давай и ты с ними, а то наломают дров… И помните — пацан Бину живым нужен! Разберёмся, кто ему помогал.
— Кто ещё, кроме охраны и Рыкова, находится на заводе? — вдруг спросил Руслан, глядя вслед уходящим. — А то вдруг выяснится, что здесь ещё с десяток бездельников шарашится. Сам видишь: Георгий злой, боюсь, как бы трупов не прибавилось.
Должанский вздрогнул. Только этого не хватало!
— Теперь уж и не знаю… никого не должно быть, — пробормотал он. — Но после той атаки могли остаться те, до кого не дошёл приказ.
— Бардак, — с холодным презрением процедил Уколов. — Ну и бардак же ты здесь устроил.
— Кто бы что ни устроил, — огрызнулся Вадим Александрович, — но теперь вы наконец видите, в какое положение нас поставил Зырянов? Я был обязан его остановить. Хотите — включу видеозапись вчерашних прорывов. Там есть что посмотреть!
Уколов с интересом посмотрел на генерального.
— Что же ты раньше молчал? Давай, немедленно!
Дожидаться утра Толик решил в своём бывшем кабинете. Маршрут он знал, где устроиться на ночь — тоже. Но главное — необходимо было занести всё, что он узнал, на диск. Своего рода исповедь и инструкция для Филипенко. Мало ли что случится — хоть след останется. И копию на свой сервер, открыв доступ… ну, хотя бы Джаврову.
Стоп. А почему только ему? Надо дать всем, кому небезразлична судьба человечества. Человечества... Ух ты, как громко. Пафосно. Но разве не так?
Террористы…Или как там Зырянов их называл? Морвейны? То, что они заманивают мир в ловушку — это факт. Сколько людей уже стали их рабами? Сколько солдат пополнят их армию? Каждый день расходятся тысячи упаковок «Авиценны». Каждый день тысячи обманутых, включая высококлассных специалистов, превращаются в покорных, безвольных киборгов. Прикажи — и они пойдут убивать. Сделай такого моряком — протаранит корабль. Лётчиком — запустит ракету. А если заражённый — генерал? Или... президент?
Толик похолодел. Политики... они же одни из первых должны были хватануть «Авиценны»! Господи, да это же... катастрофа! Выходит, любым государством может править марионетка?
Нет, этому надо помешать! Разнести излучатель! Но что это даст? При доходах ФАЗМО можно построить новый. И не один. Десятки, сотни усилителей по всем городам и странам! Не зря же у ФАЗМО такие мощные серверы и широкополосный интернет. Наверняка свой «стабилизатор» уже раздают в другие города.
Рыков поёжился. Что делать? Уничтожить завод? Построят новый. Не в Москве, так в Питере… или в Китае. Десятки таких заводов!
Нет, это не выход. Нужно что-то неординарное, соответствующее масштабу угрозы. Привлечь внимание? Выложить всё в сеть? И что? Без мощной рекламной поддержки это сообщение утонет в общем шуме.
А кто сказал, что он должен делать это в одиночку? Есть Джавров! Слить ему информацию — и дело с концом! Он профессионал. Это не решение проблемы, но шаг вперёд. Лучше так, чем бездействовать. Если он не может одолеть врага в одиночку, пусть информация дойдёт до того, кто найдёт способ.
Знакомый путь к отделу автоматики занял несколько минут. Рыков тщательно осмотрелся — быть застигнутым врасплох сейчас было непозволительной роскошью.
Открыть дверь оказалось делом секунды. В зале царил полумрак, дисплеи серверов погасли, свет проникал лишь с улицы сквозь жалюзи. Но разве это могло быть помехой? Легкая коррекция зрения — и стало светло как…
Что это?! Рык напрягся. Что-то — он ещё не понял, что именно — кричало об опасности. Но что? Может… Нет, не может быть! Под дверью его кабинета светилась узкая полоска. Слабая, едва заметная.
Он пригляделся. Не свет от ламп — тот был бы ярче. Его осенило: экран! Только он мог дать такой отсвет.
Но кто мог работать в такое время?
