Парижские тайны

Эта книга как бонус в "Долгой прогулке" обязана была быть огромной и обещала быть не очень приятной. Но наша дорогая Muse85 заверила, что книга эта прекрасна. Пожалуй, только благодаря Алсу я за нее и взялась. Впрочем, наши оценки немного разошлись. Но обо всем по порядку.

Когда книга большая, а мне нужно написать рецензию, я помечаю себе на листике отдельные моменты, чтобы не забыть написать о них. После двух фраз на листике стали появляться сплошь вопросы, на которые я не могла дать ответа. Сейчас, пожалуй, могу.

Итак, Сю поднимает огромное количество вопросов. Он не прячет их, все вопросы лежат на поверхности.
Каково это: быть бедным? Сколько нужно денег, чтобы прокормить целую семью? Как рано приходится детям переставать быть детьми, чтобы заработать на хлеб? Чем питается прекрасная веселая худышка и как она развлекается? Сколько времени она может потратить на поездку к другу и сколько ей остается спать после этого? Можно ли выжить, питаясь хлебом и молоком? И как находить деньги для любимых канареек?

Огромное количество времени Сю уделил нравственности.
Можно ли понять женщину, изменяющую мужу? Может ли исправиться девушка, которую толкнули на путь порока? На что способен человек ради собственной выгоды? Как можно заработать репутацию честнейшего человека, тем временем оставляя людей умирать от голода, попадать в тюрьму за воровство или детоубийство, которое они не совершали, в конце концов лично убивать человека? Может ли исправиться убийца, если у него будет пример для подражания? На что готова пойти женщина, чтобы стать королевой?

Думается мне, что роман был написан для того, чтобы все наконец-то увидели множество проблем, существующих в Европе того времени.
Почему человек не может развестись и вынужден страдать всю жизнь? Как устроена тюрьма и действительно ли она способствует исправлению или хотя бы наказанию преступников? Почему богатые вовсе не думают о бедных? Неужели пенитенциарная система Франции действует хуже, чем самосуд?

Знаете, а ведь Сю дает шанс всем. Всем, кто раскаялся, всем, кто хочет что-то изменить.
Поножовщику, совершившему убийство, Лилии-Марии, занимавшейся недостойным ремеслом, маркизе д'Арвиль, изменявшей мужу, воровке Волчице и соучастнику преступлений всей семьи Марсиалю. И, конечно, принцу, поднявшему меч против своего отца. Может, я еще кого-то забыла. Но каждый, кто хочет начать честной и чистой жизнью, имеет на это шанс.

Да, книга длинная. Да, там много высоконравственных рассуждений. Да, все люди говорят там немного странно, хотят подружиться и раскаяться. И я, пожалуй, понимаю людей, которым это не нравится. Не нравится это и мне в какой-то степени. Но есть тут что-то, что цепляет.

Один из первых моих вопросов был такой: "Бывают ли такие люди?"
И я отвечу: я таких не знаю. И не уверена, что они существуют. А если и существуют, их так ничтожно мало! Эта книга - сказка. Как "Золушка", которая учит быть трудолюбивой и скромной, как "Красавица и чудовище", которая учит смотреть не на внешность, а на душу, так и "Парижские тайны" учат быть добрым, честным, искренним и помогать другим по мере своих сил. Вот и все.

И напоследок.
Как-то я ждала подругу и читала "Тайны". Ко мне подошел мой одногруппник и спросил:

• Что ты читаешь?

• Роман.
• Это там, где много любви и страсти? - слегка с издевкой поинтересовался он. А я серьезно ответила:
• Это там, где много добра.

Итак, перед нами Париж!
Это конечно не тот Париж, который каждый из нас может себе представить, и явно не то место, куда бы мы хотели поехать на экскурсию. Перед нами Париж XIX века. Не очень милое, скажу вам, местечко. Может быть, конечно, оно не так прекрасно потому, что в произведении описывается не жизнь королей и аристократов, а жизнь не просто низших слоев общества, но иногда падших людей, совсем опустившихся на дно нищеты, грехов и преступлений. Улицы города кишат бандитами и убийцами, здесь честные бедные люди ведут упорную борьбу за свое существование, пытаясь заработать свою копейку честным трудом, не прибегая к воровству и насилию, самое страшное то, что ее нужно не только заработать, но еще и уберечь свою добычу, да и себя во многих случаях тоже. Да, в такое время известная фраза «Увидеть Париж и умереть» была бы как нельзя кстати.
Господин Родольф – Спасатель душ
Господин Родольф конечно вызывает к себе расположение действиями. Сам принц приезжает, можно сказать, в самое гиблое место города, чтобы спасти «чистые души». Нет, конечно же, он творит доброе дело, он как наши современные супер-герои (а точнее сказать, больше он походит на Робин Гуда) спасает от нищеты и порока прекрасную девушку Лилию-Марию и еще много людей, не будем их перечислять, чтобы не вдаваться в пересказ произведения, так как это займет много времени и места. Остановимся просто на том, что он благородный человек и пытается вытащить людей из этого страшного места, но только тех, кто чист душой, кто не успел погрязнуть в этом болоте.
Ох уж эти совпадения!
Не показалось ли Вам, что их слишком много в данном произведении?.. Мне кажется, что автор немного переусердствовал. Нет, конечно же, в них есть логика и все связано в хороший сюжет, но иногда они слишком уж неожиданны. Оказывается, что все герои связаны между собой притом, что в большинстве случаев они даже не знакомы и живут в разных местах, Грамотей и госпожа Жорж, Хохотушка и Франсуа Жермен, а самое неожиданное – это связь Родольфа и Певуньи. Ну и еще история Сары очень неожиданна, где она только себя не проявила.
Итоги всего выше изложенного
Хочу сказать, что в общем, было интересно. Интересная история, оригинальные персонажи. Но с другой стороны все слишком затянуто и немного скучновато. Не могу сказать, что получила массу эмоций от прочтения книги. Моя оценка нейтральна. Читать или не читать сей трактак на полторы тысячи страниц решайте сами.

