Парижские тайны

С детства обожаю приключенческие романы, поэтому за этот толстенный "кирпич" со столь интригующим названием бралась с большим энтузиазмом. Но, увы, буквально через несколько страниц мой энтузиазм уже испарился. Более нудной и пафосной книги, настолько переполненной нравоучениями и морализаторством, мне еще читать не приходилось. Она оказывала на меня потрясающе усыпляющее действие.

Мне не понравился ни сюжет, ни персонажи, ни стиль изложения. Особые нарекания вызвал главный герой - принц Родольф Герольштейнский, таинственный благодетель (этакий Робин Гуд и граф Монте-Кристо в одном флаконе), спешащий на помощь к честным, добродетельным беднякам Парижа и несущий справедливое возмездие злодеям. Вполне допускаю, что сентиментальную, романтично настроенную читательницу 19 века восхитил бы этот чудесный рыцарь без страха и упрека, обладатель "изящных белых рук" и "магнетического" ("пристального, сверлящего, пугающего") взгляда, способного "парализовать" самых закоренелых злодеев, но увы, лично я не могу всерьез воспринимать подобные высокопарные "пассажи". Меня жутко раздражал как сам Родольф, так и преклонение перед ним остальных персонажей.

В книге полно нравоучений и пространных рассуждений на тему о том, как следует наказывать преступников и вознаграждать добродетель. Да, надо отдать должное автору, который пытался обратить внимание читателей на проблемы бедняков и завлечь их идеей благотворительности, используя все возможные способы - и просто взывая к человеческому состраданию, и пытаясь представить благотворительность в виде "пикантного, романтичного" приключения. Вот как завлекательно расписывает Родольф все прелести благих дел маркизе д'Арвиль: "Сколько надо уловок, чтобы скрыть свое имя! Сколько хитрости, чтобы никто не узнал, от кого поступили деньги! Какие сильные и разноречивые чувства пробуждаются при виде добрых бедняков, которые заливаются слезами благодарности!" Правда, это не в лучшем свете выставляет самого героя - как будто бы Родольф делает добрые дела не из-за сострадания, а от нечего делать, дабы поразвлекаться да потешить свое собственное самолюбие (приятно ведь, когда тебя считают "великим, добрым и всемогущим, как бог"!) Но, вероятно, автор предполагал, что искушенного читателя 19 века вряд ли тронут одни лишь нравоучения, вот и попытался облечь свои рассуждения в обертку приключенческого романа. К сожалению, это у него получилось довольно плохо.

Роман невероятно затянут. Автор сам убил надежду на интересный, захватывающий сюжет, практически в начале книги прямым текстом сообщив основную "тайну", которая, по идее, должна была раскрыться только на последних страницах. Так что читателю только и оставалось терпеливо ждать, когда же герои вдоволь настрадаются, чтобы в конце концов прийти к ожидаемой, банальной развязке. Причем страдания героев надо описать как можно подробнее, во всех красках, будь то несколько глав сладострастных мучений злодея Феррана (которым я, кстати, не поверила, слишком уж ненатурально все это выглядит) или сомнения госпожи де Фермон, на протяжении нескольких страниц не решающейся распечатать письмо... Удручает и однообразие сюжета. Все сюжетные линии можно уложить в одну схему - бедный, несправедливо обиженный герой страдает и как будто только и ждет, когда же придет вездесущий и всемогущий господин Родольф и решит все его проблемы.

Но что меня больше всего неприятно поразило, так это совершенно плоские, черно-белые герои, за которых даже не переживаешь, настолько примитивны их характеры. Автор, как нарочно, берет самые крайние, исключительные ситуации. Если это злодей-грабитель, то ему отказано даже в малейших человеческих чувствах (мамаша Марсиаль запросто убьет своего сына за отказ присоединиться к остальной семейке в их черных делах). Если же это честный бедняк, то он просто кристалльно-честный! Гранильщик драгоценностей Морель настолько идеален, что у него разве что нимба вокруг головы не наблюдается. Он сидит среди бриллиантов, а рядом умирают от голода его дети (кстати, не могу поверить, что гранильщики драгоценностей так мало зарабатывали, что не могли прокормиться) При этом он с праведным негодованием набрасывается на свою дочь, подозревая, что та пожертвовала своей честью ради спасения семьи. В этом герое столько ненужного пафоса, что он не вызывает никакого сочувствия и даже раздражает своей принципиальностью.