Толик усилил слух, но не услышал ничего, кроме тишины. Может, не выдумывать? Шарахнуть ультразвуком? Нет, не пойдет. Слишком много аппаратуры, связанной с этим диапазоном. Хотя сама идея… Он вспомнил передачу о инфранизких частотах. Колебания ниже семи герц могут вызвать панику, даже смерть. Связки он перестроит, но как защититься самому? Сделать себя глухим на время? А если звук воспринимается всем телом?
Толик ударил себя по лбу. Вот идиот! Зачем эта заумь? Просто отдай приказ — внутренний компьютер сам всё рассчитает! Он же компьютер, пусть ищет оптимальные варианты.
— Рыков, ты? — раздался неожиданно знакомый голос.
Господи, да это же Филипенко! Вот это да… Шеф в его кабинете? Вот был бы конфуз, если бы он шарахнул ультразвуком! Но что он здесь делает в такое время?
— Заходи, Толик, заходи, будь как дома! — продолжил Анатолий Викторович. — Вот разбираюсь с тем, что ты наворочал. Снимаю шляпу! Гениально!
Толик пребывал в растерянности, но похвала такого профи польстила. Улыбаясь, он вошёл.
— Ну наконец-то! — Филипенко повернулся в кресле. — Тезка, я должен признаться: следуя твоим инструкциям, я смог приблизиться к твоим способностям! Не скажу, что вышел на твой уровень, но кое-что получается. Я больше не завишу от сигнала!
Толик ошеломлённо смотрел на него. О чём это он? Инструкции? Он писал их сто лет назад, когда ещё ничего не знал об «Авиценне». И что за способности?
— Благодаря твоей разработке теперь мной нельзя управлять. Я стал таким же как все нормальные люди. Ты даже не представляешь, как тяжело… Ах да! Ты как раз и представляешь, — вспомнил Филипенко. — Это же счастье! Я сам решаю, слышать мне ультразвук или нет! Э, да что я тебе рассказываю, ты же всё сам и придумал. Молодец!
— Это ещё что, — криво усмехнулся Рыков. — Слушайте дальше.
Он рассказал всё, что узнал от Зырянова. Говорил сбивчиво, путано, но Филипенко схватывал на лету. Так бывает, когда человек долго бьётся над проблемой, и вдруг чьё-то стороннее мнение — пусть не совсем точное, но новое — открывает решение.
— …Вот так и выходит, что скоро все люди станут рабами террористов, — закончил Толик. — Если мы не помешаем, на Земле будет править преступный клан.
— Подожди, — перебил Филипенко. — Но откуда эти морвейны берут свой раствор? Как он может… Слушай, ведь «Авиценна» действительно лечит! У меня сердце перестало болеть, прошли мигрени…
— А у меня, — добавил Толик, — после сегодняшней пьянки не было похмелья!
— Да погоди ты! — отмахнулся Анатолий Викторович. — Нашёл время шутить! Тут такое дело…
— Но я правду говорю! — обиделся Рыков. — Меня сюда пьяным привезли. А ещё я двух чудиков встретил, Степашку и Маная. Была ещё третья, Марго, но её морвейны убили. Правда, этот сумасшедший Степашка уверяет, что она скоро оживёт…
Анатолий Викторович тяжело посмотрел на него.
—Честное слово! — добавил Рыков. — Они на крыше медблока живут!
— Откуда ты слышал про Степашку, Маная и Маргариту? — неожиданно спросил Филипенко.
— Да я же говорю, на крыше встретил!
— Толик, вся эта троица бомжей погибла при эксперименте полгода назад, — медленно проговорил Анатолий Викторович. — Их тайно зарыли за складом и под страхом изолятора запретили о них упоминать.
— Ничего себе! — Теперь удивлялся Рыков. — Значит, Степашка говорил правду?
Он пересказал историю бомжей. Филипенко присвистнул.
— Поверить не могу! — воскликнул он. — Значит, эта зараза ещё и умереть не даёт? Лечит? А как же те, кого хоронили после них?
— Наверное, просто не слышат «Зов», — неуверенно предположил Рык. — Эти ведь тоже ползали под землёй, пока я не сбежал. Чтобы вернуть меня, врубили усиленный режим — вот до бомжей и добралось.
