Уроки горы Сен-Виктуар

Здравствуйте, Марина!
У нас есть для вас новый опрос!

Цель исследования — узнать мнение людей о различных книгах, чтобы рекомендовать их читателям с похожими вкусами.

Заполнение опроса займет не более 15 мин.

За участие Вы получите следующую оценку: 0,5 - 3 балла в зависимости от креативности и разумности вашего подхода к ответам.

Также у Вас появится шанс получить значок в профиль, розыгрыш которого мы проводим ежегодно среди участников наших опросов.

Узнать баланс Вашего счета вы сможете в статистике забега.

С информацией об условиях получения вознаграждения Вы можете ознакомиться в правилах игры.

Дата окончания опроса — 31.11.2016 или когда будет набрано необходимое число ответов.

Номер опроса: 2/11

Баллы, причитающиеся Вам за заполнение опроса, иногда поступают на Ваш счет только после завершения проекта и обработки данных. Этот процесс может занять от 14 дней до 30, но мы прилагаем все усилия, чтобы они начислялись как можно быстрее.

Чтобы принять участие в опросе, нажмите кнопку

"Начать"

Укажите ваш пол

женский

Укажите ваш возраст
35

Город, где вы проживаете более 7 месяцев в году
Новосибирск

Образование (среднее, высшее, неоконченное высшее, научная степень):
Высшее

Работаете ли Вы или кто-то из Ваших близких в следующих областях:

• литературный критик или обозреватель
• продажа художественной литературы
• издательство художественной литературы
• ничего из перечисленного

Вы ответили на предварительные вопросы! Спасибо!
Теперь перейдем к непосредственному изучению вашего мнения о прочитанном литературном произведении.

Как можно более кратко и быстро постарайтесь ответить на вопрос, какие ассоциации возникают у вас по обозначенной теме к каждой из частей прочитанного произведения:

1. Долгая дорога домой
Музыка - "Человек и кошка", группа "Ноль"
Видеоряд - медленное телевидение"
Цвет - Болотно-зеленый
Вкус - Варенье из рябины
Запах - розмарин
Мировоззрение - язычество
Направление движения - внутрь
Одежда - шерстяной свитер с аранами.

2. Учение горы Сен-Виктуар.
музыка - Янн Тьерсен. Вальс Амели.
видеоряд - фильмы Вуди Аллена
Цвет - янтарно-желтый
вкус - Шабли
запах - чабрец и можжевельник
мировоззрение - космополитизм
Направление движения - вперед
одежда - туристические ботинки

3. Детская история.
Музыка - Моцарт. Эльвира Мадиган
Видеоряд - Беглецы
Цвет - розовый узор на сером фоне
вкус - горький шоколад
Запах - Календула
Мировоззрение - детоцентризм
Направление движения - по спирали
Одежда - малиновые кеды.

4. По деревням.
Музыка - Реквием ре минор. Моцарт.
Видеоряд - Крупная рыба
Цвет - блеклый
Вкус - Ирландский эль
Запах - табака и отцовской рубашки
Мировоззрение - эпикуреизм
Направление движения - по кругу
Одежда - джинсы и рубаха в клетку

Пожалуйста, присвойте каждой части прочитанного произведения порядковый номер от 1 до 4 где 1 - на ваш взгляд, самое интересное, а 4 - наименее интересное для вас.

1. Долгая дорога домой

• Детская история
• Учение горы Сен-Виктуар
• По деревням

Пожалуйста, оцените, насколько интересен и близок для вас сюжет произведения по пятибалльной шкале, учитывая, что 1 - абсолютно неинтересен и далек, а 5 - очень интересен и близок.
3

Пожалуйста, оцените язык, которым написано произведение, по пятибалльной шкале, учитывая, что 1 - язык скучный, бледный и плоский, а 5 - язык красочный, яркий и образный.
5

Пожалуйста, оцените произведение по пятибалльной шкале, где 1 - произведение абсолютно не понравилось а 5 - очень понравилось.
3

Пожалуйста, оцените по трехбалльной шкале, порекомендуете ли вы это произведение своим друзьям и знакомым, учитывая, что 1 - точно не порекомендую а 3 - порекомендую обязательно.