Из всех персонажей наибольшие симпатии у меня вызвали Волчица и Марсиаль. Они внесли некое оживление в повествование. По крайней мере, это единственные герои, которые не донимали читателя своими страданиями, а самостоятельно пытались решить свои проблемы, не дожидаясь, пока их спасет всемогущий Родольф. Наибольшее впечатление произвела сцена освобождения Марсиаля из заточения (мне так и хотелось воскликнуть - "да, есть женщины во французских селеньях!" :))) Также порадовала супружеская чета Пипле, есть в ней что-то диккенсовское. Вообще забавная сюжетная линия с Пипле и Кабрионом несколько выбивается из общей идеи романа... ну, наверное, Сю просто решил немного развлечь читателя, не все же ему морализаторствовать :)

В итоге ставлю "тройку" только за благие намерения автора:

Пять, пять долгих месяцев я жила с этой книгой. Честно делаю оговорку: половину я прочитала, будучи в отпуске и путешествуя, поэтому не могу не любить эту книгу. Нет у меня больше таких, связывающих воспоминания, книжные и не очень, с разными уголками света.

С Людоедкой, Певуньей, Поножовщиком я знакомилась в поезде Рига-Минск, читая ночью под любимый звук стука колес поезда, в тишине остановок и в легком шебуршании вагона, встречающего работников пограничного и таможенного контроля.

После долгих прогулок по городу, к которому ведут все дороги, приходила домой и с мыслью «почитаю пару минут перед сном» погружалась на часы в истории жителей дома на улице Тампль, пыталась не пылать гневом к Сычихе, Хромуле и Грамотею (тише, Катя, это всего лишь книга) и попеременно вздыхала то от утопичных идей автора, то от его нравоучений.

В моей «ленивой» части отпуска, предназначенной для сна до полудня, походов по магазинам и просто наслаждения от окружающей немецкой реальности, я могла проснуться в 7 утра, схватить киндл, чтобы быстрее узнать, что же дальше, а потом в шоке писать deyana (Знакомьтесь, Яна, абсолютно безбашенный человек, посоветовавший мне Сю в годовом флэшмобе, но все еще нежно мною любимый) сообщения в духе: «Божечки, я решила почитать пять минут, чтоб быстрее уснуть, а маркиз Д'Арвиль застрелился!».

Все последующие переживания относительно перипетий судьбы Родольфа и всех с ним связанных проходили в родном Минске во всех возможных местах (в свободные минуты обеденного перерыва, в автобусе на арену, в очереди в банке, дома во всех позициях на подходящих поверхностях, куда ж без этого) и особого интереса не представляют. И вот, наконец, утром 18 декабря 2016 года (день войдет в мою книжную историю) я прочитала последние строки последней главы последней части Парижских тайн, которые были вроде логичными, но тем не менее внезапными (в других рецензиях я уже упоминала, что отношусь к жирафам, посему не обессудьте).

Собственно, пара мыслей о содержании: как по мне, нет смысла оценивать его с позиций современности. Сейчас уже другое отношение к чести, доброте, жертвенности и прочим положительным качествам, которые восхваляются в книге. Если их и замечают, то воспринимают как должное и хорошо, если платят тем же, а то, бывает, и вовсе можно в минус уйти со своей добротой. Может, книга и призвана помочь обратить внимание на нехватку добра/тепла/сочувствия/вставьте нужное? Но мне кажется, что если в человеке есть эти качества, он сделает выводы и станет лучше, а если у человека потребительское отношение ко всему, то Сю тут будет бессилен даже на трех тысячах страниц. Меня больше восхищает тот факт, насколько нетрадиционными были все описанные идеи для того времени и как рьяно Сю их отстаивал (собственно, интересно даже, как он к ним пришел. Сама история жизни автора тоже тянет на отдельный весьма приличный роман). И пусть книга содержит постоянные пояснения, флешбэки, невообразимое количество эпитетов и сравнений, пусть сущность героев становится ясной после пары фраз и представляет собой либо 100%ное зло, либо 100% добро, пусть самым чудесным образом воры становятся честными, сумасшедшие выздоравливают и справедливость торжествует, пусть по ходу романа глаза изредка закатывают от всего вышеописанного, книга стоит прочтения!

Если кто-то однажды швырнул вас, дорогой друг, в корыто с кормом для свиней, отныне вы – свинья. Это непреложный факт, с которым придется мириться. Хотя у вас не отрастет пятачок или пружинистый розовый хвостик, вы не начнете хрюкать и испытывать желание еще поваляться в какой-нибудь грязи после того, как вас извлекли из корыта, угрызения совести за невольно пережитое родство со свиньями будет мучить вас до смертного одра. Вы будете непрестанно извиняться перед особами, которым не довелось запачкать свой подол, за свои некогда нечистые ботинки, но их великодушное прощение не принесет вам утешения. Если Господь милостив, то только после смерти вы обретете наконец душевный покой, и пятно вашего позора наконец поблекнет. А может, и тогда вы будете мучиться перед Отцом за то, что не оправдали доверие Его.

