Рецензия на книгу

• 

  Maktavi29 ноября 2016 г.

  Не хочу я писать рецензию на эту тетралогию. Вот совсем. Ибо устала искать в ней сюжет, надоело указывать в рецензиях, что сюжета нет, роль героев установить невозможно, да и свежие идеи для оформления главной мысли в голову почему-то также не приходят. А однотипные рецензии штамповать не хочется.

  Можно было бы, конечно, попробовать описать эти четыре книги как квадриптих – набор из четырёх картин, вроде бы самостоятельных, но объединённых одной темой/идеей/замыслом et cetera… Это, пожалуй, могло бы сработать, так как это – о них. Все четыре книги – не эмоции, а именно ощущения человека в чистом виде. Ощущения, не так часто встречающиеся и потому запоминающиеся, особенные.

  Первая книга-картина могла бы выйти из-под пера Ярослава Гержедовича. Из более известного – «Демон» Врубеля либо «Утекающее время» Дали, кому что ближе. Тёмные тона, размытость фигур, нечто ирреальное. И – отстранённость. Так ощущаешь себя, когда возвращаешься куда-то после долгого отсутствия. Всё вроде родное, знакомое, но ты ещё не вернулся в себя-того, кто ушёл-уехал, а потому и окружающее как будто не совсем реально. Потому, видимо, и эпизоды первой книги - словно рваное полотно реальности, которое вернувшийся пытается если не сшить - что, пожалуй, уже невозможно, - так хотя бы сметать. Хоть как-нибудь. И читателю, собственно, именно поэтому тяжело продираться сквозь неровно скроенные и практически не скреплённые между собой куски. То ли дело в большинстве обычных книг, по страницам которых скользишь, как на горных лыжах.

  Вторая книга-картина – это, пожалуй, «Золотая осень» Левитана. Яркая, лёгкая, воздушная. Отдых для души, расслабление после поиска себя, своего места. Гладкое повествование, которое так же легко читается, оставляя после себя весьма приподнятое настроение. Реальность вернулась, но не упала грузом на плечи. Так случается, хоть и редко, увы.

  Третьей книге аналога в живописи так сразу, пожалуй, и не найдёшь. Но если подумать, то – Рерих, однозначно. Есть светлые моменты, но и без тёмных никуда. И всё остальное, кроме самого главного - лишнее, мешает. Нечасто бывает такое самоощущение, но встречается, да. Матери поймут. Повествование ни слогом, ни образом не отвлекает от цепочки развернувшихся впечатлений/мыслей/переживаний/чувств. От главного – ощущения самоотречения. И всплесков стремления не потерять в этом себя. И внутренних укоров о попытках бегства в самость. И цепочка эта вполне ладно укладывается на внешние события, столь же между собою связанные. Интересно, логично, вполне жизненно и куда больше похоже на привычные книги, чем все остальные части квадриптиха.

  Завершающий штрих, четвёртая книга – Малевич. Гротеск, острые углы, нарочитость, бросаемая автором в глаза читателю. Хотя более верно будет: «Фэйсом (читателя) об тэйбл (реальности)». Да, именно так. Кризис сорокалетия. Или уже тридцатипятилетия? Все о нём слышали, но что это за зверь такой, каждому в одиночку проживать приходится, отдельным счастливчикам – с поддержкой единомышленников, сверстников. Ладно, вернёмся к нашим углам. Тут автор, конечно, дал жести, хотя шибко пересолил и совсем уж переперчил. Так что вместо смелой задорной задумки читатель в основном только репу чешет да страницы быстрей листает. Как с небезызвестным квадратом – многие приходят, смотрят, но большинство ни в зуб не врубаются ни в гениальный замысел, ни в смелость художественного приёма. Не говорю, что замысел четвёртой книги гениален. Я, пожалуй, из той массы, которая у Самого Чёрного Квадрата долго не выстоит. Ибо смысл, может, и есть, автор сам его на последних страницах точно так же в глаза читателю пихает. Но снова – слишком. И потому неправдоподобно как-то, несъедобно. И поскорей переворачиваешь последнюю страницу, радуясь про себя: «Я это прочитал!». А сам к более приятному стремишься. Мне, например, Айвазовский больше по душе…

  Да, было бы здорово написать рецку от лица экскурсовода в художественном музее, рассказать о квадриптихе Хандке с отсылками к известным художникам, с проведением аналогий приёмов автора с приёмами художников, их особенностями. Но я, увы, ни разу не искусствовед. И художников знаю постольку-постольку, да и изложение, боюсь, хромать будет. А потому – не получится у меня рецка, увы. Так что и писать её не буду.

  9

  141