Обстрел тапками ведет злобствующий читатель.
Тапок 1.
Где Париж? Где Праиж? А нету его.
Начну с общего настроения книги. Действия разворачиваются в знаменитом городе Париже. Я знаю о нем из прочитанных книг и просмотренных фильмов, но впечатление он производит неизгладимое даже находясь всего лишь в моем воображении. Волшебный, очаровывающий город. Но произведение Эжена Сю может похвастаться только знакомыми названиями улиц, по которым мы понимаем в каком месте происходят события. Встречая их на станицах книги (экране планшета), улыбалась им как старым знакомым, навестившим меня из "Собора парижской богоматери" В.Гюго. Только в эти моменты испытывала теплые чувства к произведению.
Тапок 2.
Многочисленные персонажи и главные и второстепенные были тщательно автором разобраны, изучены и приговорены: этот - плохой, этот - хороший. Никакого простора для фантазии читателя. Все уже расписано и по-другому быть не может. Тебе остается только следить за развитием сюжета. Ни осмыслять его не нужно, ни догадываться о ходе плетущихся интриг, ни делать каких-либо выводов. Весь сюжет сплошное движение, поток событий, скрупулезно описанных автором. Можно даже выстроить схему: новый персонаж - описание внешности - описание характера - событие с этим персонажем.
Тапок 3.
Сю - спойлер.
Ну, какого черта (простите, накипело!) он объявил, что Певунья - дочь Родольфа и Сары? Это тоже самое, что в начале фильма проорать "Убийца - дворецкий!". Я в печали и разочаровании. Где тут парижские тайны, если всем все известно?
Тапок 4.
Во время прочтения складывается впечатление, что ты присутствуешь в неудачной театральной постановке, где все актеры нещадно переигрывают. Столько пафоса, что аж захлебнуться можно. Если жизненная трагедия, то хоть ложись и помирай от сопле- и слезоотделения. Если уж благородный поступок, то так чтоб жизнь спасти и никак не меньше. Если и благодарить за эту спасенную жизнь, то либо службой до конца дней своих, либо загородным поместьем. И никаких полумер!
Тапок 5.
И последнее. То, на чем строится весь сюжет. Случай. Кто-то где-то случайно появился, встретился, услышал, подобрал, поселился и прочая. Уберите все случайные встречи и сюжет развалится как карточный домик.
Теперь же я вынесу приговор без полумер, в духе автора -
Обстрел тапками окончен, можно покинуть окопы.

Роман Э. Сю «Парижские тайны» объёмен во всех смыслах – от количества страниц (1700+ в двух томах) до спектра проблем, поднимаемых в нём. При его чтении у меня постоянно в голове возникали параллели с другим столь же объёмным произведением – романом В. Крестовского «Петербургские трущобы». Разветвлённый сюжет, большое количество героев – всё это позволило автору показать панораму французского общества 19 века, большей частью представителей его низших слоёв. Преступников самого разного пошиба и других падших людей здесь предостаточно. Надо отдать должное мастерству писателя, отрицательные герои у него получились весьма колоритными. Но автора в первую очередь интересуют причины падения людей на дно жизни, продемонстрировав которые, можно было бы найти способы исправления ситуации. Мы знакомимся с судьбами воров, убийц, проституток, мошенников. И оказывается, в их сломанных судьбах большей частью виновато несправедливое устройство общества. Значит, надо начинать с него. Но кто возьмётся за такое благородное дело и как вообще его осуществить? Находится такой герой – благородный Родольф, который принимает деятельное участие в судьбах некоторых героев, помогая одним встать на путь исправления, а других понести заслуженное наказание. Он становится этаким творцом правосудия. Конечно же, такие люди встречаются очень редко, и иногда повествование о его благих деяниях выглядит несколько наивным. Тем не менее, за чтением этого романа проведено немало времени, которое летело незаметно. Ведь сюжет развивается стремительно, переносит нас от одних героев к другим, из одного места в другое (то мы в трущобах, то на ферме, то в тюрьме и т.д.). Было очень интересно, а иногда и волнительно следить за судьбами героев, одним из которых искренне сочувствуешь, по поводу других негодуешь. Роман «Парижские тайны» по праву можно назвать энциклопедией жизни 19 века.