1

Спасибо! Вы закончили опрос и ответили на все вопросы. Вознаграждение будет назначено вам в ближайшее время!

К моему глубочайшему сожалению четвёрка. Скрепя сердце ставил ведь, вот оно — следствие объективного подхода! Прекрасно в тетралогии, впрочем, коротенькой, — почти всё: по-настоящему живая природа, глубина мысли, язык «заставляющий верить», эффект присутствия, любовь к родному краю, скрытые вопросы, на которые приходится отвечать нам, читателям, — и отвечать каждый раз по-своему. Говорить о достоинствах книги можно долго. Если бы не одно но: вот до безумия напоминает «Петера Каменцинда» Гессе. С другой стороны, не могу не признать, что лучше отталкиваться от таких титанов, нежели от Дарьи нашей Донцовой.

Как следствие, книгу могу порекомендовать, и порекомендовать смело, людям, творчеством Гессе увлечённым, продолжателем его вы останетесь довольны, наслаждайтесь.

Не хочу я писать рецензию на эту тетралогию. Вот совсем. Ибо устала искать в ней сюжет, надоело указывать в рецензиях, что сюжета нет, роль героев установить невозможно, да и свежие идеи для оформления главной мысли в голову почему-то также не приходят. А однотипные рецензии штамповать не хочется.

Можно было бы, конечно, попробовать описать эти четыре книги как квадриптих – набор из четырёх картин, вроде бы самостоятельных, но объединённых одной темой/идеей/замыслом et cetera… Это, пожалуй, могло бы сработать, так как это – о них. Все четыре книги – не эмоции, а именно ощущения человека в чистом виде. Ощущения, не так часто встречающиеся и потому запоминающиеся, особенные.

Первая книга-картина могла бы выйти из-под пера Ярослава Гержедовича. Из более известного – «Демон» Врубеля либо «Утекающее время» Дали, кому что ближе. Тёмные тона, размытость фигур, нечто ирреальное. И – отстранённость. Так ощущаешь себя, когда возвращаешься куда-то после долгого отсутствия. Всё вроде родное, знакомое, но ты ещё не вернулся в себя-того, кто ушёл-уехал, а потому и окружающее как будто не совсем реально. Потому, видимо, и эпизоды первой книги - словно рваное полотно реальности, которое вернувшийся пытается если не сшить - что, пожалуй, уже невозможно, - так хотя бы сметать. Хоть как-нибудь. И читателю, собственно, именно поэтому тяжело продираться сквозь неровно скроенные и практически не скреплённые между собой куски. То ли дело в большинстве обычных книг, по страницам которых скользишь, как на горных лыжах.

Вторая книга-картина – это, пожалуй, «Золотая осень» Левитана. Яркая, лёгкая, воздушная. Отдых для души, расслабление после поиска себя, своего места. Гладкое повествование, которое так же легко читается, оставляя после себя весьма приподнятое настроение. Реальность вернулась, но не упала грузом на плечи. Так случается, хоть и редко, увы.

Третьей книге аналога в живописи так сразу, пожалуй, и не найдёшь. Но если подумать, то – Рерих, однозначно. Есть светлые моменты, но и без тёмных никуда. И всё остальное, кроме самого главного - лишнее, мешает. Нечасто бывает такое самоощущение, но встречается, да. Матери поймут. Повествование ни слогом, ни образом не отвлекает от цепочки развернувшихся впечатлений/мыслей/переживаний/чувств. От главного – ощущения самоотречения. И всплесков стремления не потерять в этом себя. И внутренних укоров о попытках бегства в самость. И цепочка эта вполне ладно укладывается на внешние события, столь же между собою связанные. Интересно, логично, вполне жизненно и куда больше похоже на привычные книги, чем все остальные части квадриптиха.