— Правильно, земля плохо проводит ультразвук… Вот это да! Значит, мы… бессмертные? — ошарашенно спросил Филипенко. — Но таких технологий в мире нет! Погоди…
Он вскочил и выбежал в большой зал. Толик — за ним. Сисадмин рухнул за свой компьютер, тронул мышь. Дисплей вспыхнул, и он начал лихорадочно что-то искать в сети.
— Вот! — наконец сказал он. — Смотри!
— «Нанотехнологии», — прочитал Рыков. — А это что за хренотень?
— Похоже, в нас залили нанороботов. Нанитов, наноботов, выбирай, какой название нравится. — Филипенко провёл рукой по лицу. — Суть одна у нас в крови микроскопические машины, которые нас лечат и... нами управляют. Но таких технологий в мире нет! Ни у американцев, ни у японцев. Лабораторные образцы — еще допускаю… хотя… Ладно, пусть мы не все знаем, но массовое производство? Это скрыть невозможно! Разве что, кто-то совершил прорыв.
— Так вы хотите сказать, что мы полны нанороботами?
— Все говорит о том… — Филипенко растерянно заморгал. — Но… все равно не верю! Это невозможно! Нанороботы в таком масштабе?.. Если не роботы, то что? Может, биологические агенты? Вирусы? Бактерии? Что-то, что эволюционировало, а не создано?
— А что, если их не делают, а выращивают? — встрял Толик.
— По всем законам — этого не может быть! — Филипенко стукнул кулаком по столу. — Но раз оно есть, значит, законы — неполные. Кто-то знает то, чего не знаем мы.
— Как это? — удивился Рык. — Вы же сами сказали…
— Сказал! Я вёл речь о теоретической возможности. А на практике, Толик, у нас даже обычные роботы пока только в кино бегают! Японцы уродца, похожего на насекомое, создадут — и то радуются. А на выходе — пустышка! Протез хороший и то создать не могут! Что уж говорить о нанотехнологиях? Нет их ни у кого, и в ближайшие сто лет не будет.
— Так уж и сто? — съехидничал Толик. — Тридцать, я ещё соглашусь…
— Бог с ним, — отмахнулся Анатолий Викторович. — Пусть тридцать! Но даже тогда это будет опытное производство, не такое массовое. И стоимость... Миллиграмм будет стоить как истребитель.
Рыков растерянно смотрел на шефа. Тот явно противоречил сам себе!
— Но тогда откуда берётся этот раствор? — не сдавался Рык. — Эти гады его откуда-то получают?
— Значит, есть лаборатория, где его производят. — Филипенко рубанул воздух рукой. — Пусть я противоречу себе, но кто-то совершил скачок и получил дешёвое производство.
- Дешевое? Да они бомжам «Авиценну» раздают! В меня двойную дозу влили! Вам, Лене, да они ее как наказание используют, а вы говорите самолет!
- Значит ее цена… ниже ожидаемой прибыли.
— Анатолий Викторович, — Рыков сам не верил в то, что говорит, — а что, если их не делают, а выращивают? Приручили бактерию, обучили заботиться о здоровье хозяина, вот они и работают?
Филипенко с новым интересом посмотрел на тезку.
— Может быть! — кивнул он. — Но как тогда с программированием? И с заводским, и с тем, что используешь ты… мы? Я что-то не слышал, чтобы дерево или куст программировали.
Оба поняли, что окончательно запутались. Не хватало знаний, не хватало информации.
— Не знаю, как вы, — вздохнул Рыков, — а я не успокоюсь, пока не дойду до конца. Другого пути нет!
Филипенко кивнул.
— Согласен. Пока не найдём источник, число рабов будет расти. И мне кажется, у тебя уже есть план. Я не ошибаюсь?
Толик смущённо улыбнулся.
— Ну, не план... Так, задумки. Первая: нужно заказать свой передатчик команд. С излучателем. Пока он в руках Должанского, всеми командует он! Значит, нужен свой!
Анатолий Викторович с интересом посмотрел на него.
— Знаешь... в этом что-то есть. У меня есть на примете парень. Алексей Тарасов. Гений с паяльником. Сделает всё что угодно! Только финансируй. Ты, надеюсь, понимаешь, сколько это стоит?