В общем, я что хочу сказать. Читать Эжена Сю нам, прогрессивным людям 21 века, скорее не стоит, чем стоит. У него, конечно, есть и определенные плюсы.

Размеренный, насыщенный деталями слог, спокойный ритм повествования, от которого мы давно отвыкли. Зашкаливающий лихими поворотами сюжет, в котором найдутся и трогательные сцены, и жестокие, и умиротворяющие, и разрывающие тоской сердце. Внушительный объем, который скорее все-таки минус (об этом ниже), но можно отнести его и к плюсам, если читать неторопливо, не подгоняя себя, где-нибудь на даче, когда заняться все равно больше нечем. Ну и поводы поразмышлять о собственной совестливости и морали.

Пожалуй, плюсы на этом заканчиваются.
Начинаются минусы.

Первый, бросающийся в глаза – это как раз лихие повороты сюжета, слишком уж лихие, чтобы хоть в какой-то мере претендовать на правдоподобность. Читатель, конечно, уже догадался, что абсолютно все жители Парижа – все тридцать-сорок человек – так или иначе тесно связаны друг с другом. Они непременно знакомы меж собой, живут обязательно под одной крышей, или обедают в одном кабаке, или в крайнем случае столкнутся друг с другом носами на улице. Если мимо кабака, в котором сидят наши герои, идет некая женщина, и на нее обратил внимание автор, значит, одному она потерянная дочь, другому забытая мать, третьему тайная любовница, четвертому кровный враг.

На самом деле я обожаю скелеты в шкафу и старые тайны. Но не в таких же количествах! Стоит, наверное, учитывать, что мы читаем огромный роман разом, а современники Сю получали его частями в течение нескольких лет, если я правильно поняла. Стало быть, у них не возникало такого передоза страстями и интригами. Да и не было у них телевизоров с сериалами да интернетов с бложиками и новостными лентами.

Второй упрек в сторону автора – многословие. Роман разбит на множество глав (а также на несколько частей, нумерация глав в которых не сквозная, так что мне лень считать), и содержание каждой можно описать двумя-тремя фразами, ничего не упустив. В какой-то мере, конечно, каждый роман можно таким образом подсократить, и тем художественная литература отличается от какого-нибудь справочника. Но все же нельзя столько воды разливать. Живи Сю в наше время, он бы, наверное, написанием рефератов и дипломов подрабатывал.

Ну и третье, самое главное – моральные устои, которые проповедует роман. Если я поняла верно, главной целью этого романа было обличение пороков общества, а все эти интриги – лишь вкусная обертка, и то в какой-то из глав автор уверяет, что роман, конечно, не для легкого чтения написан. Так вот, беда в том, что львиная доля пороков давным-давно устарела. Проблемы устройства тюрем, каторги, приютов для безумных, больниц для бедных и прочего – уже давно не актуальны. А это львиная доля всей моральной нагрузки романа.

Что там есть кроме? Ну, например, эпилептик, который является подлецом, в основном просто потому, что он эпилептик. Он еще более-менее достоин жалости и дружбы, а любви, понимания, женского тепла – уж извините, не для зверинца. Еще есть добрый принц, который немногим отличается от Бога: вездесущ и почти всевидящ, карает и награждает по своему усмотрению, законы для него не писаны, суров и справедлив. Или та самая «свинья», историю которой я приблизительно изложила в первом абзаце.

Закругляюсь, поскольку если позволю себе удариться в подробности, я рискую накатать трактат не хуже, чем у самого старины Эжена. Если вам чудовищно скучно, роман вполне может вас спасти.

А, кстати, когда я на днях слушала одну из глав в аудиоформате, параллельно делая маникюр, мой мужчина заявил, что эта книга – замечательное снотворное, и пяти минут не прошло, как он подтвердил слова делом. Так что и в этом качестве – рекомендую.

Невероятная и удивительная книга.
Невероятная, потому как такого объема воды, переливаемой из пустого в порожнее, на одну дельную мысль я еще не встречала; столько морали и попыток убедить, заставить читателя задуматься, обратить его взор к добродетелям и контрастным им порокам, что если начнешь считать, собьешься; настолько привлекательный главный герой, насколько он неприятен и отталкивает.
Удивительная! Несмотря на вышесказанное, повествование будто берет тебя за руку и ведет по страницам книги, не держит крепко железными кандалами, но и в то же время отпускать не намерено, обволакивает, гипнотизирует.

