Эпоха боли в истории народа или Попытка создать утопию провалилась

Случилось так в жизни, что эта книга, которую считают знаковой в творчестве Прилепина, отмеченная престижной литературной премией России "Большая книга" стала первой. которую я прочитала у автора. До этого момента я не читала ничего, кроме публицистических статей Захара (в миру Евгения Николаевича) Прилепина.

Зная его позицию по ситуации в моем родном Донбассе, я безмерно уважаю этого человека. Так уж вышло, что война в Донбассе стала лакмусовой бумажкой, показавшей суть многих "интеллигентов" российской литературы, кино, спорта, театра, университетской профессуры, политики и т.д. Война показала нам истинное лицо и сущность таких деятелей культуры и искусства, как Людмила Улицкая, когда-то входившая в перечень моих любимых авторов (хотя, начитавшись отзывов на ее новый роман "Лестница Якова", я и без ее позиции по Донбассу перестала бы воспринимать ее творчество), Борис Акунин (он же Георгий Чхартишвили), Андрей Макаревич, Лия Ахеджакова и иже с ними...

Не так давно Захар Прилепин презентовал в Донецке свою новую книгу "Все, что должно разрешиться... Хроника идущей войны" , посвященную событиям в Донбассе. После этой презентации я решила, что мне крайне необходимо познакомиться с творчеством писателя и неслучайно купила экземпляр романа "Обитель", который давно уже у всех на слуху.

Что мы с вами знаем о ГУЛАГе? И сколько из того, что мы знаем - правда? Нобелевский лауреат (видимо эта премия уже тогда была политической и как и сейчас, чтобы ее получить надо было твердить: ненавижу СССР, Россию, "режим", "тоталитаризм"... и ave святая Демократия) Александр Солженицын со своим небезызвестным "Архипелаг ГУЛАГ" откровенно переврал многие факты по свидетельствам даже самих бывших узников лагеря и их родных. А больше попыток написать на эту тему сколько-нибудь стоящее произведение никто не пытался. И вот, спустя столько лет, встречайте: "Обитель!"

Соловки... место, где советская власть пыталась создать утопию, превратить вставших на неправильный путь граждан в идеальных, образцовых членов общества, примеру исправления и наставления на путь истинный которых, должны были бы потом следовать все остальные члены советского общества. Но планы и теории - это одно, а жизнь, реальность и практика - совсем другое.
Основные персонажи
Артём — молодой человек 27 лет, оказывающийся в Соловецком лагере в конце 1920-х годов
Эйхманис — начальник лагеря. Прототип — Ф. И. Эйхманс
Галина — прототип — Галина Кучеренко, любовница Эйхманса (её дневник приведен в приложении к роману)
Митя Щелкачов — прототип — Д. С. Лихачев
Ногтев — начальник лагеря. Прототип — А. П. Ногтев
Френкель — прототип — Н. А. Френкель
Борис Лукьянович — прототип — Б. Л. Солоневич
Иоанн
Афанасьев
Василий Петрович
Кроме этих людей, у каждого из которых своя судьба, скелеты в шкафу, чувства, переживания, стремления и надежды, есть еще и множество других людей, которые даже упоминаясь мимоходом, остаются яркой вехой в душе. Как Прилепину удалось создать такую цепляющую душу историю? Наверное, все дело в том, что это наша история. Наша судьба. Наши страницы. Это целый мир, который живет и дышит, сердце которого бьется на книжных страницах.

Вообще-то писать рецензии на такие книги, как эта, крайне трудно. Это произведение-эпоха. Его несомненно должен прочитать каждый русский. Просто потрясающая вещь!

PS/ Соглашусь с каждым словом критика-журналиста Галины Юзефович: Новый роман Прилепина «Обитель» с большим запасом компенсирует все выданные ему ранее авансы без малейших сомнений и перемещая его в главные писатели современности.

PPS/ Меня поразили многие эпизоды романа. Один из таких - снос монастырского кладбища и реакция на это ребят-чеченцев. В сердце запали слова одного из них о том, что будь кладбище мусульманским, они бы ни за что сломать его не позволили, а русские свое - позволили. "Все вы рушите - и наше, и свое."

И хочется написать, что везет пока, но рука не поднимается назвать везением Секирку, например.