Завершающий штрих, четвёртая книга – Малевич. Гротеск, острые углы, нарочитость, бросаемая автором в глаза читателю. Хотя более верно будет: «Фэйсом (читателя) об тэйбл (реальности)». Да, именно так. Кризис сорокалетия. Или уже тридцатипятилетия? Все о нём слышали, но что это за зверь такой, каждому в одиночку проживать приходится, отдельным счастливчикам – с поддержкой единомышленников, сверстников. Ладно, вернёмся к нашим углам. Тут автор, конечно, дал жести, хотя шибко пересолил и совсем уж переперчил. Так что вместо смелой задорной задумки читатель в основном только репу чешет да страницы быстрей листает. Как с небезызвестным квадратом – многие приходят, смотрят, но большинство ни в зуб не врубаются ни в гениальный замысел, ни в смелость художественного приёма. Не говорю, что замысел четвёртой книги гениален. Я, пожалуй, из той массы, которая у Самого Чёрного Квадрата долго не выстоит. Ибо смысл, может, и есть, автор сам его на последних страницах точно так же в глаза читателю пихает. Но снова – слишком. И потому неправдоподобно как-то, несъедобно. И поскорей переворачиваешь последнюю страницу, радуясь про себя: «Я это прочитал!». А сам к более приятному стремишься. Мне, например, Айвазовский больше по душе…

Да, было бы здорово написать рецку от лица экскурсовода в художественном музее, рассказать о квадриптихе Хандке с отсылками к известным художникам, с проведением аналогий приёмов автора с приёмами художников, их особенностями. Но я, увы, ни разу не искусствовед. И художников знаю постольку-постольку, да и изложение, боюсь, хромать будет. А потому – не получится у меня рецка, увы. Так что и писать её не буду.

Обдумывая отзыв и "сканируя" свои впечатления от книги , я вдруг осознала, что благодаря интернету и общению на разных форумах, у меня выработалась привычка "аргументировать-отстаивать-защищать" свое мнение. И я уже забыла, что это совсем необязательно.
Вечно сомнения и вопросы. А вдруг я что то не так поняла? Или не нашла достаточной информации по теме. Вдруг тут тааааакие глубины, а у меня не получилось их рассмотреть и постигнуть? И, наконец, самое главное - как, ну как показать другим то, что вижу я? Меня всё время клонит куда-то не туда когда я пишу рецензии. Как у Черномырдина "какую партию не создавай, всё равно получается КПСС", так и у меня с рецензиями - впечатления разные, столько всего внутри бушует, а на экране вывожу сотую долю, да и то совсем не то, что по сути важно и "лично моё". Впрочем, заканчиваю это лирическое отступление-вступление.

К счастью, речь сейчас пойдет о книге, к которой понятие "аргументы" вообще не применимо, на первый взгляд) Тем не менее, именно аргументы помогут мне объяснить парадоксальность моего отношения к книге.
Начну с того, что книга мне понравилась. Хотя она прошла мимо меня. Никаких противоречий.

Во-первых, это книга мужская. Во всяком случае, первая и третья часть однозначно. При всем уважении к мужчинам, конечно. Глубоко убеждена, что женщина никогда не напишет в такой манере. Ноль эмпатии. Всё настолько "предметно " и сухо, настолько антиэмоционально, что у меня при чтение первой части возникло стойкое ощущение, будто я иду по пустыне. Нет воды, нет прохлады, нет ветерка, нет жизни. И я зачем-то бреду с автором, общение с которым физически тяжело дается. "Заберите меня отсюда! Ненавижу шапки и фольгу!". Я засыпала сто раз, читала и делала параллельно зарядку. Мне двухтомник китайского эпоса дался легче, чем эти 150 страниц. Но теперь я точно знаю насколько , оказывается, нуждаюсь в чувственном и эмоциональном наполнении в литературе.
Очень. Пасмурно. Холодно. Томик Хандке в руках. Это то , что меня теперь реально пугает.