Эжен Предсказуемович Сю и его многосерийное «мыло» - «Парижские яви»

Серия первая. «Дьявольщина!». В которой мы знакомимся с миллионом странных героев с любопытными прозвищами: Певунья, Поножовщик, Краснорукий, Людоедка, Грамотей, Сычиха и прочие, и завязывается действие, которое покамест кажется нам весьма таинственным. Герои немного говорят на арго, хулиганят, но некто уже испытывает на себе беспощадную руку возмездия «господина Родольфа», то ли бога, то ли человека.
Серия вторая. «Монсеньор, вы так добры ко мне!». В которой творятся очень злые дела - очень злыми героями и дела очень добрые - героями очень добрыми (и к тому же совершенно несчастными, добро от несчастья неотделимо), ведь зло и добро бывают лишь абсолютными, равно как и люди, о середине говорить не приходится. И это так натурально. Так натурально. Так же мы узнаем о том, что «господин Родольф» и вправду бог, с функцией справедливого судии.
Серия третья. «Мюзетта. Розетта. Жаннетта. Жоржетта.» Деревенская идиллия, вероломно нарушаемая, противостоящим добру, злом. Любовный треугольник. Коварство и любовь. Повтор 1, 2 серий.
Серия четвертая. «Я честная девушка!». О проститутках и не очень. Об оплодотворяющих девственниц с первого раза. Повтор 1, 2,3 серий.
Серия пятая. «Боже мой! Всемогущий боже! Божебожебожебожебоже».В которой мы уже, благодаря своей проницательности и постоянной заботе автора, который спешит нам «напомнить», «уточнить», «подсказать», «убедить», «разубедить» , «заметить» и т.д., прекрасно поняли, кто чей брат, сват, троюродная бабушка, внебрачный ребенок, полубрачный ребенок и прочее. И немного благородного суицида. Повтор предыдущих серий, даже если мы их внимательно смотрели.
Серия шестая. «Тем хуже!». Хромуля, Тыква, Волчица. Это нам не Жанетта и Жоржетта, этих ни с кем не перепутаешь. Негодяев становится все больше, но «господин Родольф» не дремлет. Альфонс и лучшие друзья девушек – это бриллианты. Повтор предыдущих серий, даже если мы их видели уже сто раз и не страдаем провалами в памяти.
Серия седьмая. «Внезапно». «Дары сладострастия». «И вся недолга!». Чудесные воскрешения и избавления. А так же « Эй, ты! Любострастным не будь!». Повтор предыдущих серий. Повтор повтора предыдущих серий.
Серия восьмая. «Мой генерал!».Смерть Шаламелю и к черту Шаламеля. А так же воровские терки. Повтор повтора повторов.
Серия девятая. «Вы бредите?..Ради бога.» В которой, пока мы воем от скуки, нам рассказывают о том, кто все-таки чей зять,брат,сват,троюродная бабушка, полубрачная дочь. Повтор повтора повторов всех повторов.
Серия десятая. «Гром и молния!». Что-то происходит, но нам уже не интересно. Мы в прострации от повтора повторов. Поножовщик умер. А где же повтор предыдущих серий?..А что в них, кстати, было? И вообще, о чем это мы?..
Эпилог. «Просто ангел». Герольштейн. Родольф. Клеманс. Кто все эти люди? И почему они плачут?...

Собственно, французская «Санта-Барбара» оказалось именно такой, как я описала выше. Жаль, нет такой функции в данном случае «Переключить канал», поэтому покорно плыла и зевала.

Слово «тайны» на обложке значится словно в насмешку над читателем, так как более разжёванного сюжета с очевиднейшими поворотами событий я не встречала. Сю – самый любезный писатель на свете, он не оставляет читателю ни единого шанса что-то предположить, о чем-то помыслить, задуматься, порассуждать, на каждой странице он сопровождает читателя, постоянно напоминая ему, замечая, убеждая и прочее, спешит на помощь, пропуская сквозь рентгеновские лучи души своих многострадальных героев, выворачивая наизнанку всех и каждого.

Диалоги между героями служат или для того, чтобы в сотый раз пересказать читателю события (на языке Сю : «спешу напомнить…», «надеюсь, читатель не забыл…»), или являются абсолютно пустыми и бесцельными, из разряда:

• Ах, вы так добры!
• Ну что вы!
• Позвольте!
• Ах, оставьте!.

Понравилось нестандартное решение давать своим героям не имена, а прозвища: Хохотушка, Певунья, Поножовщик и т.д., так их хотя бы можно было запоминать и не путать, что могло бы легко произойти, ведь роман растянут на 1438 страниц белой бумаги с мелким шрифтом и персонажей там немало.

Язык – «вафельно-ванильный», как это часто бывает у классиков и есть нечто французское, что сразу выдает принадлежность автора к данной нации.