— Деньги не проблема! — отмахнулся Рык. — Я их в казино выигрываю!
— В казино? — Филипенко поднял бровь. — Ты рассчитываешь комбинации?
— Вот именно. Создаю в голове виртуальный компьютер, глаза — как устройства ввода…
— Понятно. Интересная мысль! — сисадмин махнул рукой. — Но как ты додумался до этого?
— Да просто подумал, что мозг простаивает...
— Я не про метод, а про цель! — возмутился Анатолий Викторович. — Ты же обворовываешь людей! Это...
— А они казино открыли не для того, чтобы обчищать? — перебил Толик. — Они ничего не производят! Деньги гребут лопатой! И тратят на что? На детские сады? На больницы?
— Но никто не давал тебе права судить других и лишать их собственности! Экспроприатор!
— Стоп! — Рыков поднял руку. — Я никого не обворовываю! Я их переигрываю! Они ставят столы — я играю! А то, что я делаю это лучше, — не моя вина! Пусть меняют алгоритм! Можно сказать, я им помогаю направить деньги идут на благое дело!
Филипенко не стал спорить. Средства были нужны, а владельцы казино вряд ли сильно обеднеют.
— Ладно, говори второе предложение. Может, оно не такое авантюрное.
— Нужно допросить Зырянова. Он наверняка знает, откуда идут поставки. Выясним — и я натравлю всех киборгов на этих варваров. Вот тогда посмотрим, кто кого рабом сделает.
Упоминание о рабах разбудило в Толике такую обиду, что лучшего стимула было не придумать. Юношеский максимализм ещё не покинул его, и сама мысль, что кто-то посмел возомнить себя его хозяином, была оскорбительна.
— Зырянов? — переспросил Анатолий Викторович. — А знаешь, это идея! Я в курсе, что его мобилизовали, но не знал, что он ещё здесь. Возможно, ты прав. Эта мразь знает не меньше, а то и больше Должанского.
Территорию опустевшего завода они пересекли играючи. Форсированные зрение и слух выхватывали из темноты каждый шаг немногочисленной охраны, позволяя обходить её по траектории невидимого и бесшумного призрака.
Филипенко, ещё не освоивший новые способности, шёл, нервно озираясь. Непривычно было чувствовать себя в оппозиции к руководству предприятия, где проработал столько лет. Рыков же, напротив, двигался раскованно и уверенно. Теперь, когда он не один и есть цель — избавить Лену и всех от рабства, — что ему какие-то охранники?
Чуть подкорректировав зрение, Толик увидел на крыше медблока лохматую голову Степашки. Тот тревожно всматривался в идущих. Рядом возник ещё один силуэт — вероятно, Манай. Рыков успокаивающе махнул рукой: свои, мол!
Степашка махнул в ответ, встал во весь рост и отчаянно зажестикулировал, похлопав себя по животу. Намёк был прозрачен.
— Анатолий Викторович, — спросил Рыков, — где тут можно найти еды?
— Поесть? Сейчас?! — не понял Филипенко.
— Им! — Толик ткнул пальцем в сторону крыши. — После оживления жрать хотят постоянно.
Филипенко недоверчиво посмотрел туда — и застыл, уставившись на воскресших бродяг. Материалист до мозга костей, он в этот момент почувствовал спонтанный, почти детский порыв — перекреститься. Пальцы сами дёрнулись, складываясь в щепоть, но он с силой сжал их в кулак.
- Получается, - Анатолий Викторович хотел сказать; «Так ты не обманывал?», но воспитание выдавило: - Так это о них ты говорил?
— Ага. О них. Так как с едой? — напомнил Рыков.
- Еда-еда, - задумался Филипенко, - даже не знаю. Столовая сейчас закрыта…
— Столовую они уже объели, — Толик покачал головой. — Железные банки зубами прокусывали! Это какие же бивни иметь надо!
— Если поверить, что они ожили, то почему не предположить, что у них выросли новые? — усмехнулся Анатолий Викторович. — Пусть до утра подождут. Ты не забыл про Зырянова?
Кукловод, увидев их, крайне удивился. Рыкова после сегодняшней ночи он уже не ожидал увидеть живым, а Филипенко никогда не входил в число его друзей.