Первая часть это, имхо, рассказ человека на фоне глубочайшей депрессии. Красной нитью проходит чувство вины. Долго думала, что же мне это всё напоминает. И вспомнила - Эльфрида Елинек. Такое впечатление, что среди немцев и австрийцев есть часть людей, которая зачем-то берет на себя крест вины за ошибки предков. Или еще кого-то. И тащит этот неподъемный баул , который висит на них мертвым грузом - искупить они ничего не могут , попросить прощения - так у кого и за что, они сами ничего не сделали, о каком прощении речь. А груз вины давит и не дает жить нормально - в мире с собой. Отсюда это тяжкое неудобоваримое "внутреннее наполнение" - самонаказание или самоизолирование, отчуждение, одиночество, отстраненность. Есть ощущение, как будто попал в чей-то сон. Граница между иллюзий и реальностью абсолютно размыты. И этот кошмарный язык, как мне кажется, специально используется автором именно для передачи вот этого пограничного (или уже заграничного) с депрессией состояния.

Остальные части книги воспринимаются полегче. Не покидало ощущение, что автор описывает то ли становление мужчины, то ли отношение к каким-то базовым вещам - женщинам, детям, родне, искусству, работе. В самом конце это что то типа резюме пережитого личностного кризиса - так я это поняла. Познакомившись с биографией автора, еще раз убедилась, что таки да, всё это личное и, видимо, очень болезненное.
Повторюсь, тематика книги и многие суждения автора (то, как я их поняла) мне настолько не близки, что говорить подробно просто не имеет смысла. Остается только поблагодарить П. Хандке за знакомство с многими художниками и , в первую очередь, за знакомство с творчеством Сезанна. Это было по-настоящему прекрасно.

Но есть еще одна вещь, за которую я хотела бы поблагодарить Хандке и это именно то, почему мне книга понравилась. У него невообразимый талант - он умеет оригинально, точно, кратко не только описывать, но и называть явления, ситуации, вещи. Это даже не литературный талант. Нечто шире. И, по-моему, довольно редкое явление. "Мгновение вечности" (вечное настоящее) для меня 100% шедевр.

Кому можно посоветовать эту книгу? Затрудняюсь сказать. В моем понимании, это одна из самых тяжелых книг о личностном кризисе. И одна из самых лучших и правдивых книг на эту тематику, имхо. Но читать её находясь в таком состоянии категорически не советую. Порекомендовать её могу тем, кто интересуется внутренним миром человека и кого не бесит периодический поток сознания, из которого, тем не менее, то тут, тот там, на свет Божий проникают чистые, яркие лучи - последствия и результаты посткризисной личностной трансформации. В этом плане, строго говоря, еще стОит поблагодарить автора за искренность.

И вот я семь недель не брился
Восемь суток ел грибы
Я стал похож на человека героической судьбы
Шаманы с докторами спорят, как я смог остаться жив,
Но я выучил суахили и сменил культурный миф…(с) БГ

Пришел год, когда наконец-то изобрели машину времени для книжного обмена меж эпохами и книгу Хандке смогли прочитать такие прикольные перцы как: Будда, Дхритараштра, Александр Македонский и Шекспир, ну нет, а что такого, мы же их читали. Или про них. Вот и пусть теперь…
Кармический долг платежом красен, сказал бы Алый Князь.

Итак, книга П.Хандке и четыре отзыва от разных времен и народов.

А.Македонский:

• Из четырех историй мне больше всего понравилась первая – «Медленное возвращение домой». Как периодически говорит мой учитель Аристотель - вся наша жизнь есть возвращение к себе. Есть что-то эпическое, что-то от Одиссея, что был как и мои предки, отмеченные богами, в самой теме возвращения. Ведь вот и я, простой Великий Завоеватель, не просто так завоевываю и подчиняю, я возвращаюсь домой, точнее - ищу то место, что смогло бы стать мне домом, убеждаясь все больше и больше, что это место должно быть не снаружи, а внутри. Может быть там, на краю земли я пойму что-то важное про себя, как я понял, читая этот текст, насколько мы все и люди и Великие Завоеватели похожи между собой...Но не удержать в руках захваченного мира и отнятого золота, как не удержать в руках самого прекрасного заката, не поймать ветра...