Главным же недостатком романа является его объем, который ничем нельзя оправдать. От электронного варианта начинается паника, в виду большого количества цифр внизу, определяющих количество страниц, от бумажного – затекают и немеют руки ( а я как раз читала бумажный два в одном). А результат один – хотелось выть и стонать от скуки. Но заставить читателя изнывать над шедевро-нуднятиной, к чести Сю, было не единственной целью написания романа. Другой целью – было обнажить острые социальные проблемы. Как то: нищета, несовершенство судебной системы, соотношение уровня жизни тюремщика и свободного бедняка в пользу первого, несостоятельность казни как меры наказания, невозможность бедняка получить защиту у государства, в виду высокой стоимости судебных издержек, развращенность детей в преступных семьях и отсутствие у них шанса стать нормальными членами общества, несоразмерность наказаний за различные преступления (что, кстати сказать, актуально и по сей день), пагубность влияния на заключенных общих камер содержания, наказание зла и отсутствие при этом поощрения всякого добра. Сю делает долгие отступления на эти темы и предлагает практические методы решения данных проблем. И это прекрасно, но лично я считаю ,что было бы лучше делать это не в прямую, не при помощи собственных длинных монологов, а посредством сюжета, героев.

Подводя итог, можно сказать лишь одно: «Парижские тайны» - это тот роман, чтение которого воспитывает в читателе силу волю и тот роман, к которому не возвращаешься никогда.

Внимание!
1) возможны спойлеры
2) автор рецензии заранее приносит извинения почитателям романа "Мертвые души" многоуважаемого Н.В. Гоголя
__________________________________________________________________________________________________________________________

Первое письмо крайне испуганного романа «Парижские тайны»
дорогому другу, роману «Мертвые души»

Mon cher ami!
Пишу к вам за неимением собственных сил справиться с происходящим. С самого моего рождения mon papa, монсеньор Эжен, не оставил мне ни малейшего шанса на спокойное детство. В то время как другие юные книги наслаждались волшебными рассветами, непринужденными беседами незнакомцев или, к примеру, кипящей жизнью маленьких усадеб, столь полезными для формирования правильного образа романа у читателя, я был предоставлен грязным парижским улицам, гулящим девицам, омерзительным кабакам с их не менее омерзительными хозяевами и посетителями. Oh mon Dieu, можете ли вы себе представить, милый друг, какого это, когда первое, что ты слышишь от людей на своих страницах - беспросветный арго, которому, казалось, нет конца и края. А сцены, мои первые сцены! Бывший каторжник готов избить прекрасную юную девушку за очередную порцию купороса, c’est impossible! Грязь, нищета и подлость окружают меня, я чувствую, как они заполняют мои строки. Единственное, в чем состоит мое утешение – описание моих героев. О да, он останавливается на каждом персонаже так, как будто хочет заставить читателя через описание внешности героев заглянуть в душу каждому из них. Не уверен, впрочем, что у некоторых из них есть душа, ибо их поступкам нет оправдания ни на земле, ни на небе, но отец мой, кажется, неисправимый романтик и постоянно делает столь мучительные для меня попытки заставить их раскаяться. Страницы мои настолько ломятся от необдуманных действий, поспешных признаний, громких слов и болезненных стараний моих персонажей искупить свою вину, что я уже давно потерял какую-нибудь чувствительность. Очередной влюбленный юноша? Охладеет. Очередной злодей? Будет отправлен на каторгу или куда похуже с целью раскаянья. Очередное голодающее семейство? Будет спасено столь же нищими, но сострадательными соседями. Каждый день. Каждую главу. Каждую часть. Одно и тоже. Но не за себя я беспокоюсь, а за своих читателей. Если так пойдет и дальше, я рискую получить звание наивного посмешища, строки которого источают больше нравоучений, чем сама Библия. Я не знаю, что мне делать. Прошу вашего совета, любезный друг, иначе, боюсь, я погиб.

A bientot,
р. П.Т.

Первое письмо романа «Мертвые души»
юному роману «Парижские тайны»