— Не ждал, Владимир Арамович? — многозначительно спросил Анатолий Викторович.
— Тем более что теперь мы все здесь почти что родственники, — вставил Рык. — По твоей, козёл, вине!
Филипенко укоризненно посмотрел на него, но Зырянов опередил замечание.
— Хотя Толик и погорячился, он прав, — неожиданно сказал Кукловод. — Мы в одной лодке и должны пересмотреть взгляды. Мы нужны друг другу…
Рык не выдержал и брезгливо скривился. Если и говорить о лодке, то Зырянов в ней — лишь якорь. Тот сделал вид, что не заметил, и хотел продолжать, но вдруг ойкнул и захлопнул рот. Это Толик, дабы напомнить, кто теперь командует, ударил ультразвуком.
— Господи, умоляю, прекратите! — завизжал Владимир Арамович. — Я не выдержу!
Толик «замолчал». Филипенко украдкой показал ему кулак.
— Говорить будешь, когда позволят, — Рыков вошёл в роль «злого» следователя. — Мы зададим вопросы. От ответов зависят наши дальнейшие отношения.
— Зачем так? — Зырянов едва не задохнулся. — Я всё расскажу! Они же предали меня! А я дурак, который верно служил!
— Ну так послужи и нам, — вступил Филипенко. — Расскажи, каким образом смесь привозят на завод?
— Рефрижераторами, — мгновенно ответил Зырянов. — Раз в полгода три-четыре большегруза…
— Откуда? — перебил Рык.
— По документам — банановый спирт. Отгружает офшорная фирма «Батюг»!
— Кто владелец?
Зырянов бросил быстрый взгляд на программистов.
— Я проверял… Но фокус в том, что нет никакого «Батюга»! — выпалил он. — Я искал везде: в Интернете, через старые связи в СВР. Полный ноль! Нет такой фирмы ни в одной стране!
— Но документы? Таможенные бумаги? — растерялся Рыков.
— При нашей технике я вам любые документы сделаю! — усмехнулся Кукловод. — А за мзду чиновники сами их оформят! Этот груз сами менты и конвоируют.
— А по номерам машин? — нашёлся Толик.
— Ты уверен, что номера не фальшивые?
Программисты переглянулись. Тупик.
— Последняя поставка была месяц назад, — продолжал Зырянов, видя их замешательство. — Ждать следующей — пять месяцев. Вы можете проверить! У вас же доступ ко всем компьютерам!
— Проверим, не сомневайся! — голос Рыкова прозвучал неуверенно.
— Толик, подожди, — остановил его Филипенко. — Наверняка у Владимира Арамовича есть предложения. Я прав?
— Конечно! — обрадовался Зырянов. — Я на вашей стороне! Может, ослабите путы? Неудобно...
Анатолий Викторович скептически улыбнулся.
— Мы постоим. Ждём предложения. Если оно будет интересным, я подумаю, не разрешить ли вам встать.
— Это единственный правильный путь! — заверил Кукловод.
— Без предисловий! — поторопил Рык.
— Должанский! — выпалил Зырянов. — Только он может вывести вас на поставщиков! И уж на морвейнов — точно!
Программисты снова переглянулись. После паузы Филипенко подошёл и отстегнул правую руку начмеда.
— Заработал, — сказал он. — Дальше сам.
— Ты не поспешил? — тихо спросил Толик. — Не верю я этой мрази!
— А бросить его здесь? — поднял бровь Филипенко. — Тем более он теперь на коротком поводке. Надо бы его с «Зовом» познакомить!
— Не нужно! — взмолился Зырянов, сорвавшись с лежака на колени. — Я готов помогать! Поверьте, не пожалеете!
— Тебя же освободили, — сказал Рыков. — Чего ещё?
— Я хочу стать таким же, как вы! — сложив руки, заглядывал им в глаза. — Вы нашли способ избавиться от кошмара! Я вижу, вы другие!
— Ну ты и наглец! — возмутился Толик. — Не многовато ли?
— Но вы же не бросите меня больного? Это бесчеловечно!
— Твою мать! — рявкнул Рык. — А ты поступал не бесчеловечно, отправляя людей на мобилизацию? Лену, Анатолия Викторовича… меня!