  «Детскую Историю» я не понял, так много возни с одним ребенком, разве мужчине пристало выполнять функции жены или кормилицы, странное у вас там будущее, ладно бы еще столько хлопот об единственном наследнике престола, так нет же, главный герой один из многих, непонятного служилого ранга и так печется о какой-то девчонке...

Сидхартха Гаутама:

• Отвлекшись от продолжительной бесплодной аскезы под деревом бодхи я прочел книгу, где из четырех историй мне полезной оказалась только одна.

"Медленное возвращение домой" я для учеников приберегу, когда о сути моего учения переругаются, пусть дзэн придумают, основа для первых коанов готова, типа: "истинный путник не есть путник, именно это и есть путник!"

Это, пока не забыл – пьеса «По деревням» вообще не зашла, да.
Веды интереснее, глубже по замыслу что ли...

А про «Детскую историю», надеюсь, что это чистая выдумка, иначе, о потомки, как вы вообще выживаете???

Дхритараштра (у которого сто сыновей и одна дочь, слепой царь из династии Кауравов):

• Из услышанного более всего понравилась "Детская история". Странное у вас там время, но автор прав, один ребенок должен быть обязательно, а эти ваши чайлдфри которые, они вообще о чем думают? вон у меня 100 сыновей и я не считаю, что это много. Хотя если бы носился с каждым, как главный герой со своей дочерью...

Да и «Учение горы» хоть местами для меня переводчик адаптировал, но тоже понравилось, брахманам нашим рекомендовал как пример образности изложения и витиеватости мысли, пусть немного от сухих ведических канонов отступят, чтобы читать их нравоучения поинтереснее стало, чтоб так сказать и голова напрягалась, а не только глаза от санскрита.

«Медленное возвращение» домой честно скажу - вообще не понял, совсем оно чуждо моему культурному мифу оказалось, да и персонаж сочувствия не вызывающий. Разве что его жизнь как пример использовать можно отрокам нерадивым да глупым - пугать их кармой неправедной и ее последствиями. Не иначе Беспутство Народа кто наложил на персонажа главного, хотя по сюжету это не сообщается, чтоб он какому-то мудрецу-аскету пакость вселенского масштаба сделал, ну, видать в одной из прошлых жизней провинился...

И да, пьеса "По деревням" вот вообще не зашла, о чем она в принципе?

У.Шекспир:

• Мне понравилось все, свежо, необычно, есть над чем поразмыслить, темы выбраны классические и для каждого времени несущие свое. Язык автора образен, местами даже слишком литературен, мысль вычурна. Перед этим я читал уже автора из Галисии, что бытие превращал в быт, миф опускал до ежедневного существования, а тут через пару веков вижу наоборот стремление поднять быт до уровня бытия...

Тусила с Буддой, Дхритараштрой, Шекспиром и Македонским по воле Мойр из "Долгой Прогулки", команда МинистерВство Самообразования им.ТЕЛКи.

Приятная вещь. Отчасти старомодная для 79 года, но в целом отнюдь не плохая — ибо старомодность её нисколечко не портит. Чуть-чуть напоминает Генриха Бёлля («Глазами клоуна»), чуть-чуть — Сэлинджера («Над пропастью во ржи»). Персонаж, к примеру, типично бёллевский — этакий мятущийся интеллигент, с тяжёлым грузом пустоты под сердцем. Мёртвая природа ему куда ближе, нежели люди; общество камней и захолустье он предпочитает хмельной компании и фальшивой городской суете. Да и сам он, похоже, охотно согласился бы породниться с камнем — одним из тех, что окружили всю его жизнь…