Не знаю, что написать про эту книгу. Она про Соловки, да. Про Соловецкий лагерь особого назначения. Про одного живучего парня. Не святой, совсем не святой. И что-то в нем есть такое, что обращает на себя внимание и вызывает симпатию, а что-то наоборот отталкивает. Любовь там у него что ли или нет? Или просто жажда жизни берет верх вот так, в общении с женщиной? А вокруг люди. Разные, очень. И раскрываются неожиданно. И вот уже тот, кто дрыном по спине, прикроет, а тот с кем вроде бы друзья закадычные - подставит.
И не отпускала меня та мысль, которую и герои озвучивали. Кто придумывал эти "забавы" с колокольчиком, эти пытки, издевательства? Свои же и придумывали. Тот, кто вчера голодал и подвергался издевательствам, становился очень изобретательным палачом, появись возможность. А потом часто обратно, да.

А еще написано потрясающе. Написано так, что веришь даже в фантасмогорию какую-то. В перевертыши и лихие повороты судьбы. В жизни точно все бывает.

Часто ли задумываешься во время чтения о том, как вообще у писателя все это появляется? Откуда приходит? Обычно знаешь универсальное определение «сочинил» и вполне им удовлетворяешься. Чаще всего раз и навсегда удовлетворяешься, ведь зачем вникать в процесс, когда потребляешь его готовые плоды. Но здесь… здесь я столько раз задерживала дыхание и беззвучно произносила: «Как?! Откуда у него это?! Кто водил рукой? Та самая Муза или бери выше?» Ответа у меня нет, планка так высока, что я не рискую даже пытаться понять механизм появления у Прилепина этой книги.

Отдаю себе отчет, что нелепо связывать эмоцию восторга и книгу лагерной тематики, книгу о тяжком человеческом (или скорее нечеловеческом) пути, о людях в бесчеловечных условиях и людях, что не совсем люди. Что ж, значит, не восторг, значит, не будет определения тому мощному чувству, которое сопровождало на протяжении всего чтения, а будет роспись в собственном бессилии написать осмысленный отзыв. Мне вообще кажется, что к «Обители» уместны или профессиональные рецензии от литературоведов и критиков, или эмоциональные, «общевпечатленческие» отзывы от «просточитателей»: как-то мелко и даже нелепо просто перечислить героев и очертить фабулу, мол, Артем Горяинов из Москвы да на Соловки, да на нары, да на Секирку…

Отрывочные вспышки-ощущения:

• Какой же русский язык! Не знаю, надо ли расшифровывать или это ощущается любым читателем на уровне непосредственного восприятия, необъяснимого органами чувств и устройством психики. В одном из отзывов нашла упрек в излишней классичности и соблюдении «ветхого реалистичного канона», что ж, для кого-то это книжная погибель, а для меня – высшая проба русской словесности.
• Какие попадающие в нерв диалоги, какие обжигающие сцены, фразы («Работу сделали неожиданно скоро – всех мертвых победили на раз» - об очистке территории кладбища под скотный двор)…

  При всем моем неоднозначном, мягко говоря, отношении к самому Прилепину всячески желаю ему получения «Большой книги». Сбудется ли пожелание, узнаем совсем скоро…

Сразу оговорюсь: это не рецензия, а скорее фиксация впечатлений от прочитанного.

Ну ооочень долго подбиралась я к этой книге. Наконец решилась. Чтение оказалось непростым, но увлекательным, зацепило вполне такими экзистенциальными смыслами.

Артем Горяинов – молодой человек, угодивший в лагерь за преступление и совершенно далёкий от политики. А рядом – зеки и политические, репрессированные дворяне и священнослужители, творческая интеллигенция и ученые. Причем тот, кто вчера был жертвой, завтра может стать палачом, и наоборот. И человеческая жестокость просто зашкаливает. Автор погружает героя в среду, ежедневно требующую от него самоопределения и нравственного выбора. С кем он? Против кого? Что делать, чтобы уцелеть в этой мясорубке? Чем можно пожертвовать? Поначалу Артём из чувства самосохранения пытается «не высовываться», но в данных условиях такая стратегия совсем не обеспечивает безопасности и выживания.
За героя, конечно, переживаешь. А автор, рисуя его участь, заставляет его то «взлетать», то падать: казалось бы, вот сейчас забьют насмерть (правда, тут к месту вспоминаешь, что в книге еще 500 страниц осталось), но пресловутое колесо Фортуны делает поворот – и вот уже молодой человек вполне благополучно устраивается рядом с Борисом Лукьяновичем и даже допущен к трапезе начальника лагеря.