— О я раскаялся! — не сдавался Зырянов. — Еще как! Как дева Мария!
— Дать ему программу… — начал Филипенко, но Рык перебил.
— Стоп! Я против! Тот, кто превращал людей в рабов, не имеет права на снисхождение. Если и проведу коррекцию, то лишь после того, как последняя его жертва станет свободной. А до этого пусть походит в шкуре Маная или Степашки. Нам же нужно на ком-то методики проверять!
—Сбежит! — махнул рукой Филипенко.
—Не сбежит! — зловеще пообещал Рыков. — Его номер в компьютере. Пусть попробует.
—Ну зачем вы так? — запричитал Кукловод. — Возможно, я был не прав…
Договорить он не успел. По коридору загрохотали тяжёлые башмаки, и в кабинет ввалился Степашка.
— Начальник, беда! — захлебываясь, выдохнул он. — Марго убили, Маная тоже подстрелили! Еле уполз, но теперь оклематься не может! Совсем плох ему!
— Как подстрелили? — Рыков нахмурился. — Мы видели только Марго!
—Да вместе они шли… Охранник из дробовика — ей в грудь, ему в бок, навылет. Она — сразу, а он уполз, кустами, до меня добрался. А теперь дыру эту закрыть не может — вся кровь из него вытекает!
— Что значит «оклематься не может»? — Толик рефлекторно зажал нос; от давно немытого тела стоял густой, сладковато-трупный запах.
—Дыра! — с отчаянием повторил бомж. — А глаза… стеклянные стали. Силы нет — может, и не выживет.
— Викторович, я на крышу, а вы поищите еду! — Рык рванул к двери и резко остановился. — Черт, я совсем забыл! Вовочка, — он повернулся к Зырянову, — у тебя же в кабинете наверняка есть съестное. Где?
— К-конечно, есть! — тотчас отозвался Кукловод, проглотив унизительное «Вовочка». — Я принесу!
— Один не управишься, — усмехнулся Рыков. — Степашка тебе поможет.
— Как скажете! — Зырянов бросил взгляд на бомжа.
— На крышу неси! — внезапно рявкнул Степашка. — Там человек помирает! А ты, тварь подколодная, думал, я забыл, как ты нас травил своим вонючим снадобьем?!
— Стой! — резко обрезал его Толик. — Не до разборок! Потом… Погоди, что за снадобье? Травил?
— Травил, начальник! Хотел избавиться от нас! — Степашка ударил себя кулаком в грудь. — Измывался! У—уу, как измывался, я неделями срал где попало!
— Да не начальник я! Толик!
— Поверь, Толик, как он…
— Молчи и слушай, если друга спасти хочешь! — голос Рыкова стал стальным. — А ты, — он снова повернулся к Зырянову, — бери свою «Авиценну» и вкалывай Манаю.
— Зачем? — взвыл Степашка. — Мало они нас травили, так теперь и ты?! А мы… мы тебе поверили!
— Потому что это единственное, что может его спасти! — Толик смотрел на бомжа не отрываясь. — Это не яд! Оно вас от смерти спасло, под землей выжили только благодаря ему! Оно и сейчас поможет. Всё, бегом, времени нет!
Выпроводив их, Рыков развернулся к Филипенко.
— Анатолий Викторович. У меня идея. Вам нужно стать сильнее. Я кое-чему научился — хочу передать вам. Будем учиться вместе с Леной, может, и вы что-то подскажете.
— Время для учебы выбрал! — с горькой усмешкой покачал головой Филипенко.
— Приходите к нам. Андреевская набережная, 22.
— Вы с Леной… живете?
— Да. То есть нет. Не как вы подумали. — Толик смущенно улыбнулся. — Там мои родители, они за Леной присматривают, она же тоже… ну, в том же состоянии. Ее перепрограммировать надо.
— Понимаю, еще как понимаю… — начал было Анатолий Викторович и осекся.
По коридору вновь загрохотали сапоги Степашки.
— Ну что еще? Колбасу поделить не можете?
Бомж влетел в кабинет и с порога огорошил: к медблоку идут те, кто стрелял в Марго. Он еще не знал, что на этот раз ее убили окончательно.
