Рецензия на книгу
Обитель
Захар Прилепин
renigbooks30 сентября 2020 г.По острому ножу
События романа разворачиваются в конце 1920-х годов в Соловецком лагере особого назначения — одном из первых советских исправительно-трудовых лагерей, где планировалось «перевоспитывать» бывших белогвардейцев, проштрафившихся чекистов и уголовников. В завшивевших бараках смешались крестьяне и интеллигенты, русские и индусы, чеченцы и китайцы. Среди них — главный герой романа, бывший студент Артём Горяинов, зарезавший отца. Какие только чувства, самые противоречивые, не возникают к нему в ходе чтения! То искренне сопереживаешь ему, то равнодушно взираешь, как он сам нарывается на неприятности.
Артём считает себя выше и лучше многих достойных людей — к примеру, Василия Петровича, думал я… до тех пор, пока не стёрлась грань между этим «добрым дедушкой» и НКВДэшниками. Горяинов может часами копаться в себе, почитая себя натурой утончённой и чувствительной, а затем от души глумиться над обессилевшими и больными, слизав объедки с чекистского стола. Вот начлагеря назвал Артёма по имени, и он уже считает себя вправе распоряжаться чужими судьбами — по его вине незадачливого боксёра вновь кинули в карцер, а ведь он мог бы спасти доходягу от голода и холода... Неужто Горяинов выстоит один против всех? Нет, конечно: и не таких здесь ломают.
Заключённые, ставшие взводными и ротными, получив самую ничтожную власть над людьми, как Бурцев, начинают с упоением измываться над своими вчерашними товарищами по несчастью. Верно говорит Эйхманис: зэки друг другу хуже любого чекиста. Соловки не отпускают никого, издавна тут так повелось, и над обоими начальниками лагеря — Ногтевым и Эйхманисом — и их приспешниками пронесётся молния первых чекистских чисток, в которой сверкнут отблески грядущего Большого террора. За один день грозные Ткачук, Горшков и Санников, одного вида которых боялись зэки, вдруг обернутся больными и плаксивыми стариками.
Фёдор Эйхманис, прототипом которого стал бывший латышский стрелок и комендант поезда Троцкого, полновластный хозяин ГУЛАГа Теодор Эйхманс, — сложный и интересный персонаж. Поборник науки и искусств — и подонок, не лишённый, однако, человеческого обаяния. Так же непроста и Галя, на которой завязана любовная линия романа. Правда, настоящего чувства тут нет: ни у Эйхманиса к Гале, ни у Гали к Артёму. Одна только животная страсть, которая не возвышает его над всей этой мерзостью, а тянет на самое дно. Прав был Афанас: на Соловках бабы до добра не доведут... Нужно было совершить безрассудное путешествие по мёрзлому морю, сквозь ледяные дожди и снежные бури, чтобы понять, что «никакой любви у него к этой глупой женщине не было. И у неё к нему». Прошло наваждение — и вчерашняя сексапильная чекистка превратилась в некрасивую полноватую зэчку из женбарака.
Полюбились мне не эти горе-любовнички, а владычка Иоанн, проводник философской линии романа. В этом неумолчном гомоне всегда слышен его тихий голос, успокаивающий соловецких узников такими простыми, казалось бы, словами. «А с батюшкой и не надо искать особых слов… Которые на сердце лежат — самые верхние, — их и бери». Такое слово, питающее ум и согревающее душу, он умеет найти для каждого. Точно так же Прилепин смог затронуть во мне такие струны, которых в себе даже не подозреваешь, частенько приходилось откладывать книгу в попытке собрать потревоженные и разбежавшиеся по разным углам мысли. Именно после таких книг чувствуешь, что стал богаче.
21947