Глава 23
Аннет оказалась миловидной женщиной, приближающейся к пятидесяти, которую немного портил крючковатый нос.
– Не понимаю, чего вы от меня хотите, – в третий раз повторила она.
Наша беседа зашла в тупик, но я не теряла оптимизма. За спиной сопели возмущенные не меньше моего гномы.
– Любви. Я хочу любви, – и все же теряла терпение. – Если других оснований, чтобы выполнять свои обязанности у тебя нет… Не может быть, чтобы королева вообще не имела платьев. Драгоценности, – как подаренные супругом, так и привезенные в качестве приданого, – не могли испариться. Особенно меня волнует, куда делся сундучок, инкрустированный хрусталем.
Тетка презрительно сузила глаза. Она держалась так вызывающе, что на чуть-чуть, буквально на полкорпуса, опережала Даррена по этому параметру.
– Вы потеряли гномье сокровище? Как они вас еще не разорвали?
– В отличие от тебя, они ценят мою прекрасную душу.
Кстати, в этот момент я и не подозревала, насколько была близка к истине. Дофур, впрочем, испортил патетику момента и нежно, будто успокаивая, провел мне по плечу. Для этого ему пришлось встать на цыпочки.
– Правы те, кто говорят, что нашу королеву подменили. Иначе вы бы запомнили, что спрятали личные украшения в катакомбах. Готовились к возможному бегству, а ключ и артефакт, на который настроены ловушки, оставили в покоях сына.
Хм, значит, у Виктории имелся запасной план. Не собиралась она кончать с собой. Так почему же мы с ней все-таки поменялись телами?
Я все больше соглашалась с версией Даррена. Глаза, действительно, стали темно-серыми. На тыльной стороне ладони теперь красовалось бледное родимое пятно в форме кляксы. Оно у меня с рождения. И, да, от прикосновений Дофура сводило пятку. Это обычная реакция, когда кто-то без спроса вторгался в мое личное пространство.
Я стала улучшенной копией не чужой женщины, а самой себя. Хотя некоторые воспоминания ее тела сохранила. О тех снадобьях, которые заставлял пить муж, о его физическом насилии… Виктория прожила в этом замке свои самые кошмарные годы. Даже материнство не стало для нее счастьем – настолько ее эмоционально выпотрошили.
Вопросительно посмотрела на Аннет, требуя дальнейших объяснений.
– Мне доложили слуги, которые следили за каждым вашим шагом. Вы пошли туда одна, дождавшись, когда малорослые телохранители уснут, – она правильно поняла мое недоумение.
Сведения экономка предоставила важные – если не соврала. А вот почтительности от нее ноль. Учитывая двоевластие, которое наступило в Эритании (я и дети против великого герцога), такая особа в замке не нужна. Я здесь королева, а не приживалка.
Но когда я сообщила об этом Аннет, женщина вдруг сдулась и отказалась идти служить «своему дорогому мальчику».
– В замке герцога одни умертвия и духи. Там нет ни одного живого существа. Что я там буду делать? Я, конечно, скопила на домик в деревне, но вы с Даренном вот-вот войну развяжете. Не очень понятно, куда податься. Возможно, здесь даже безопаснее.
Она вспомнила, как клялась покойной королеве присматривать за Карбюраторами и даже тот факт, что фамильный кристалл выбрал меня, а не Даррена.
– Он был таким нежным ребенком. Еще спокойнее, чем Лео в его возрасте. Ранимый. С ним надо было мягко, отзывался только на ласку. Но вот память настоящая, карбюраторская… С этим ничего не поделаешь. Гибель матушки перенес с трудом. Прятался от людей несколько месяцев. А после того, как скончалась невеста, в нем что-то сломалось. Он даже любимую женщину не подпустил близко.
Аннет пыталась меня разжалобить – внушить, что на мне ответственность не только за детей, но и за их чокнутого дядюшку. Если бы не Даррен душил меня этим утром, то я бы, возможно, повелась.
– Тогда почему, раз кристалл меня признал, вы меня игнорируете? Во всеуслышанье заявляете, что лишь Даррен достоин трона. В замке страшнейшее запустение. Я не помню ни одного регулярного приема пищи. У нас до такой степени нет денег, или так выглядит ваш призыв к бунту против королевы?
Про Даррена я сочинила на ходу. Но раз Аннет слыла полностью ему лояльной, то, думаю, так оно и было. Сегодня при знакомстве с Эльтоном до меня прекрасно долетали ее насмешки. Она считала меня настолько ничтожеством? Или, что более вероятно, тут уже отвыкли от того, что кто-то мог открыто выступить против Их Высочества.
Аннет заверила меня, что готова сменить должность и мыть полы на старости лет. Мол, так для нее важна клятва, данная матери близнецов.
– Если выгоняете, воля ваша. Я не побегу жаловаться Даррену, чтобы не усугублять раскол в семье. Но позвольте жить здесь и дальше. Никто лучше меня не знает, как тут что устроено.
Я поглядела на Бригитту. Та удерживала столь скорбное выражение, что нетрудно догадаться – идти руководить слугами она не торопилась.
– Тетушка Аннет изучила каждый закуток. Последни годы она добывала деньги буквально из воздуха. Я справлюсь хуже… Не смотрите так, ВашВеличество. Больше пригожусь рядом с вами, – подтвердила она мои опасения.
Балдур задумчиво кивнул.
– Назначать командовать замковой прислугой одного из гномов не стоит. Мы всегда держались особняком. Слухов о странностях королевы станет еще больше. Пусть госпожа Аннет принесет вам вассальную клятву. И на крови пообещает, что не станет вредить по собственной воле. Понятно, что Даррен заставит кого угодно… Но пускай хотя бы сохраняет нейтралитет. Не надо его злить сейчас и убирать человека, которого он считает своим.
Вот кто мой аудбьёрген. Этот гном – первый кандидат в личные советники королевы.
– Я вам организую завтраки-обеды-ужины. С условием, что мы будем закладывать эти траты в месячный бюджет. На одних билетах далеко уедешь, – проворчала Аннет.
Но я-то видела, что кривилась она теперь больше для самоуспокоения. В ее голове включился калькулятор.
– У нас большая часть прислуги отправлена в неоплачиваемый отпуск. Начинается огородный сезон. Но стоит предложить им монеты, как тут же прибегут обратно. Хватит и трети штата, чтобы провести генеральную уборку. Потом я составлю график. Поддерживать порядок куда проще, – напускная наглость пропала из ее голоса.
Возможно, ли что я ошиблась на ее счет? И Аннет не вредитель, устроенный сюда Карбюратором, а такая же жертва, как многие-многие другие… Как бы то ни было, экономка оживилась на глазах.