Книга категорична: либо черное, либо белое; либо хороший, либо плохой. Нет промежуточного грязно-серого или почти доброго. И на фоне всего этого благородный принц в сияющих доспехах. Если бы это был фанфик, то в предупреждении было бы написано: Марти-Сью и иже с ним. И я, как многие, прошла бы мимо. Здесь же, опять повторюсь, что книга удивительная, это не раздражает, не вызывает нервный тик и желание немедленно закинуть сей труд Эжена в дальний угол. Да, наивно, местами ужасно несправедливо, но вызывает улыбку, иногда наворачиваются слезы и живешь дальше с героями книги, надеясь на светлое будущее.

Для меня в центре внимания была и осталась тема простого тихого обывательского счастья. Потому несказанного рада почти за всех героев книги, которые благополучно устроились, живы, здоровы, не голодают и в меру сил теперь будут множить добро в этом мире.
Возможно, я черства сердцем, не обладаю способностью тонко чувствовать, но понять одну из главных героинь я так и не смогла. Чудо счастья, что попало тебе в руки, надо держать, надо его любить и оберегать. А наличие огромного количества свободного времени на праздные размышления до добра не доведут. Потому я возвращаюсь к тому, с чего начала. Да-да, к рыдающему смайлику.

Из отвлеченного, финал жизни самого автора достоин его произведения. Я под впечатлением.

СПОЙЛЕРЫ!
Привет вам, многоуважаемые, из Шантарама Шарантона!
Наш дом сумасшедших теперь известен не только в Париже, но и за пределами Франции. А в последний месяц он стал популярен в одной прекрасной стране под названием Живая Библиотека.
Злые люди, от которых мы не ожидаем раскаяния, придумали ужасную игру в этой стране, которая затянула многих в пропасть чтения кирпичей, и никак из неё не вырваться.
Позвольте нам провести экскурсию по нашему дому.
Вот палата номер 6. Здесь у нас собраны самые интересные персонажи, страдающие раздвоением личности.
Тут вы найдёте нашего Благодетеля (он же Герцог, он же отец родной, он же Бог), а так же его умершую, потом воскресшую, потом снова умершую, потом снова воскресшую и, наконец, умершую дочь (она же Лилия, она же Мария, она же Певунья, она же принцесса Амелия).
В следующей палате у нас господин Пипле, страдающий манией преследования в компании Поножовщика, страдающего галлюцинациями.
Есть у нас и маньяки, жестокие убийцы. Деяния их настолько неописуемы, что сразу понятно - здоровый (психически) человек не может такого совершить. Это и семейство Марсиалей, и старая карга Сычиха, и её "приёмный сын" Хромуля и Скелет.
Есть у нас и настоящие психи - одного (Мореля) мы уже почти вылечили, а другому (Грамотею) ничего уже кроме земляники и клубники не нужно.
А вот одержимая жаждой власти графиня Сара - она просит называть её исключительно "Ваше высочество", а также одержимый похотью нотариус Жак Ферран.
Мы могли бы вас водить ещё долго по нашему дому, рассказывая историю каждого, но, боимся, как бы вас потом не потянуло к нам, а у нас и так мест свободных нет!
Лучше пойдёмте-ка, попьём чайку с конфетками.

Честно говоря, мне довольно трудно объективно оценивать «Парижские тайны» в силу того, что я не очень знакома с историей Франции, а рассматривать роман с современной точки зрения вне исторического контекста тоже будет неправильно и даже нелепо. По мере чтения мои ощущения от книги менялись со скоростью калейдоскопа. Сначала автор поманил меня авантюрным романом и повел за собой в трущобы Парижа, затем оглушил морализаторством, стремительно низведя своих персонажей с уровня живых людей, какими они предстали передо мной в первых главах, до послушных марионеток, иллюстрирующих высокие идеалы писателя. На протяжении чтения я абсолютно не сомневалась, что переверну последнюю страницу книги, поставлю нейтральную оценку и на этом всё. Но эпилог с чудесным образцом эпистолярного жанра (письмом принца Генриха графу Максимилиану), муками выбора и отсутствием хэппи-энда что-то задел в моём сердце, выжал скупую слезу, и оценка получилась такой, какая она есть. Теперь попробую порассуждать о самом произведении.

Роман с многообещающим названием оказался на деле настоящим секретом Полишинеля. Автор на протяжении произведения постоянно становится человеком-спойлером и сообщает читателю о любой мало-мальски стоящей интриге задолго до того момента, когда бы её, на мой взгляд, стоило раскрывать. Это не только снижает интерес к книге, но и несколько задевает читателя, которому автор абсолютно не оставляет возможности самостоятельно сложить два и два.