Любезный!
Разделяю ваше недоумение, однако погодите же возмущаться. Вы сетуете на чрезмерную насыщенность ваших страниц событиями ? Право же, значит, вам никогда не доводилось находиться среди бесконечных описаний серых, невнятных будней русских селений и еще более одиноких людей в этих селениях. Вы с тоской говорите о том, что ваш отец – неисправимый романтик, но вы даже представить себе не можете, каково это, когда ваш отец – окончательно разуверившийся в собственной родине человек. Авантюры приелись вам? Представьте, каково живется тем книгам, где не происходит ничего, кроме постоянных разговоров о нравах и будущем, вернее, отсутствии этого будущего. Попытайтесь представить все это, и вы поймете, почему я так отчаянно вам завидую. Горе и отчаянье на ваших страницах хотя бы реальны и объяснимы, в том понимании, что вам не составляет труда за пару глав разгадать задумку вашего отца, найти правого и виноватого, убийцу и совратителя, невиновного и раскаявшегося. Меня же отец наградил иного рода страданиями, в распутывании клубка которых выясняется, что люди сами вогнали себя в пучину безысходности, но по большей части даже не осознают этого, а значит, о раскаянии не может быть и речи. Вы не наивны, друг мой, вы просто удивительно чисты, как Певунья на ваших страницах. Впрочем, мне кажется, вы и сами сопоставляете себя с ней: что вы, что она – дитя слепой страсти с нелегкой судьбой. Так мужайтесь же, как она, недаром отец позволил ей оказаться в ваших главах. Она еще многим сможет подать пример.
Должен заметить, тем не менее, что, возможно, монсеньор Эжен все же слегка переборщил со словесными кружевами для ваших нарядов. Солидному авантюрному роману не пристало держать на своих страницах вопли благородных господ, то и дело рвущих на себе волосы, пустословов, готовых выложить свою историю первому встречному, а также бесконечные описания нарядов барышень, право же, после третьего-четвертого платья ни один искатель приключений (а иных ваших читателей я и не предвижу) не согласится вчитываться в них и далее.
Возможно, монсеньор Эжен изначально хотел девочку, очаровательную пьеску, однако, каким-то образом у него получились вы, а выбрасывать уже сплетенные мысленные кружева показалось мастеру неразумным. Однако я отошел от темы. Вы просили у меня совета, и я дам вам его. Перестаньте терзать себя, друг мой. Вы такой, каким вас создал ваш отец – человек наивный, мечтательный, верящий в искупление греха и в раскаяние. Но с каких пор наивность стала большим грехом, чем подлость, зависть и равнодушие? На ваших страницах разворачиваются безумные (пускай и не всегда особо затейливые) страсти, в которых монсеньор Эжен вкладывает свою душу, а, поверьте мне, книгу с душой видно издалека. Перестаньте сетовать на судьбу и отдайтесь же парижским страстям! Уверяю вас, в губернском городе NN, где мы с господином Чичиковым изволим нынче пребывать, о таких развлечениях и мечтать никто не может. Так что не искушайте судьбу и слушайте вашего отца.

Искренне ваш,
р. М.Д.

Второе (и последнее) письмо романа «Парижские тайны»
дорогому другу, роману «Мертвые души»

Mon tres-tres sage ami!

Не могу передать словами, до какой же степени вы были правы. Отец постарался вырастить из меня настоящий роман. Удалось ему это или нет – судить читателям и потомкам. Однако теперь мне известно вот что – ни одно страдание не может казаться смешным, если оно пережито по-настоящему. Да, мои страницы, как платья гулящих девиц, расшиты камнями злодеяний закоренелых неисправимых преступников и цветами эмоций впечатлительных барышень, да, витиеватость моих строк утомляет не хуже безграничной лести, одной из главных болезни нравов моего (и, боюсь, не только моего) времени. Но как смогут оставаться холодными сердца читателей, пустивших в свое воображение этих невероятных людей, каждый из которых так или иначе оступился однажды, а после всю жизнь расплачивался за совершенные ошибки? Взять хотя бы несчастных Морелей, смерть их бедной дочери, Адель, нет, нет, мой переплет решительно отказывается представить прикосновение к себе человека, в ушах которого до сих пор бы не стоял вопль матери и старшей сестры, обнаруживших, что малышка мертва; кого бы не сковал холод ее ручек и ножек; кто бы не смотрел на эти строки сухими воспаленными глазами так же, как Морель смотрел на мертвую дочь. Точно так же, как и нет такого человека, который бы не вскрикнул всем сердцем, когда узнал, что Певунья, этот маленький лучик света на грязных улицах Парижа, снова попал в лапы к Сычихе. Но нет такого зла, которое бы мой отец оставил безнаказанным на моих страницах. Пой! Пой, Сычиха, пой свою песню смерти! Да, пусть сцены расправы со злодеями по-прежнему пронизаны нитями театральности, они завораживают даже самые безразличные души. Простим моему отцу любовь к яркому и блестящему слову – через него он смог донести до меня идею о том, что зло наказуемо, грехи искупляемы, а вера не должна гаснуть ни на секунду. Теперь настало мое время действовать. Где бы я ни оказался, в русском ли заснеженном селении, неподалеку от вас, или же (чем черт не шутит) на теплых греческих улочках, мои идеи будут стучаться в сердца читателей и наполнять их верой в добро. И пусть мне так и не удалось стать настоящим авантюрным романом в классическом смысле этого слова, причин унывать я решительно не вижу – ведь я вырос в уникальный, ни на что не похожий том, чьим присутствием на полках можно гордиться, а фактом прочтения – похваляться до самой старости. Чем же закончилась моя история? Боюсь, дорогой друг, открывать эту тайну в переписке слишком рискованно, ведь ее могут украсть и переиначить столь сокровенный смысл моих страниц. Сдается мне, вам самому лучше разобраться с этими загадками. Неспешно и за бокалом превосходного французского вина. И да здравствует Хартия!

Bisous,
р.П.Т.

Эжен Сю словно та чрезмерно болтливая прапрабабуля, которую маразм ещё не до конца съел, у которой историй за прошлые века накопилось пять платяных сундуков, и которую, исключительно из учтивости, таки можно послушать часок-другой. Она, польщённая вашим мимолётным вниманием, покажет, что есть ещё порох в пороховницах, найдёт ещё, и ещё сочных (на её одряхлевший взгляд) деталей, вспомнит людей-призраков и их легендарные похождения, и, конечно же, не преминет моралью, чтобы явить нам, её недостойным потомкам, истину жизни и добродетели.
Лично у меня не станет дерзости попрекать в идиотизме наивную бабушку, чьи глаза никогда уже не увидят того, что называют современной остросюжетной литературой, и чьи благие помыслы состоят в благородном «развлекая, поучай».