О сталинских репрессиях и лагерях я читала и раньше, но Прилепин обманул мои ожидания. Да, в романе есть описание тяжелых душевных и физических испытаний, человеческих мытарств, жизни на грани. Но поскольку действие разворачивается на Соловках, в монастыре, в месте намоленном и осененном особой благодатью, как-то само собой вырастало предвкушение того, что это будет повествование об обретении героем веры. Скажу честно, я прямо ждала этого. Ан нет! К финалу он приходит столь же далёким от веры, как и в начале. Как совершенно точно написал критик А. Свирилин, здесь «острое осознание незримого присутствия Бога, растворения во всём божественного начала при полном его неприятии и нераскаянии». Наверное, в столь нечеловеческих условиях трудно было поверить в то, что Господь печется о своих чадах и защитит их. И такой поворот оказался неожиданным и интересным.

И второе моё несбывшееся ожидание. Анонс романа сообщал о наличии в книге «трагической истории одной любви». Серьёзно?! То, что я прочитала, на мой взгляд, от любви столь же далеко, как Земля от Марса. Здесь есть всё, что угодно (сексуальное влечение, простая жажда человеческого тепла, реванш), только не любовь. И когда я читаю о мыслях героя по поводу того, что женщина рядом с ним немолода, некрасива, неопрятна, когда он задается вопросом, что он вообще рядом с ней делает, то, простите меня, назвать это любовью язык не поворачивается.

У Прилепина получилась очень мужская книга, если можно так выразиться. Жёсткая. Нелицеприятная. А некоторые страницы даже как-то неловко было читать: хоть я и давно не в возрасте «кисейной барышни», чрезмерно откровенный физиологизм отталкивал. Кстати, романтическим барышням я этот роман не рискну советовать.

Наверное, мне очень повезло. Открывая «Обитель», я не имела ни малейшего представления ни о книге, ни о личности ее автора. Чистый до неприличия лист, незамутненное сознание. Поэтому без всяких скидок и без всяких «но» - я прочитала грандиозную книгу. Книгу, после которой хочется закрыть глаза и помолчать.

Даже не знаю, с чем сравнить мои впечатления от «Обители». Разве что с катанием на американских горках, когда на особенно крутом вираже захватывает дух, а по всему телу бегут мурашки восторга. Смешно сказать, а ведь поначалу даже сам вид этого семисотстраничного кирпичика мелким шрифтом повергал меня в глубочайшее уныние. Впрочем, я и сейчас не вполне понимаю, как можно было выдержать нужный тон и правильную динамику, чтобы ни на одну страничку, ни на один абзац книга не «провисла», не заставила заскучать! Вот этот самый кирпичик читается на одном дыхании! Все здесь к месту. И интервью, и дневники, и биографическая справка. И даже эта увечная и ненужная никому любовь.

Но… сама себе удивляюсь. У меня довольно часто бывает так, что читаешь книгу, а глаза на мокром месте. Но не в этот раз. Прилепин пишет о страшном, но я все равно не могу от души сочувствовать убийцам, насильникам, предателям, палачам. Даже несмотря на то, что они чьи-то сыновья, мужья, отцы. Обратите внимание, как старательно автор, пока это возможно, избегает любых упоминаний о том, какое преступление привело наших героев на Соловки. Как будто настаивает: «Откройте глаза, увидьте в них людей!». И только в штрафном изоляторе на Секировой горе в нечеловеческих условиях вдруг вскрывается чудовищный нарыв – и вот она, долгожданная исповедь. Только хочется заткнуть уши и не слышать ее. А так, конечно, они тоже люди…

Можно было бы вспомнить о каэрах. Но речь не о них. Можно было бы вспомнить о духовенстве, но в смерти владычки Иоанна есть мученичество и есть величие. Не так жалко погибших, как жалко сломленных. А вот Артему я сочувствовала так, как сочувствовала бы любому молодому и сильному животному, попавшему в капкан. Сколько фарта, сколько силы и юношеского задора, а ума нет. И поэтому все зря.