Впрочем, не всё так радужно: дабы получить эстетическое удовольствие от книги, читатель должен привыкнуть к особому ритму авторского слога, проникнуться им. Первая часть романа достаточно сложна синтаксически: язык текста громоздок, косноязычен и словно бы принадлежит человеку, который долгое время обходился без живого общения:

Ни одной точки на целый абзац тяжеловесного описательного текста! Будто автор бросает мимолётный взгляд на природу и тотчас максимально полно фиксирует увиденное на бумаге, со всеми мельчайшими подробностями: оттенками, движениями, звуками и ароматами. Читается подобное, естественно, тяжёло, однако обладая достаточным воображением, можно получить удовольствие и от такого способа изложения. Зато переводчикам, по-видимому, пришлось постараться…

Подводя итог, можно сказать, что роман Питера Хандке — спокойное и немного грустное чтиво. В некоторой степени пустое, но пустота эта — от сердца.

О ком бы не писал автор, от какого бы лица не начинал свое произведение, мне все равно кажется, что оно автобиографичное. И дело не во внешнем антураже, на него автор вообще не сильно много обращает внимания, это вообще не роман, это философские заметки. Дневник, который обычно люди ведут для себя, но этот автор решил сделать его общественным достоянием. Дневники люди тоже ведут по-разному. Кто-то описывает события, кто-то - чувства, а он - мысли.
Первая книга тетралогии больше всего похожа на роман, тут есть герой, ему дано имя. Он живет среди индейцев, проводит какое-то исследование. Но мы не слышим ни об индейцах, ни об исследовании, мы ловим его на моменте отрыва от этой среды, среды, в которую он уже начал врастать, на точке невозврата. Дальше нельзя тянуть с решением, либо он уезжает и возвращается домой, либо он навсегда остается здесь. Уезжая, теряешь проведенные здесь годы, перестаешь быть своим. Оставаясь - отрываешься от родной земли, забываешь свою цель, свой предлог быть здесь. Он принял решение, он уедет, растворится, смоется с этой земли как будто и не было его никогда. Но какая же это странная ломка сознания, движение домой.
Вообще среди всех книг проглядывает одинокий главный герой, у которого нет никого, ни единой родной души, ни единого близкого друга. Он как будто всегда одинок. Одинок в своих идеях, одинок в своих размышлениях, его никто не ждет, он оторван от мира, отгорожен барьером и не хочет никого за него пускать. Принять чужую ношу - пожалуйста, он позволит случайному спутнику исповедаться перед собой, не будет строить из себя судью, напротив, заставит того человека вновь поверить в себя. Но сам-то, сам, кто придет ему на помощь в трудную минуту? Даже удивительно, как такой закрытый, замкнутый человек смог написать книгу? Ведь это означает раскрыть свою душу, выставить себя на обозрение всем тем, кому не доверяешь, кого не принимаешь всерьез. Или это такое пренебрежение к общественному мнению?
Учение горы - уже совсем другая книга. Есть в солнечном Провансе такая гора, вернее, горный хребет. С одной стороны он отвесный и годится лишь для альпинистов, а с другой стороны - пологий, на него можно взобраться и неспешно прогуляться, любуясь красотами природы, без всякой специальной подготовки. Как понятно, одиночной горой этот хребет может представляться только с одного места, с точки подъема. Вот эту точку и выбрал Сезанн. И постоянно рисует с нее эту гору, смещаясь то немного вправо, то влево. Он считает, что при этом каждый раз гора меняется. Вот и автор организует с нами такую прогулку к этой горе, но не думайте, что вам придется бездумно любоваться пейзажами, ведь вы же уже поняли, с кем имеете дело? Вот и постарайтесь не заплутать в дебрях измышлений автора.
Третья часть - детская, хотя она совсем даже и не детская. Наверное, ею я прониклась глубже всего, но только из-за понимания "сюжета". Все же немногие из нас живут среди индейцев или выросли в деревне, а вот детей имеет большинство. Прониклась, впрочем, не означает одобрения автора. Более того, не считаю его мысли на эту тему каким-то открытием. Личный дневник - пожалуйста, но не более того. Мужчина мечтает о семье, жене и детях. Похвально, вполне. Но выбирает он не жену, а женщину, красивую, эффектную. И не задумывается, хочет ли она становиться женой и матерью. А она предпочитает оставаться женщиной, и заниматься карьерой, а не бутылочками, кастрюлями и прочим. Мужчина недоволен как она воспитывает ребенка, он не согласен со Споком и прочими, он сердит, что его пытаются учить в этом вопросе. Он наслаждается, гуляя с ребенком. Но вот, жена уходит. И ребенок перестает быть игрушкой, к которой можно подойти, когда есть свободное время. Теперь ты получишь свободное время только тогда, когда не будешь нужен ребенку. Ах, как меняются взгляды мужчины, как иначе начинает он много воспринимать. и так далее, и все в том же духе. Первая социализация, первая школа и т.д. Как много, оказывается, есть проблем в детском мире, не так ли? Недостаточно отправить ребенка в самую лучшую школу, самой лучшей окажется та, где ребенок сможет прижиться. А с учетом переездов, чужого языка, чужой страны, это не такое уж простое задание.
Четвертая часть проведет нас по деревням. Вернее, мы заглянем в одну деревню, но ведь они все похожи друг на друга. Это своего рода оглядывание назад, на свою первую семью, на родителей, на братьев и сестер. Чувство вины, если они остались там, если ты, старший, чего-то недодал, не показал город, не помог получить образование, найти работу. Почему бунтует младший брат, почему нарушает правила? Может, тесно ему там, в одиночестве, нет возможности развернуться, приложить силы? Почему забросил сестру? Она ничего не просила, но ты же сам мог ей что-то предложить. Вот такие вполне понятные мысли, и каждый раз, когда смотришь назад, думаешь о том, что мог бы что-то исправить, переделать, изменить.
Одна проблема, эти мысли, не совсем чтобы мысли. Или просто не мои мысли? Или не слишком глубокие мысли? Вообщем, как я ни раскапывала, не смогла найти что-то такое, что хотелось бы повторить, пересказать, развить, процитировать.