Восприятие этого романа напрямую зависит от степени отравления современностью и наличия былых знакомств с престарелой литературой. Вы прочитали всего Кинга, Харрис, ещё что-то подобное, но не брались хотя бы за того же Дюма или Бальзака? Тогда вам, скорее всего, с этой книгой не по пути. Вкусы нынешних изощрённых читателей без конца мутируют и требуют, чтобы было слаще, острее, горче, солонее, кислее, ещё-ещё-ещё. Всех этих нынешних вкусностей ни крошки нет в книге. Но в том вина не романа, а нашего века, и как в детстве мы с упоением лопали каши без усилителей вкуса, так и читатели того времени считали «Парижские тайны» отменной похлёбкой – дешёвой, доступной, вкусной, сытной. А ведь эта неудобоваримая каша-малаша и есть основой, фундаментом сегодняшней авантюрной прозы. Можно было бы обвинить «Парижские тайны» в отсутствии остроты, в очевидности и наивности, но моя нежность к зачинателям, к тем, кто стоял у истоков, настолько всепоглощающа, что снисхождение и терпение не покидали меня все тысячу с гаком страниц.

«Парижские тайны» и не тайны вовсе, если принимать в учёт авторское спойлерство, но ведь не ради тайн была написана книга, и без крутых поворотов в ней есть много хорошего. Устаревшие метафоры тем не менее красочны и точны. Авторские ремарки, конечно, не потягаются с контактовскими перлами, но, по крайней мере, нацелены на какую-то диалогичность, а не брошены в пустоту. Пейзажи, описания одежды, внешности, поместий и чувств могут показаться лишними и нудными (чего уж там, очень нудными), но зато отлично передают атмосферу, быт и нравы того времени, которые, увы и ах, увидеть достоверно мы сможем только при помощи Эжена Сю и его подобных. И последнее, самое важное. Несмотря на то, что моя тяга ко всему гениальному, отвратительному, циничному, порочному вряд ли угаснет, добродетель – скучная, тоскливая, идиотическая добродетель – это прекрасно. И то, как рьяно, неистово, почти назойливо автор пытается внушить её своим читателям – тоже прекрасно. Надо же быть добрыми, чёрт возьми!

Для людей нашего времени, искушенных тайнами-загадками, заголовок "Парижские тайны" оказывается обманчивым. Ибо от читателя Эжен Сю ничего не скрывает. При этом тайн в книге, пожалуй, больше, чем сюжета.

Роман, несмотря на драматичную мощную концовку и объемность, оставляет после себя ощущение неполноты. Не все сюжетные нити оказались в итоге связанными. Не все поступки героев можно оправдать даже таким расплывчатым понятием как "благородство". Особенно удручает обильная смертность героев по не всегда понятным причинам. Ох уж эти "он не смог выдержать мук совести и умер", вот так просто.

Повествование неторопливое. Очень много внимания автор уделяет описаниям. А сюжета с каждой главой будто все меньше и меньше. Такая скорость очень печально сочетается с "таинственной" идеей романа. Увлекательный сюжет и периодические "внезапности" цепляют не так сильно, как должны. Частая перемена места действия не всегда оказывается удачной. Некоторые из этих переходов наводят на мысль "а не пропустила ли я главу-другую".

С помощью своих героев Эжен Сю показывает все слои населения Парижа. От нищих, падших и бандитов и до "ваших высочеств". А по личностным качествам большинство героев можно разделить на "плохих" и "хороших". Отрадно, что доброта героя не связана с его положением в обществе, к сожалению, в отличие от внешности. По описанию героев можно многое узнать о их душевном состоянии. Герои романа доверчивы, легко обманываются и очень долго додумываются до, казалось бы, очевидных вещей. При этом для читателя герои и перипетии сюжета просты и понятны. Подобные литературные ходы сейчас используются редко, теперь автор старается обмануть прежде всего читателя.

Язык Эжена Сю обилен на красивые эпитеты и речевые обороты, зачастую по три-четыре за раз. Автор будто балансирует на краю, еще одно прилагательное - и описание становится невыносимо-избыточным. Детальные описания иногда помагают читателю погрузиться во вселенную книги,а в другие моменты просто утомляют.

Большинство слабых мест романа оправдывается его форматом. "Парижские тайны" выходили по главам в газете. Гигантский, казалось бы, труд, томик в полторы тысячи страниц, был написан Эженом Сю за каких-то там полтора года. Это около трех страниц в день или две главы в неделю. Более того, автор стал одним из родоначальников жанра и привнес очень многое в литературу, особенно в жанры "детектив" и "сериал".

Многоуважаемые мсьё и медам!