Какая горькая ирония – вот она, обитель, впервые за свою историю приютившая не праведников, а преступников. В ней каждый получит право получить свое очищение – освященное веками право на страдание и, само собой, постоянный пропуск на выход за пределы монастыря.

Большая книга. Потрясающая книга. Тяжелая книга. Честная книга.
У каждой медали две стороны, у каждого своя правда и своя логика. Прилепин попытался показать всех, показать, что в конечном итоге убивают, пытают, морят голодом, воруют, бьют не коммунизм, система и кровавый режим, а конкретные люди. Попытка обвинить во всем систему - это опять-таки способ переложить персональную ответственность каждого чека и зэка на абстрактное понятие, вроде как и преступления есть, а никто не виноват. И массовые расстрелы ничего не меняли, и посадки чекистов в те же лагеря, как вытравить из людей то, что жить надо по закону, а не по понятиям - хрен его знает. Может быть, и правда, тогда, когда каждый первый имеет опыт убийства и насилия (все ж прошли революцию и гражданскую войну), силен соблазн решать все вопросы именно таким способом? Хотя опять же не показательно, даже в недавней истории есть примеры, когда в смутное время интеллигентные образованные люди превращались в зверьё, что уж говорить о люмпенах и рабочем классе. В общем, прямо-таки сплошное "не задавай вопросов, на них ответов нет". Обсуждение в книжном клубе точно скучным не будет. Хотя я обычно не поддерживаю причитания по 58 статье и считаю, что в гражданской войне победить можно только одним способом: одна сторона перебьет другую, чем, собственно, весь репрессивный аппарат и занимался. Как строить государство, когда у тебя половина населения вставляет палки в колеса? Менять экономику с аграрной на индустриальную в разоренной войной стране, осваивать необъятные просторы Сибири и севера, наконец. Вся Чукотка была построена руками з/к... И ведь правда на Соловках и до революции при монастыре тюрьма была, где люди годами в каменных мешках сидели и на улицу выходили трижды в год на Пасху, Преображение и Рождество. Короче, очень сложная и противоречивая тема.

Герои у Прилепина получились живыми и настоящими. Очень здорово показано, что человек как хамелеон, подстраивается под обстановку, быстро забывает плохое (сегодня желудок подводит от голода, а завтра наелся и можешь собаку пирожком угостить) и привыкает ко всему. Однако во все времена сегодня ты моль, а завтра король, а послезавтра опять в дерьме, типа чем выше взлетишь - тем больнее падать. В этой истории правдивость данной поговорки подтверждают все герои без исключения. Они все абсолютно разные - крестьяне, интеллигенты, творческие люди, бандиты, воры, аристократы, дегенераты, священники, политические, кого только нет. Не хватило женских образов, одна чекистка Галя. Которая как героиня была мне неприятна - но Прилепин, как я знаю, вообще женщин не шибко жалует (и про секс и отношения писать не умеет).

Соловецкий лагерь особого назначения, природа, море - все описано ярко, картинка встает перед глазами.
И кровь с чекистских сапогов тоже отдает металлическим запахом в нос.
"- А можно нам печечку? - А заупокойную свечечку?"
Удивительно, как можно пережить такое и не сойти с ума. И как отчаянно люди за жизнь цепляются - я бы при таких условиях мечтала о спасительной пуле в затылок. Наверное.

Сильно.