Хотя нужно отметить, что для своего времени «Парижские тайны» были действительно актуальны. Согласно критике, проблемы, имевшие место во французском обществе того времени, и затронутые месье Сю в его произведении, требовали уж если не немедленного решения, то хотя бы всестороннего освещения. И не могу согласиться с теми, кто писал в рецензиях, что Сю вывел в своём романе множество лишних героев. На мой взгляд, каждый из них необходим, чтобы проиллюстрировать какую-либо социальную проблему, затронутую в романе: несчастная Жанна Дюпор – недоступность правосудия беднякам (муж имеет право, как угодно истязать её, потому что у неё нет средств на развод с ним); умершая актриса и Аннета Жербье – несовершенство медицины и кощунство над умершими (если тело человека никем не востребовано, то он не будет похоронен, а останется студентам «на растерзание») и так далее.

Продолжая рассуждать о героях, хочется сказать, что именно персонажи второго плана получились у Сю более живыми и развивающимися – очаровательная гризетка Хохотушка, неистовая Волчица, Марсиаль, которые сумели обрести своё счастье, обаятельные старички Пипле – милейшая Анастази и её Альфред, чьи злоключения с Кабрионом неизменно вызывали у меня улыбку, благородный Мэрф, верный Поножовщик, судьба которого сложилась печально. Что касается Родольфа, Певуньи, Сычихи, Грамотея, нотариуса Жака Феррана, то для них автор пожалел оттенков, оставив для них только чёрный и белый цвета. Именно этим, по-моему, и обусловлен исход линии Лилии-Марии, которая не смогла принять своего возвеличивания и стать по-настоящему счастливой, как это удалось её подруге.

Также добавлю, что сама изначальная форма подачи материала в качестве романа-фельетона, который по главам печатается в определённом издании, наложила на книгу неизгладимый отпечаток. Во-первых, складывается ощущение, что Сю либо платили построчно, либо у него был заключен контракт с издательством газеты на определённый объём произведения (второе, на мой взгляд, более вероятно, так как принадлежность автора к обеспеченным слоям общества, благодаря полученному наследству, позволяла ему не думать о деньгах). Иначе, чем еще объяснить постоянные повторения одного и того же разными словами даже в рамках одной главы. Во-вторых, книга полна отсылок к материалу предыдущих глав, которые понятны в газетном изложении произведения, но несколько мешают при чтении произведения в целом. Создаётся впечатление, что тебя держат за глупца, который не в силах удержать в памяти ни героев, ни их жизненные коллизии и потому нуждается в постоянных авторских ремарках. Кстати, несмотря на такую свою скрупулезность, автор умудрился оставить судьбу одного из героев за кадром. по мановению руки отыскав двоих пропавших в детстве детей, Сю также легко и непринуждённо теряет третьего ребёнка. Мне до сих пор интересно, куда делась маленькая Клэр – больная эпилепсией дочка Клеманс. Ведь после трагических событий в жизни последней и её переезда в Германию о ребёнке нам ничего не известно.

В заключение, скажу, что в «Парижских тайнах» намешано столько совпадений, гордиевых узлов, родственных и дружеских связей, что любая мыльная опера могла бы позавидовать. Складывается ощущение, что все персонажи знакомы между собой, а Париж представляется невероятно маленьким городом, где каждый знает каждого. Кстати, Эжен Сю оказал влияние и на русскую литературу… Во многом по мотивам его произведения был написан роман Всеволода Крестовского «Петербургские трущобы», который был экранизирован в форме замечательного сериала «Петербургские тайны.

Резюмирую, что знакомство с этим произведением стало для меня достаточно интересным опытом, о котором я не жалею. Тем более, что общее впечатление от книги неожиданно получилось положительным.

Нельзя не удивляться бездарности Эжена Сю, когда читаешь его "Парижские тайны": в них так и виден выписавшийся сочинитель, какие есть и у нас на святой Руси.
В.Г. Белинский