Рады приветствовать Вас на званом ужине для избранных, само наше собрание здесь - большая тайна, ибо оно не для слабых духом! Мы будем потчевать Вас изысканным яством от лучшего шеф-повара Париже Сю (через каких то 50 лет он получил бы все три звезды Мишлен - клянусь честью!). Если бы Вам свезло быть ценителем каждой порции его лакомства в 1942-19843 году, Вы бы выписывали все газеты, где упоминалось его имя, что заполучить еще одну восхитительную дозу(1). Но поскольку Вы, убогие людишки, родились только в ХХІ веке и Вы даже зеленого понятия не имеете о том, что такое настоящие благородство и романтика души, то усаживайтесь поудобнее и вкушайте - Сю для Вас приготовил отборнейший кусок морали, философии о добре и зле (и о спасении заблудших душ само собой), наивности, простоты описания и набора всевозможных штампов. Но, милейшие судари и сударыни, пока Вы будете наслаждаться снедью, мы будем рассказывать Вам секреты приготовления - чтобы уберег Вас бог от попытки еще раз попробовать или, чего хуже, воспроизвести. Итак, господа, перед Вами...

Дальше...

Сборная солянка от Эжена Сю под многообещающим названием “Парижские тайны”(2)
Сперва шеф-повар заваривает кашу из отрубей(3) (вместо аперитива - в лучших традициях элитного заведения “Белый кролик”) - за основу он берет Париж 1838 года и достает из этого города самую его клоаку(4) - отделяет грязные, вонючие, бедные раены, улицы и заведения. Свое внимание заостряет на квартале Ситэ и его жителях - главному компоненту каши. Для остроты ощущений этого откровенно отвратительного блюда его щедро поливают купоросом(5), в качестве натурального красителя используется вишневый сок(6). Понимаю, Вы только учуяв аромат завариваемой каши, кривите носом и легонько отодвигаете тарелку. Не спешите, любезные, ведь аппетит приходит во время еды! (хотя на Вашем месте, господа, дегустатор бы на это не сильно рассчитывал).

Постепенно помешивая, автор вводит в густую массу хорошо взбитые сопли(7) Певуньи и Поножовщика, сбрызнутые слезами от пережитых горестей (что является неплохим соусом для подготовки оленины(8)), добавляет ударную порцию несправедливости и униженности бедных людей, которым “просто не повезло в жизни” или "выросли в неподобающей среде", но у них всех без исключения “честные лица” и “добрые намерения”. Дегустатор позволяет себе смелость предложить, что автор на время приготовления этого блюда вдруг стал слепым дальтоником (от чего пострадали его более здоровые читатели) - поскольку вся его мешанина упорно делится на темную и белую части, нигде не смешиваясь - автор по видимому не различает полутонов. В доказательство этого очень быстро в противовес этим обиженным судьбою честным людишкам начинают противостоять одаренные судьбою изверги без сердец (именно в этот момент в блюдо добавляется крупно нарезанная саранча(9), одна часть которой (даже будучи полумертвой) продолжает сгрызать все на своем пути, а вторая часть на протяжении всего нашего моциона будет коварно застревать между зубами.

Господа, позвольте спросить, Вы не подавились? Или напихали полный рот каши и делаете вид, что это просто таки пища богов? Мужайтесь, помощь близко - сейчас автор переходит к этапу литья воды. Он настоящий виртуоз в разбавлении сюжета - исчерпывающие высокопарные диалоги тут и так льются рекой (уж простите дегустатору эту тавтологию - он брал пример с автора), не оставляя надежды ни одному островку Вашей фантазии. Итак, в продолжение автор постепенно вводит сироп из обманутой любви, почти_измены и эпилепсии (10), потом маринад из тухлой рыбы(11), и туда же - жаренное мясо старого вепря с остатками седой щетины(12), мелко нарубленные овощи(13), неочищенные стручки бобовых(14), перебродившие кисло-молочные продукты(15), кисло-сладкий соус(16), взбитые сливки(17), заморские пряности(18), несколько засушенных насекомых (19).

Премного уважаемые гости, дегустатор приводит состав компонентов в произвольном порядке - простите уж ему эту оплошность, но он уверяет Вас, что на вкус и качества снеди это ни коим образом не влияет!!! Главные составляющие не останутся незаметными:

• чрезмерное количество соли, крупинки которой Вы постоянно ощущаете во рту (20);
• пригоршни ванилина, который в умеренных дозах дает приятный аромат и насыщенный вкус, но в данном случае набивал оскомину и душил приторностью(20). Ибо переизбыток сладкого превращает даже амврозию в ядовитое пойло;
• и конечно же - наиболее дорогая и незаменимая добавка в нашей благородной пище - коньяк почти 40-летней выдержки, который в зависимости обстоятельств представлялся нам то дешевым купоросом(см. примечание 5), то теплым разбавленным пивом, то мнимым немецким шампанским, то бурбоном местного разлива(21)..... К сожалению, независимо от вида и формы подачи, этот компонент не вызывает опьянения (только сразу жестокое похмелье и рвотные потуги).

  Дражайшие судари, дегустатору очень жаль смотреть на Ваши мокрые от пота и слез лица, слышать Ваше сдавленное дыхание, но, к величайшей всеобщей радости, наша трапеза подходит к концу: наше.... эммм.... пищевое вещество почти готово, финальная стадия традиционная, но с эффектом неожиданности: без разбора автор закидывает в тихо кипящие харчи все известные ему пряности и специи: анис вместе с барбарисом, тмин с кориандром, корицей и черным перцем, сахаром и сельдереем....(22) Вуаля - после скольких мучительных усилий блюдо готово!!!!