Много есть на свете тем, о которых всегда есть, что сказать. Но есть и такие темы, которые не стоит трогать, просто потому что все уже сказано давно. О мушкетерах лучше всего написал Дюма, о викторианской Англии – Диккенс и Конан Дойль, о предвоенной Германии – Ремарк. Есть и еще люди, которые прекрасно написали о своем времени просто потому, что жили в это время, находились в этой атмосфере, впитывали ее, дышали ею. И от всего, что будет о тех временах написано сейчас, нашими с вами современниками, будет создаваться впечатление, хорошо описываемое нумизматическим термином «новодел», то есть нечто такое, что лишь напоминает оригинал, но является лишь его качественной копией, имеет гораздо меньшую стоимость и значимость.
Одна из таких тем – сталинские лагеря. В данном случае, заслуженными мэтрами литературы о репрессиях являются Варлам Тихонович Шаламов и Александр Исаевич Солженицын. Есть и другие, о которых я знаю лишь понаслышке, но обязательно с ними познакомлюсь позже. Эти люди сами пережили все, о чем они пишут, свои мысли и наблюдения они перенесли через весь ад ГУЛАГа в назидание потомкам. И лучше очевидцев никто не может описать пройденный лагерниками путь.
Однако, попытки есть. Наш современник Захар Прилепин написал роман «Обитель», раскрыв в романе тему догулаговского периода репрессий под названием СЛОН - Соловецкий лагерь особого назначения. Основа романа – история Артема Горяинова, молодого парня 28 лет от роду, москвича, попавшего на Соловки по совсем не «модной» в те времена статье – за убийство своего отца. Конечно, отцеубийство – страшное явление, но Артем совершил это преступление, защищая мать, поэтому читателя это тревожит не долго. Ну убил так убил, что ж теперь. И вообще Артем – парень положительный. Общительный, открытый, веселый. Простодушный настолько, что люди к нему действительно тянутся. Он любит стихи и не любит скучать. В начале произведения Артем отказывается от наряда на сбор ягод (легчайший, надо сказать, наряд, да еще и очень полезный – витамины все-таки) просто потому что ему… скучно. С этого и начинаются его приключения, которые летят бесконечной вереницей. Настроение романа меняется очень быстро – то мы волнуемся за Артема, то ликуем от неожиданной удачи. Кажется, сама судьба опускает главного героя на самое дно, дальше которого лишь смерть, но это лишь для того, чтобы через десяток страниц все тот же паренек стал «полубогом» - заимел двойной паек, стал чуть ли не ординарцем начальника лагеря или даже закрутил бурный роман с любовницей этого самого начальника. И все эти резкие повороты сюжета похожи на катание на карусели – до ужаса быстро вниз, потом так же рывком, до восторженного писка вверх. И все это невозможно читать безучастно – герою сопереживаешь с первых страниц, кажется, что не он, а ты сам, собрав последние силы, таскаешь бревна или ловко, вовремя что-то такое делаешь, что тебя все вдруг уважают и побаиваются. В общем, сюжет отличный, но слишком уж универсальный. Историю взлетов и падений главного героя можно перенести куда угодно. Все описываемое легко могло происходить на фронте Великой Отечественной, в воровских притонах Хитровки или на заводе эпохи подъема СССР. И никакая часть замысла автора относительно резких сюжетных поворотов бы не пострадала.
Отделив лихой сюжет, неожиданно оказывается, что в остатке нет ничего исключительно прилепинского. Мысли главного героя о лагерной жизни, описание суровых будней, даже отношение героев к представителям блатного мира дословно повторяют написанное в произведениях Варлама Шаламова. Кое-где на ум приходит незабвенный Иван Денисович. Мысли главного героя о Боге – было сто раз и у всех… Психоделические описания голода - нет, опять не то… Мысль «для кого падает снег в море» - вообще бессовестно стащена у Гришковца… «А что нового может привнести Прилепин, все же уже написано?» - спросите меня вы. И будете правы. Ничего нового Прилепин написать не мог, поэтому, может, и не стоило? Или все писалось только лишь ради головокружительных поворотов сюжета? Нет ответа.
Не могу сказать, что роман плохой. Сюжет, как я уже говорил, увлекательный. Персонажи очень хорошо прописаны, многих героев представляешь себе очень живо, убедительно, детализировано. Даже второстепенные герои не оставляют читателя равнодушным, какую-то эмоцию я нашел для каждого из них. Более того, многие из персонажей – реально существовавшие люди, Захар Прилепин проделал очень большую работу по восстановлению историй этих людей, по выуживанию из различных воспоминаний черт их личностей. Работая над книгой, автор даже интервьюировал дочь Федора Эйхманиса, того самого начлагеря СЛОН, добыл дневник чекистки Галины, ставшей пассией ГГ. И в этом заслуга Прилепина, он сделал многое.
И все-таки этого недостаточно. Даже при всех явных для меня достоинствах романа, я не могу отделаться от впечатления, что «Обитель» - лишь очередная современная жвачка, но написанная на очень острую и болезненную для России тему. И, как мне кажется, трогать эту тему можно лишь когда можешь сказать что-то особенное. А настолько явное повторение классиков, участников тех событий, делает из романа лишь очередную попытку заработать деньги и славу, говоря своими словами чужие мысли.