Признаться честно, меня очень расстраивают однозначные выводы и односторонний подход к делу. С каждым днем появляется всё больше и больше рецензий на бедные "Парижские тайны", где снова и снова мусолят "картонных персонажей", завязку и нравственные наставления. Как же скучно.
А на самом деле мне бы хотелось привести 3 аргумента того, что этот роман всё же достоин внимания.
Раз. Сильные женские персонажи. Именно то, чего так не достает нашей литературе (не имею ничего против, люблю всей душой, но всё-таки). В этой категории для меня настоящим открытием стала Волчица. Она преступница, но она сильна (и не только физически) и несмотря ни на что верна своему возлюбленному. Да и что-то я не припоминаю ни одной героини романа 19 века, способной запросто переплыть реку, дабы спасти своего милого.
Два. Проблема расизма. Эта проблема поднимается довольно незаметно для увлеченного повествованием читателя, но меня лично поразило то, с какой легкостью и непосредственностью автор ее затрагивает и решает. Есть две коровы: черная и белая. Но каждая дает одно и то же молоко одного и того же качества. Что может быть проще? Так почему же в Америке в течение первой половины 20 века (и далее, если мне не изменяет память) с этим было все так сложно? Отдельные школы, отдельные места в автобусе. Вот же, Франция, 1842 год, всё разложено по полочкам, ясно, понятно и без разжигания расовых войн.
Три. Критика законодательной и судебной системы. В своих многочисленных отступлениях автор пространно рассуждает о всех несправедливостях законов и судов, начиная с неравенства перед законом бедных и богатых и заканчивая ответственностью мужчины в "детоубийстве". Да и что я могу добавить, если за меня уже всё сказали: ""Парижские тайны" даже подали повод к административным прениям в палате депутатов: таков был успех этого романа..." (В.Г.Белинский)
Моё фи. Ну и добавлю от себя немного "ай-яй-яй". Во-первых, это уже упомянутые мной многочисленные лирические отступления автора, которые так напоминают гоголевские, но которые, к сожалению, лишены гоголевского же юмора. Во-вторых, внезапные повороты сюжета, сопровождаемые "как читатель уже верно догадался". Да нет, читатель, который пережил возвращение из мертвых Мориарти, сейчас сидит с открытым ртом от внезапного поворота сюжета. Ну и в-третьих, это ужасная привычка оставить героев в самой безвыходной ситуации и спокойно удалиться к другим сюжетным линиям с кучей новых персонажей.

В середине 19 века, около полутора столетия назад, этот роман имел эффект разорвавшейся бомбы. Он был дико популярен, переведен на европейские языки, а знать буквально зачитывалась всеми перипетиями жизни парижских трущоб. Но что же такого изменилось за это время, что мы стали считать этот роман фактически нереальным, некой такой сказкой. Почему спасение нравственно чистых душ воспринимается нами как нечто забавное, если не сумасбродное. Что же изменило настолько сознание людей? А ответ прост: две мировые войны. Именно эти войны перевернули мировоззрение людей, войны, на которых люди гибли ни за что. Люди потеряли веру, веру в то, что добро побеждает зло. Теперь это можно встретить либо в детской сказке, либо в фантастике.
Ну а в общем говоря, хороший роман 19 века. Единственное: необходимо принимать со здравым подходом и по возможности пропуская размышления о нравственности и актуальности французских законов.

"Парижские тайны" Эжена Сю — произведение крайне неоднозначное. Все сотни страниц моими глазами его читало два человека, один из которых всё время хотел дать книге ещё один шанс, радовался поворотам сюжета, смеялся над остроумными репликами, принимал близко к сердцу особо жуткие сцены; второй же подмечал недостатки, норовил пролистать затянутые места и вообще вёл себя очень нехорошо. Вот и рецензию, наверное, должны писать они вместе, пусть в споре постараются отыскать истину.

С самого страшного, уличения в плагиате, начнёт свою речь обвинитель. Будучи основоположником жанра, Сю не гнушается воровать сюжеты у своих коллег — впрочем, это, пожалуй, наименьший из его грехов. В конце концов, кто из его коллег чист? Не будем показывать пальцами, но напомним, что кое-кто из современников до сих пор считается одним из самых известных эксплуататоров "литературных негров", а Эжен Сю, кажется, всё-таки писал всё сам, пускай и потискивал идеи в романах Дюма, мемуарах Видока и где только не (опять-таки: ну кто тогда не воровал сюжеты у Видока?).

Но сюжеты сюжетами, а герои? Герои-то хороши? Как пронзителен последний день несчастного маркиза д'Арвиля, как смешны проказы художника Кабриона — настоящего тролля без страха, упрёка и совести образца XIX века. Как прекрасна госпожа Помона-Фортюне-Анастази Пипле, говорящая будто бы с одесскими интонациями, и её нервный супруг Альфред... Ну и всё, в принципе. Прочие герои словно взяты из справочника "Типовые персонажи для вашей мыльной оперы" за 1842 год — благородные принцы, демонические нотариусы, добрые в глубине души разбойницы, раскаявшиеся и вступившие на путь добродетели преступники населяют сотни страниц этого романа. К чести автора признаем, что он осознаёт: клонировать их не выйдет, двух одноглазых злодеек или двух добродетельных гризеток книга не выдержит, и вот Эжен начинает плести паутину из персонажей, и вот если уж на горизонте появляется какой-нибудь герой, можете быть уверены: к финалу он окажется чьим-нибудь соседом, приятелем, жертвой, должником, сокамерником и отцом. Типажей мало, разбрасываться ими нельзя.