До этой тетралогии знакомство с творчеством Петера Хандке ограничивалось фильмом "Небо над Берлином" и любимым стихотворением из него "Когда ребенок был ребенком...".
Тетралогия "Учение горы Сен-Виктуар" оказалась очень разной, каждая часть со своим настроением.
"Медленное возвращение домой" это северные просторы, ландшафты, геологические разрезы, племена, живущие своей самобытной жизнью рядом с надвигающейся "цивилизацией". И если читатель проберется через этот насыщенный и плотный текст, то он будет вознагражден.
Непосредственно "Учение горы Сен-Виктуар" - это путешествие по югу Франции, связанное с творчеством Сезана. Также это Париж и Берлин с их ритмами жизни и настроениями.

"Детская история" - это история взросления ребенка на границе двух культур, опыт жизни в нескольких странах, описанная с точки зрения отца, который почти полностью воспитывает свою дочь, за редким исключением посещения матери. Это и поиски жилья на окраине, и подбор подходящей школы, и создание мини-детского сада.

"По деревням" - это пьеса, которая является гимном рабочим, которые кочуют по стране и строят дома. В финальном монологе Новы собрано всё самое главное для любого времени:

Доктор едет, едет сквозь снежную равнину.
Порошок целебный людям он везет.
Человек и кошка порошок тот примут,
И печаль отступит, и тоска пройдет.