  Вердикт дегустатора: Эту солянку вылить не жалко. Очень тяжело усваивается и почти не переваривается. Покушать можно один раз для общего ознакомления с простонародной французской кухней, людям со слабым пищеварением рекомендуется очистка кишечника и строгая диета на последующие несколько дней. Оценка 5/10 - большей частью за историческую ценность. Дегустатор рецепт не сохраняет и никому советовать не будет.

  Примечания от дегустатора:

Вас замучил начальник? Коллектив до боли напоминает серпентарий? А душа требует романтических приключений и любви до гроба? Тогда срочно читайте "Парижские тайны". Хотя нет, для получения удовольствия еще необходимо, чтобы вам было 15-17 лет. Ну хотя бы в душе. А уж если вам больше 18 и вы закалены суровой жизнью в современном обществе, то для прочтения данной книги придется запрятать подальше махровый цинизм и едкий сарказм, иначе не то, что удовольствия не получите - вообще читать не сможете.
Если вы все-таки решили, что оно вам надо, будьте готовы на протяжении почти полутора тысяч страниц переживать с героями их бесконечные приключения. Большая часть положительных персонажей - бедняки, практически нищие, зато честные до мозга костей, трудолюбивые и практически идеальные. Но живется им очень тяжко, потому что богатые и злые пройдохи всячески их дурят и притесняют. Конечно, они могут себе это позволить - ведь на их стороне и симпатии общества (во всяком случае, богатой и влиятельной его части), и правосудие (хотя не такое уж оно и "право", что не устает нам доказывать Сю).
Но какой роман без чудесного положительного главного героя? Господин Родольф - именно такой. Принц маленького государства, красавец мужчина, богатый и великодушный, сильный и смелый, посвящает свое свободное от управления государством время наблюдениям за жизнью так называемых "низов общества". И не просто наблюдениям, но и оказанию посильной помощи особенно честным, работящим и угнетенным. А так как у нас тут романтизм и массовая литература - силы его поистине безграничны и ни один бедняк не уйдет обиженным. Однако, несмотря на все добрые дела Родольфа - он бесконечно печален, ведь в молодости, когда он не был столь опытен и прозорлив - с ним произошло большое несчастье - он потерял дочь и чуть не убил отца.
Кроме идеального мужчины у Сю присутствует так же идеальная женщина, девушка даже. Певунья - сущий ангелок, блондинка с огромными голубыми глазами, чистая как капля утренней росы, непорочная, добрая, даром, что проститутка (проститутка же, да? А то там что-то как-то прямым текстом сказано не было) и живет в притоне. И тоже глубоко печальная, тяжело переживающая свое нравственное падение. Естественно, после встречи с Родольфом ее жизнь кардинально меняется, причем несколько раз на протяжении романа.
Можно было бы, конечно, пройтись по остальным персонажам, но по сути они делятся на 4 типа: идеальные бедняки, злодеи-бедняки, у которых убийство в крови (убивают чуть ли не из любви к искусству, воруют и радуются, попадая в тюрьму), добрые богачи - друзья Родольфа и злые богачи - враги Родольфа. Характеры как на подбор - никаких полутонов.
Касательно сюжетной составляющей - ну честно говоря, это романтическое, густо пенящееся, ароматное и нежное мыло. Щедро рассыпанные по всему повествованию несчастья и проблемы находят наилучшее решение и имеют благоприятный исход, каждому персонажу воздается по заслугам. И это было бы, наверное, не плохо, если бы не пространные рассуждения автора почему, кому и за что.
Вообще, рассуждения автора - это отдельная песня. На сюжет книги наложил большой отпечаток формат произведения - фельетон и "массовая литература". Соответственно с одной стороны был нужен авантюрный элемент, дабы не потерять читателя, а так же - простота изложения, необходимая для усвоения населением. С другой стороны произведение приобрело бешеную популярность и Сю начал закладывать в книгу свои рассуждения о социальном устройстве Франции того времени, его проблемах и даже путях их решения. Рассуждения довольно пространные с писанием "прожектов" и ссылками на опыт других стран. Мне, например, было довольно странно читать вполне разумные рассуждения, скажем, об отмене смертной казни и усовершенствовании юридической структуры, а через пару страниц что-то вроде "эпилептиков надо сжигать!", "давайте ослеплять преступников!", "склонность к убийству передается в генах, давайте убивать детей убийц!". Я утрирую, конечно, но все равно забавно.
Подводя итог хочу сказать, что, в принципе, для меня "Парижские тайны" оказались неплохой развлекательной книжкой, может быть неоправданно пухлой, но это же авантюрный роман. Не могу сказать, что интерес не ослабевал на протяжении обоих томов, но местами я весьма увлекалась повествованием, практически зачитывалась. Так что ознакомиться на досуге вполне можно. Но напоминаю про засунутые куда подальше цинизм и сарказм.