Когда я берусь смотреть что-нибудь современное о ВОВ или просто о Союзе, почему-то обязательно натыкаюсь на набор штампов. Если война - значит жди мразь-особиста или политрука, если вторая половина века - кгбшника, который готов изнасиловать любую женщину, попавшуюся на глаза. В одном из сериалов недавно видела: дочь-летчица не успела домой вернуться по ранению, а мать почти с порога говорит, что замуж никто не возьмет, на войне с мужиками была. И я не спорю с каждым из этих эпизодов, просто они теперь везде. Это... Надоедает. И хорошо, если их используют лишь как детали, но часто получается, что именно из этих штампов, как из блоков собирают теперь весь сюжет.

Долго не могла понять, чем царапает меня "Обитель", пока не осознала, что не верю автору. Не верю этому грамотному, правильному тексту. Именно правильному. В лагере было что? Было голодно, холодно и тяжелая работа. Получите героя, с первых страниц мечтающего пожрать; получите вечно сырую одежду и необходимость работать в ледяной воде (откуда на Соловках теплая-то?); получите баланы, 100 штук которых надо за день перетаскать к лесопилке. Должны быть зеки рядом с интеллигентами, звери-надзиратели (зачастую из таких же заключенных), толстомордые чекисты. Имеем: зеков со своими порядками (задирать всех подряд они могут, а бить их не моги - у них не принято); кучу садистов, облеченных властью, или просто быдла, озверевшего от безнаказанности, или просто готовых лезть по головам поближе к кормушке; имеем заезжую комиссию, на потеху которой выступают заключенные-спортсмены, включая двух боксеров явно разных весовых категорий и уровней подготовки, а публика в это время руками жрет икру. Должны быть умные люди, взирающие на это с печальной обреченностью, анализирующие ситуацию, всепрощающее священство - и это в наличии. Должна быть любовная линия - вот, распишитесь.
Всё есть, все качественно написано. Как по шаблону сочинения к ЕГЭ, чтобы самый строгий проверяющий не смог за что-нибудь снизить баллы.

А только неужели есть кто-то, кто верит и проникается такими сочинениями? Навряд ли. Так вот и здесь. Я не верю в голод человека, который отказывается идти собирать ягоды и готов идти тяжело работать. И даже познав, насколько тяжела работа, не хочет вернуться к ягодам из упрямства. Я не верю, что голодный человек может за сколько там, за неделю? две? отъестся так, что будет подкармливать собак и оленей. И крысу, побывав перед этим на голодной и холодной Секирке. И трахаться при первой возможности. И Афинские вечера с их гордым, якобы несломленным, пафосом меня не впечатляют. Как не убеждает всепрощающий и всеподдерживающий владычко - негасимый православный свет посреди Соловецкого лагеря.

Я верю в моменты - в эпизоды, которые описывает автор, длящиеся две-три секунды, моменты соловецкой жизни. Потому что автор умеет писать. Хорошо, красиво, даже убедительно. Но я не верю во всю картинку целиком, потому что в каждой странице чувствую сочинение на заданную тему.

Вам когда-нибудь было страшно писать отзыв или хотя бы пару слов о прочитанном? У меня такое бывает. И сейчас мне страшно написать свои мысли об "Обители". Мне страшно напороться, да, именно напороться, на поклонников Прилепина. Почему? Потому что мне книга не понравилась. Конечно, многие дадут совет поставить в настройках возможность видеть отзыв только друзьям или чтобы никто его не видел, но я так не хочу.
Мне понравилась тема, но не понравилась подача, не понравились герои. Все в книге такое суровое, мужицкое, как дровосек в сибирской тайге. Книга о первом советском лагере, который власть расположила на Соловецком острове, смешала в нем политических и обычных заключенных. Главный герой Артем омерзителен: знаете, есть такие персонажи, плохие поступки которых оправдывают благие цели. Да хотя бы выжить. Но Артем как паразит, он гадит там же, где и стоит. Пытается выжить, но гадит налево и направо. Даже блатных, даже начальство лагеря можно оправдать, а его - не могу. Как-то я восхищалась и возмущалась везению Гинзбург в ее "Крутом маршруте" - как может так везти человеку? Как могут умирать тысячи, а ты даже не худеешь в голодные времена? Так и с прилепинскими персонажами возникает вопрос: как? У заключенного и одной начальницы лагеря случилась любовь. Любовь? Хаха, все понимают, что это просто был недолгий пакт о ненападении: она мстила самой себе, он поддерживал отношения чтобы выжить. У заключенных было товарищество и взаимовыручка. Хотелось бы сказать "хаха", но что-то такое было.
Такие книги разочаровывают: о них много пишут (тема то не сильно избитая), о них много говорят (это же Прилепин!), они на слуху, а когда сам почитаешь - расстраиваешься. Ведь ждал бессонных ночей с книгой, ждал сильные эмоции от прочитанного, а в итоге получил маленькое насилие над собой в чтении до конца и мысль, что если и у Солженицына так, то его читать точно не буду.