Толик выглянул в окно. Степашка не врал: по территории, растянувшись в цепь, шли вооруженные люди.
— Зырянов где?
— На крыше, — сообщил Степашка. — Я его поучил малость, теперь сам всё делает.
Интересоваться «учебой» было некогда. Прямое столкновение с вооруженным противником было сейчас непозволительной роскошью. Но Толик твердо знал — час расплаты настанет, и он спросит с морвейнов за все.
— Степашка, выход на чердак знаешь?
— Там, на лестнице! Но дверь на замке!
— Ерунда! Веди, дверь я возьму на себя.
— Не откроешь! — замотал головой бродяга. — Замок хитрый!
— Веди! — рявкнул Рыков. — Бегом!
Степашку словно ветром сдуло. Программисты ринулись за ним.
Ориентироваться можно было по запаху, но именно этого метода Толик всячески хотел избежать. «Первым делом заставлю его помыться, как только выберемся», — мелькнула у него мысль. «Только бы вшей не подхватить».
— Вот! — с обреченным видом указал бомж, когда они вскарабкались по лестнице. — Говорил же… такой замок…
Он не договорил. В тусклом свете он увидел, как палец Рыкова вытянулся в узкую стальную пластину и бесшумно вошел в скважину. Степашка застыл с открытым ртом и тихо заскулил от страха. Встретив жесткий взгляд «волшебника», мгновенно стих. Анатолий Викторович, весь напряжённый, смотрел, как его мозг инженера безуспешно пытался подобрать логическое объяснение к увиденному.
Но Рыкову было не до того. Едва он втолкнул всех на чердак и прикрыл дверь, как в конце коридора показались Квейрон и его морвейны. Они шли плотной, организованной группой, не нуждаясь в фонарях, которыми им беспомощно светили под ноги Должанский с Сериковым. Луч одного из фонарей скользнул по двери на чердак, но та была уже глухо закрыта.
— Вам есть где спрятаться? — спросил Рык, когда они спустились по пожарной лестнице.
— Еще как! — оживился Степашка. — У нас под землей ходов прорыто — армию спрятать можно!
— Ладно, прячьтесь там с Манаем. — Толик повернулся к Зырянову. — А ты, Вовочка, назад, на свое ложе. Спросят — скажешь, я забегал, хотел тебя увести, но испугался морвейнов.
— Но…
— Я приказываю! — рыкнул Толик. — Бегом! Дверь я не захлопнул.
Кукловод покорно пополз обратно на крышу.
— А мы — в отдел. — Толик потянул Филипенко в тень кустов. — Они наверняка уже там были.
— Погоди. Вот телефон Лешки Тарасова. — Анатолий Викторович протянул бумажку. — Я ему позвоню, предупрежу. Ты к Лене?
— Да. Пора ее вытаскивать.
— Беги. А я проберусь в вычислительный центр. Посмотрю, что еще можно найти. К Должанскому нельзя — без вызова это будет подозрительно для... раба. А я плохой актер, чтобы притворяться.
Получив от Филипенко схему периметра и данные о видеонаблюдении, он заранее наметил два высоких дерева по разные стороны забора.
Взобраться на первое не составило труда. Вытянуть руку и притянуть к себе ветку второго — тоже. Ну а дальше вообще дело пошло так быстро, что для того, чтобы ступить на асфальт по другую сторону забора, у Рыкова ушло не более пяти минут. А у дежурного продолжал гореть зеленый огонек, показывающий, что территория завода остается неприступной для нарушителей.
Вернувшись домой посреди ночи, Толик рассчитывал, что все спят. Он хотел тихо пробраться к Лене и, разбудив ее, подвести к компьютеру. Но не тут-то было! На пороге комнаты, где спала Лена, сильная рука схватила Толика за шиворот и дернула назад. Он еле удержался на ногах и хотел было возмутиться, как вдруг увидел ноги в папиных тапочках. Да и сами ноги тоже принадлежали Максиму Анатольевичу.
— Ты куда это собрался? — свистящим шепотом проговорил отец. — Случаем не заблудился? Балкон у нас в другой комнате!
— Лоджия! — машинально поправил Толик.