Где же мой доктор, который привезет мне порошка от тоски и печали, вызванной данной «Тетралогией»?!Чтение не задалось с самого начала. Вот, например,«Медленное возвращение домой» - роман-пейзаж, роман-вид. Чувство, что автор не книгу писал, а картину: описания природы подробны, чуть ли не дотошны, занимают большую часть романа, в то время как люди и кошки в нем играют роль разве что стаффажа. Роман весьма зануден и тосклив: так мог бы написать Паустовский, в состоянии депрессии принявший мескалин. Занудны и герои Хандке, коих четверо: геолог Зоргер, его коллега и друг Лауффер, его женщина индианка и кошка. С Лауффером Зоргера связывает что-то типа дружбы, с индианкой – секс, но он, по сути, остается одиноким человеком. В его жизни и коллега и индианка имеет примерно такое же значение, как в нашей – тетя Варвара, зашедшая за солью. Закрываешь за ней дверь, и через пять минут забываешь, что вы полчаса проговорили о Трампе, ценах и ее муже-алкоголике - дяде Толе. Единственное, с кем у Зоргера сложились отношения, к кому он испытывал эмоции – это его черно-белая кошка – самое яркое пятно в романе.
«Учение горы Сен-Виктуар».
Слово «Учение» в названии книги никогда не сулит ничего хорошего лично для меня (да, даже «Учение Дона Хуана»), есть в нем что-то назидательно-высокомерное, понимаете, да? Ну типа «Зри в страницы, познаешь смысл жизни/бытия/самого себя». Хорошая новость для тех, у кого возникают подобные ассоциации – поучений будет по минимуму. Плохая новость – от этого книга не станет менее скучной и… ну пафосной, что ли. Главный герой опять не Зоргер – с переднего плана его подвинули ракурсы, с которых была рисована гора, и Сезанн. Хандке пытается описать гору, но это тот самый случай, когда лучше один раз увидеть, чем сто раз прочитать.

«Детская история» - наиболее понравившаяся часть тетралогии. Впрочем, неудивительно, ибо написана она по-человечески и о понятных простому обывателю вещах. Замечу, весьма много книг, воспевающих материнскую любовь, книг о матерях о их взаимоотношениях с детьми и так далее. Отцы же всегда стоят несколько в сторонке (даже в «Золушке» всем рулила «неродная мать», а отца будто бы и не было вовсе). В «Детской истории» же автор, как говорится, «порвал шаблоны», написав книгу о взаимоотношении отца и дочери. Впрочем, на протяжении всей книги Хандке называет их не иначе как «взрослый» и «ребенок». Что же хотел сказать автор? Возможно, это книга о внутреннем конфликте человека, когда его болтает между «детскостью» и «взрослостью», возможно, намеренное отрицание половой принадлежности указывает на то, что героями подобной детской истории могут быть отец, так и мать; как дочь, так и сын. Не думаю, что есть какой-то правильный ответ «от Хандке». Каждый может интерпретировать это обезличивание по-разному, находить десятки объяснений – дело вкуса и желания. Впрочем, кто-то не обратит на это внимание, так как увидит, к примеру, противостояние «овуль vs чайлдфри» (потому что «взрослый» тот еще овуль, к примеру, быстро охладевает к своей жене после рождения ребенка – она (жена) ему больше не нужна, она выполнила свое предназначение. А кто его соседи, если не канонические «злобные чифри», выбравшие путь наслаждения жизни и саморазвития?!). Кому-то будет ближе видение в книге родительства, которое «конец всему» и «как с этим жить?». Книга, как собранный Кубик Рубика, каждая сторона имеет свой цвет - вертишь и рассматриваешь.
«По деревням»
Это, типа, пьеса. Не представляю ее на театральных постановках – какой актер выучит эти все монотонные убаюкивающие тексты? Какой зритель досмотрит это до конца, не заснув под мерные звуки актерского голоса? Я бы точно заснула. Предварительно надев деревянную маску, украшенную узором из резных листьев, чтобы не смущать ценителей искусства.

Не буду подытоживать, не буду давать оценку книге в целом. Я не воспринимаю ее как цельную тетралогию, все, что объединяет 4 совершенно разных по настроению и стилю произведения – это главный герой. Но увы, не моего романа.