Может быть позаимствованные ходы в совокупности с фантазией автора дадут нам увлекательный сюжет?

Может быть позаимствованные ходы в совокупности с фантазией автора дадут нам увлекательный сюжет? Нет же, морализаторство Сю гораздо важнее, и уже к концу первой трети даже самому благожелательному читателю становится очевидно, что персонажи картонны не оттого, что автор не способен вдохнуть в них жизнь: ещё как способен, и единичные исключения это подтверждают. Просто на картоне легче рисовать чёрной и белой краской, жанр обличения пороков и возвышения благодетелей не терпит глубины, двусмысленности и неоднозначности. А к середине Эжен отчего-то теряет всякую веру в то, что недалёкий читатель может постичь мораль самостоятельно, и начинает втолковывать её прямым текстом, объяснения начинают занимать треть главы, затем половину, потом три четверти, мягкое морализаторство сменяется площадными речами, обрастает многостраничными комментариями, цитатами из дневников Наполеона и уголовного кодекса, и становится ясно, что приключенческий роман — лишь тесная одёжка социального манифеста, который на самом деле писал автор.

Но постойте-ка, перебивает меня внутренний адвокат, разве это плохо? Что дурного в пусть наивном, но искреннем желании сделать мир чуточку лучше? И разве не остроумно использовать форму массового чтива для донесения этого желания до широких масс? Конечно же, Эжен Сю был идеалистом, он заботился не о своём достатке, а о душах сограждан, не хотел срубить деньжат на своём детище, а лишь стремился к добру и счастью для всех... Но отчего тогда он так настойчиво гонится за объёмом, стараясь сделать каждую главу как можно длиннее? Не оттого ли, что в те времена авторам платили сообразно количеству выданных ими строк? Все помнят, как Дюма из этих соображений ввёл в сюжет слугу, говорящего односложными фразами, каждая из которых превращалась для автора в несколько су; предприимчивый Эжен же доводит эту практику до абсурда: едва ли не все его герои то и дело уподобляются этому слуге, перебивают друг друга, ахают, охают и вообще всеми доступными способами тянут время. Да и когда приходит время завершать роман (к слову, действительно выдающейся на фоне пресного повествования сценой казни на карнавале), автор всё не может остановиться и, забыв о социальной стороне эпопеи, превращает эпилог в тягучую эпистолярную мелодраму, растягивая его ещё на пять, шесть, семь глав — а после дописывает ещё одну, уж самую последнюю. Что это как не повсеместно критикуемая страсть к сиквелам, триквелам и спин-оффам, столь часто эксплуатирующих книги и фильмы до полного нивелирования идеи в угоду кошелькам авторов?

Единственное, к чему, пожалуй, придраться сложно — это слог. Книга богата на яркие детали, сочные образы и хотя бы раз в сотню страниц выдаёт сцену, достойную романа, считающегося одним из столпов жанра. Однако, и здесь есть что покритиковать, хотя объектом критики будет уже не французский классик. Переводил эпопею на русский язык целый коллектив переводчиков разного уровня, которым, очевидно не досталось хорошего редактора. И вот у одного из них, на радость читателям, персонажи общаются пусть не опереточным, но живым языком, временами переходя на восхитительное арго (живо представляю себе удовольствие, с которым переводчик выписывал фразы вроде "Хочешь, я дам тебе лекарство? Дуй шибче мимо шмырников".) — у другого же окончательно оборачиваются болванчиками, которые, ннаплевав на окружающую их Францию, с завидным упорством продолжают именовать друг друга баринами и барынями.

Отдельно нельзя не отметить эпизод, за который уж не знаю, кого нужно благодарить - автора или переводчика (полагаю, что обоих):

Мягкие. Эластичные. Твои.

Что же в сухом остатке? "Парижские тайны", несомненно, классика. Она наивна с точки зрения читателя двадцать первого века (а какими наивными покажутся нашим правнукам лучшие книги дня сегодняшнего!), трогательна в своей прямолинейности, нередко увлекательна и представляет собой прекрасный срез мировоззрений ранних социалистов со всеми их позывами, ошибками и идеалами. Однако нет в ней какого-то важного компонента, который делает создававшиеся в те же годы книги Дюма и По нестареющими и любимыми даже века спустя, не даёт им законсервироваться и превратиться в музейный экспонат подобно тому "Парижских тайн". Возможно, этот компонент называется жизнь.

Осторожно, двери закрываются!