— Не важно, что как называется, но спать ты будешь там! — твердо сказал отец.
— Пап, не мешай, — попросил Рык, — мне нужно к Лене!
— Пап, не мешай, — попросил Рык, — мне нужно к Лене!
— Что? — отец с силой разжал пальцы, отпуская сына, но не отступая ни на шаг. — Ты, часом, не перегрелся? Сначала нахамил всем, хлопнул дверью, а теперь ночью к спящей девчонке?! Больной к тому же! Надеюсь, не забыл, что она совсем недавно отца потеряла? Так я тебе напомню!
— Папа, да подожди ты! — Упреки были несправедливы, и Толик почувствовал себя обиженным. — Я нашел… Анатолий Викторович нашел способ, как ее вылечить. Как всех киб… как помочь всем тем, кого искалечили на заводе.
— Ничего, пусть твое лечение до утра потерпит, — не сдавался Максим Анатольевич. — Небось не скиснет.
— Да и так уже утро! — Толик показал на окно. — Почти!
— Вы чего там раскричались? — спросила появившаяся в дверях Вера Игоревна. — Ребенок больной спит, а вы здесь такой шум подняли!
— Да нет, все уже в порядке! — успокоил ее Максим Анатольевич. — Ложись, мы тоже скоро! И ты, — отец повернулся к Анатолию, — марш на балкон!
— На лоджию! — поправила его Вера Игоревна.
— Это ты на лоджию! — зарычал глава семейства, — А этот балбес на балкон пойдет!
Толик, видя, что с родителями ему не договориться, перешел на ультразвук.
— Лена, проснись, ты мне нужна! Лена, ты меня слышишь?
Ответил ему не голос девушки, а пронзительный, леденящий душу вой всех собак в многоэтажке. Вера Игоревна ахнула и инстинктивно прижалась к мужу.
— Ты меня звал? — Лена вышла в своем сумеречном состоянии. Не обращая внимания на Веру Игоревну и Максима Анатольевича, она подошла к Толику. — Я пришла.
Лена была в рубашке Рыкова‑младшего; за неимением другой одежды мама Толика дала ее девушке вместо ночной рубашки. Сейчас эта предусмотрительность Веры Анатольевны оказалась очень кстати.
— Лена, я знаю, как помочь тебе! — выпалил Рык. Он чувствовал, что если он не приступит к делу прямо сейчас, то родители своими нравоучениями доведут его до истерики. По крайней мере, лечение они угробят. — Идем, нужно включить компьютер.
Толик схватил Лену за руку и потащил к своему ноутбуку. Как здорово, что он додумался купить его! Запустив необходимые программы, посадил девушку перед дисплеем.
— Теперь действуй по инструкции! — приказал он. — Делай все так, как там написано! А я пойду на… балкон воздухом свежим подышу!
Но дышал он воздухом недолго. Едва только он успел задремать, как к его щеке прикоснулось нечто холодное. Замирая в надежде на лучшее, медленно открыл глаза… и увидел Лену! Его Лену! Ту, которую он любил. Ее глаза лучились любовью!
— Толик... — прошептала она, и в этом шёпоте была вся вселенная. — Толик, я знала... я верила...
— Молчи, — перебил он, с трудом сдерживая накатившиеся слезы. — Это ты... это ты всё. И я тебя люблю.
— И я! Я тоже тебя люблю! — Наконец, Рык услышал наяву слова, которые мечтал услышать все это время. — Я люблю тебя и горжусь тобой!
Сказать, что Толик был счастлив, значило бы ничего не сказать! В приливе чувств он сгреб девушку в охапку и, прижав к себе, поцеловал. Нежные губы ответили ему, и Толик почувствовал, что если сейчас не сядет, то упадет. В голове звенело от радости, казалось, еще чуть-чуть — и он взлетит! Он даже не сразу понял, что говорит та, которая сделала его самым счастливым на Земле человеком. А поняв, сразу посерьезнел.
— Толик, я хочу увидеть маму, — голос Лены дрогнул. — Я соскучилась. По ней и по папе… — Она замолчала, и в её глазах мелькнула тень того самого, сумеречного ужаса, будто она только сейчас осознала всю глубину своей потери.
