Глава 3
– Убил бы его! – пророкотал папа в кружку с чаем.
Моя лучшая подруга Вера скрестила руки на груди – три золотых браслета звякнули в унисон.
– Сдается мне, с этим возникнут сложности, Гарри.
– Ты прекрасно меня поняла.
Когда я вышла из ванной – лицо оплывшее, словно растопленный воск, из носа течет, – папа с Верой отставили кружки и поспешили ко мне.
Я глянула поверх плеча Веры на голубовато-серые изгибы озера, видневшиеся за кухонным окном.
– Почему он был с ней? Что он делал с Ханной, если планировал встретиться со своим агентом?
Вера заправила за ухо светлую прядь.
– Поразмыслишь над этим позже. Сейчас лучше подумай о себе.
– Не могу. Я пять минут назад узнала, что мой жених умер, когда кувыркался с другой! И не просто с другой…
Губы отца сложились в жесткую линию. На нем была его любимая футболка с «Пинк Флойд».
– Ты с ней уже общалась?
Я безуспешно промокнула глаза уголком платка.
– Пока нет. Хотя наверняка она скоро даст о себе знать.
Отец с Верой вопросительно переглянулись.
– Дорогая, ты не обязана разговаривать с этой Анной, если не хочешь, – сказал он.
– По крайней мере, сейчас, – добавила Вера.
– Ее зовут Ханна, папа. И почему бы мне с ней не поговорить? Она последняя видела Мака живым. – Из моего горла вырвался хриплый смех, больше похожий на карканье. – Я говорю «видела», но мы все знаем, чем они там занимались. Уж точно не кроссворды разгадывали!
Папа заключил меня в объятия, и я разразилась безудержными всхлипами. Через несколько минут мне полегчало.
– Тебе пора подстричься, – пробормотала я в папино плечо. От него пахло влажной землей, под ногтями едва заметно чернела грязь.
Он выпятил грудь.
– Решил примерить образ брутального садовода.
Я оглядела его волнистые, цвета соли с перцем, волосы длиной до воротника.
– Вообще-то, – признала я, вытирая покрасневший нос, – тебе идет.
Папа сжал меня крепче.
– Ты всегда можешь на нас рассчитывать. Если что-нибудь нужно, только скажи.
В памяти всплыли голубые глаза Мака. Привстав на цыпочки, я запечатлела на папиной щеке поцелуй.
– Знаю.
Внезапно мысленный взор заслонило напудренное, угловатое лицо Ханны, упорно не желавшей оставлять меня в покое. На каждом шагу мне мерещилась одна и та же картинка: они с Маком совокупляются в постели, точно два кролика на батарейках.
Прекрасно зная, как папа и Вера воспримут мое намерение, я все же решила его озвучить. Какой смысл откладывать неизбежное?
– Вообще-то, мне действительно кое-что нужно.
– Что именно? – спросила Вера.
Я перевела на нее заплаканные глаза.
– Поговорить с Ханной.
Разинув рты, папа с Верой проследовали за мной из гостиной.
Собрав волю в кулак, я зашла в спальню, старательно отводя взгляд от кровати с кофейно-кремовым покрывалом и двумя декоративными подушками ванильного цвета. Будильник издавал едва заметное тиканье.
– Что у тебя на уме? – осторожно поинтересовалась Вера. – Что ты ищешь?
На белой тумбочке со стороны Мака лежала его записная книжка.
– Так и знала, что она здесь, – пробормотала я.
– Ты о чем? – Папа встал в дверях. – Послушай, дорогая, ты пережила ужасное потрясение. Почему бы тебе не прилечь, а я принесу чашку свежего чая.
Я тряхнула головой.
– Не самая лучшая идея. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу их вдвоем.
Я пролистала страницы, пока не наткнулась на номер мобильного телефона Ханны, записанной под новой фамилией. И тут меня осенило: случившееся больно ударит не только по мне, но и по ее мужу, Марку. Впрочем, эгоистичную, разъяренную фурию в моем лице это не волновало.
Папа обеспокоенно вздохнул.
– Лейла, если подумать, сейчас не самое подходящее время…
– И когда же оно наступит? Скажи, когда будет подходящее время узнать у бывшей жены моего жениха, почему он был с ней в постели перед смертью?
Повисла гнетущая тишина.
– Мой мобильник лежит на каминной полке, – сказала я Вере, выходя в коридор. – Рядом с фотографией.
Мгновение поколебавшись, Вера прошла мимо меня в гостиную и взяла телефон с полки возле ухмыляющейся физиономии Мака. Складывалось впечатление, что он вот-вот выскочит из рамки. За его спиной сверкали нью-йоркские огни.
Игнорируя безмолвные просьбы Веры и папы, я положила телефон на журнальный столик и вновь пролистала записную книжку до страницы с номером Ханны. При виде похожего на паутину почерка Мака у меня заныло сердце. Влажные от слез щеки пылали.
– Вера, ты не могла бы заварить свежий чай?
Она склонила голову, будто смирившись с поражением.
– Конечно. И сделаю тост с маслом. Не спорь. Тебе нужно поесть.
Пока я слушала гудки, Вера предложила папе составить ей компанию на кухне.
– Пойдем, Гарри. Лейла уже все решила.
Отец бросил на меня тревожный взгляд.
– Сам вижу.
Они прошествовали в кухню и начали возиться с кружками. Разумеется, они беспокоились, но, если я буду прятать голову в песок, никому лучше не станет, особенно мне.
Прервав мои размышления, хрипловатый голос в трубке проблеял: «Алло?»