«Осторожно, двери закрываются!» Села в вагон на Золотых воротах, еду на крестины к подруге, ехать еще минут 20, вижу место свободное и поблизости ни одной бабушки/дедушки/беременной/дико уставшей-почти-женщины/детей и т.д.: значит место моееее))) падаю и открываю «дорогого-дорогущего-БООООже-как-же-ж-ты-мне-дорог» СЮ и углубляюсь в кромешную тьму персонажей, дебрей города-мечты… и вот где-то на поверхности, сознание-то полностью не отрубилось слышу:

• Девушка, а что это в такое занимательное читаете, что даже не чувствуете, что уже минуты как 3 сидите почти у меня на коленях, отдавливая вашим милым каблучком мне мои ласты? – смеются на меня карие глаза в почти шерлоковской кепке и полосатом шарфе.
• Ой! – смущаясь, убираю таки каблук с его таки почти ласты, прижимающей чемодан от того чтобы тот не укатился в другую часть вагона.
• Так что же вы все-таки читаете, увидел там пару обворожительных описаний девушки, это что-то французское? – а сам тоже читалку держит в руках.
• Таинственный Сю – отвечаю. – И еще раз извиняюсь за отдавленную ногу.
• Да ладно, просто должно быть такая интересная книга, что ты ничего не замечала. Этот Сю это что же герой?
• Да нет эт автор, а герой эдакий просветленный герой-мизантроп а ля черный плащ, – улыбаюсь.
• Надо будет почитать, может тоже пойдет, ты бы посоветовала? Что-то в стиле Гюго?
• Да нет, это так, облегченный вариант, сериалец, я бы сказала, не думаю, чтобы тебе понравилось
• Почему же это, а вдруг пойдет, вот есть там злодеи какие-нибудь? Погони? Страсти-мордасти?
• Страстей сколько хочешь ) ну можешь и попробовать, но я ооочень омневаюсь… Оййй, это же моя остановка! Покаааа! может еще увидимся! Хорошей поездки!

• Телефон, телефон то скажи свой! – слышу позади
• 099-099-09 и…. - начинают выносить из дверей – количество фальшивых камешков у органщика!!!!!!
• Что???
• Количество фальшивых камушков у Сю!!! – смеюсь ему через толпу уже разделяющих нас заходящих в вагон людей, он дико улыбается, слышится «Осторожно, двери закрываются!» и видно через двери как он говорит Я-ПРОЧИТАЮ-Я-ПРОЧИТАЮ!

  P.S.: Пока еще не позвонил, но прошло-то всего полтора дня ), а Сю так быстро не дается ))) ну что ж, может это судьба, и Сю таки объединяет и подрабатывает «проведением» ))) А легких путей мы не ищем))

Ну а теперь и для особо жаждущих миниатюрная аналитическая часть рецензии вот тут ниже: уже не так романтично, ну что ж)

Сериальная дробленность романа (а не от Дикенса ли это?) меня не сильно напрягала, вот, что действительно убивало, так это морализатоские вставки автора, он просто нещадно лишает читателя какой-либо свободы на собственные умозаключения. Не раз иногда хотелось бы просто удалить целые куски разжёванных до грудничкового питания вкладываемые в туповатые головы читателей идеи великого автора. Думаю, читателям Викторианской эпохи подобные истории и были интересны, мне же не хватало действительно неожиданных поворотов и подя деятельности для моих собственных умозаключений.
Сю, как истинный защитник рабочих и угнетённых, сумел довольно интересно и увлекательно завлечь читателя в лабиринт хитросплетений истории парижских низов и верхов, как и у Гюго, здесь абсолютно все герои связаны между собой либо семейными, либо кровными узами, либо их сталкивает лбами неумолимая судьба ака Сю). Удивил и понравился приём автора рассказывать необразованному и недалекому (возможно) читателю тех далеких дней о различных болезнях и их симптомах, как то чахотка у матери и дочери де Фермон, бешенства у Феррана, признаков преждевременных родов у Луизы; об устройствах тюрем и работы банков и ссудных контор, одним словом тех аспектов общественных институтов, знания о которых жизненно необходимы обычным людям-читателям его романа.
Концовка в традициях лучших бразильских сериалов нашего, вернее предыдущего столетия, абсолютно не удивила. Вас очень классично: смерть верного слуги, монастырь, воссоединение семьи, достойная кара всем негодяям и наконец-то восторжествовавшая любовь.
Одна милая деталь: я все никак не могла понять, почему мне так нравиться имя подельника Феррана – Пти-Жана. Так вот, это же практически прообраз Mini-Me ))))!! = Маленький Жан, почти Маленький Жак Ферран ))) ну вот такая вот у меня случайно образовалась ассоциация)

Прочитано в рамках второго тура игры Долгая прогулка, бонус - команда Шабаш фей

За моральную поддержку благодарю моих волшебных фей red-haired и Marlentochka