События романа разворачиваются в конце 1920-х годов в Соловецком лагере особого назначения — одном из первых советских исправительно-трудовых лагерей, где планировалось «перевоспитывать» бывших белогвардейцев, проштрафившихся чекистов и уголовников. В завшивевших бараках смешались крестьяне и интеллигенты, русские и индусы, чеченцы и китайцы. Среди них — главный герой романа, бывший студент Артём Горяинов, зарезавший отца. Какие только чувства, самые противоречивые, не возникают к нему в ходе чтения! То искренне сопереживаешь ему, то равнодушно взираешь, как он сам нарывается на неприятности.

Артём считает себя выше и лучше многих достойных людей — к примеру, Василия Петровича, думал я… до тех пор, пока не стёрлась грань между этим «добрым дедушкой» и НКВДэшниками. Горяинов может часами копаться в себе, почитая себя натурой утончённой и чувствительной, а затем от души глумиться над обессилевшими и больными, слизав объедки с чекистского стола. Вот начлагеря назвал Артёма по имени, и он уже считает себя вправе распоряжаться чужими судьбами — по его вине незадачливого боксёра вновь кинули в карцер, а ведь он мог бы спасти доходягу от голода и холода... Неужто Горяинов выстоит один против всех? Нет, конечно: и не таких здесь ломают.

Заключённые, ставшие взводными и ротными, получив самую ничтожную власть над людьми, как Бурцев, начинают с упоением измываться над своими вчерашними товарищами по несчастью. Верно говорит Эйхманис: зэки друг другу хуже любого чекиста. Соловки не отпускают никого, издавна тут так повелось, и над обоими начальниками лагеря — Ногтевым и Эйхманисом — и их приспешниками пронесётся молния первых чекистских чисток, в которой сверкнут отблески грядущего Большого террора. За один день грозные Ткачук, Горшков и Санников, одного вида которых боялись зэки, вдруг обернутся больными и плаксивыми стариками.

Фёдор Эйхманис, прототипом которого стал бывший латышский стрелок и комендант поезда Троцкого, полновластный хозяин ГУЛАГа Теодор Эйхманс, — сложный и интересный персонаж. Поборник науки и искусств — и подонок, не лишённый, однако, человеческого обаяния. Так же непроста и Галя, на которой завязана любовная линия романа. Правда, настоящего чувства тут нет: ни у Эйхманиса к Гале, ни у Гали к Артёму. Одна только животная страсть, которая не возвышает его над всей этой мерзостью, а тянет на самое дно. Прав был Афанас: на Соловках бабы до добра не доведут... Нужно было совершить безрассудное путешествие по мёрзлому морю, сквозь ледяные дожди и снежные бури, чтобы понять, что «никакой любви у него к этой глупой женщине не было. И у неё к нему». Прошло наваждение — и вчерашняя сексапильная чекистка превратилась в некрасивую полноватую зэчку из женбарака.

Полюбились мне не эти горе-любовнички, а владычка Иоанн, проводник философской линии романа. В этом неумолчном гомоне всегда слышен его тихий голос, успокаивающий соловецких узников такими простыми, казалось бы, словами. «А с батюшкой и не надо искать особых слов… Которые на сердце лежат — самые верхние, — их и бери». Такое слово, питающее ум и согревающее душу, он умеет найти для каждого. Точно так же Прилепин смог затронуть во мне такие струны, которых в себе даже не подозреваешь, частенько приходилось откладывать книгу в попытке собрать потревоженные и разбежавшиеся по разным углам мысли. Именно после таких книг чувствуешь, что стал богаче.