Дізнавач

Пожалуй книга зацепила меня раз думаю про нее спустя несколько дней после прочтения. И прочитал ее достаточно быстро.
Под оберткой детектива скрывается любопытный слепок жизни в небольшом украинском городе и его окрестностях во времена "Холодного мира" последних лет жизни Сталина. Слепок получился весьма психологичный - тут отражены и дихотомия "космополитизм-интернационализм", на жердочке которой многим приходилось плясать в те годы, и страшное эхо войны, которая 7 лет назад закончилась, но остались искалеченные (в том числе и морально) люди.
Приятно начать год с пятерки.:)

Как понятно (в самом деле понятно?) из названия этого отзыва, перед нами деревенский детектив. Хотя нет, не деревенский. И не сельский. Хм… А тогда какой? А-а, понял, перед нами а-ля советский ретро-детектив. Со своим Анискиным и Фантомасом. Правда, наш местный Анискин совсем в другом возрасте, нежели герой известного советского милицейского телесериала. И потому совсем другой типаж, тут Михаил Иванович Жаров на эту роль не подойдёт. А кто подойдёт?.. Может Саша Белый… в смысле — Сергей Безруков? Или Гоша Куценко? А может кто из ментов из сериала «Улицы подбитых фонарей»? Хотя нет, не та фактура у ребят. Возвращаюсь к списку актёров-бригадиров… а ведь Андрей Панин был бы в самый цвет для роли дознавателя Цупкого. Михаила Ивановича. Капитана милиции. Бывшего фронтового разведчика. Женатого. Воспитывающего одного ребёнка... Да, пожалуй что именно Андрей Панин был бы в самый аккурат для этой роли.

Итак, начало пятидесятых. Чернигов, УССР. Времена не то, чтобы совсем спокойные, однако если судить по собственным словам нашего главного героя, то у него в производстве на актуальный момент находилось всего несколько дел: грабёж (уже раскрытый) и прочая мелочёвка. И вот это убийство, с которого всё и началось. В смысле, начался сюжет романа.

Убита молодая (нестарая) ещё женщина. Ножом под лопатку. В сердце. Подозреваемый определился с первых же страниц книги. И с этих же страниц и пошла плясать губерния. Потому что, несмотря на то, что дело на законных основаниях закрыли, дознаватель Михаил Цупкой продолжает ворошить его подробности и детали, капитан встречается с фигурантами дела и с окружением погибшей, он разрабатывает вглубь (буквально копает) все версии происшедшего, он изучает предысторию вопроса и стремится получить ответы на все сомнительные и неизвестные до сих пор факты и фактики из биографии убиенной и всех прочих задействованных в романе лиц. Круг которых всё множится и разрастается. Потому что погибшая принадлежит к еврейскому роду-племени, а мы все помним (ну, или знаем, ибо читали), что это означало при тов. Сталине, в 1952-53 гг. Тем более, что среди местного еврейского населения, и в особенности среди тех, кто оказался подтянут к делу, есть весьма оригинальные, странные, колоритные и непонятные личности, в том числе даже и совсем уже подозрительные. Международный сионизм, так сказать, и прочая антисоветчина.

Поскольку вся история излагается нам непосредственно самим главным героем дознавателем Цупким, то мы как бы слушаем прямую речь рассказчика (и вот тут опять всплывает в памяти неподражаемый голос Андрея Панина со всеми его интонационно-акустическими особенностями и баритонально-обертональными нюансами). Отсюда и соответствующий стиль — капитан милиции Цупкой человек не сильно образованный (мы академиев не кончали — мог бы он воскликнуть в ответ на вопрос о своём образовании), и потому его речь совсем не является образцом изящной литературности и словесной красивости. Обычный разговорный стиль, с местными украинизмами (которых в его речи совсем немного, зато порой они украшают диалоги с другими персонажами романа), с местечковыми жаргонизмами и диалектизмами, просто с уличными и бытовыми обыденными оборотами, но порой проскакивают казённо-протокольные выражения (всё-таки многолетняя служба в органах даёт о себе знать).

И вот тут уже, наконец, нужно переходить к автору книги. Потому что за всей этой кажущейся простотой и неказистостью повествовательного стиля романа кроется на самом деле серьёзный и тщательный труд литератора. Маргарита Хемлин сумела не просто стилизовать разговорную речь людей из первой половины пятидесятых годов, живущих на черниговщине на Украине (а мы вспомним, что в романе задействованы и еврейские персонажи со всеми присущими этому народу нюансировками бытия и разговорной речи, и просто русские, проживающие в этой местности — т. е. культурно-словарная смесь весьма причудливая). Хемлин сумела реанимировать целый мир, ретро-мир: помимо речевых особенностей людей в романе тщательно прописаны многие бытовые и хозяйственные детали, которые ненавязчиво воссоздают полную картину быта людей, совсем недавно переживших разрушительную жесточайшую войну, а теперь в добавок ко всему переживающих реалии жизни в нашей послевоенной стране, со всеми перегибами и кампаниями по чистке рядов партии и общества и всякими прочими измышлениями и извращениями того соцализмо-восстановительного и коммунизмо-строительного времени.

И постепенно детективная составляющая не то, чтобы уходит на второй план, но ты как бы понимаешь, что на самом деле Маргарита Хемлин вряд ли просто хотела порадовать читателей очередным ретро-детективом довольно банального уголовно-бытового сюжетного уровня. Ведь как рассказать современному разновозрастному читателю, в особенности молодому и обленившемуся от чтения всех этих многочисленных оттенков серого и смотрения разных там кухонь и домов два, о том, какой на самом деле была жизнь совсем ещё недавно, жизнь, которой жили их бабушки и дедушки, а может быть даже ещё их родители! Рассказать так, чтобы читатель в самом начале книги не промолвил со скукой и ленцой — опять за политику трёте, надоело уже — и не уткнулся носом в очередную компьютерную страшилку-стрелялку, а продолжил чтение этого совсем незаурядного, оригинального по форме и не банального по сюжету детективного романа. Задача совсем непростая, и Маргарита Хемлин, на мой предвзятый взгляд, справилась с ней на все сто.

Хотя, по чести говоря, именно какой-то такой вариант развития сюжета начинал просматриваться уже примерно к половине книги (ну, т. е. что убийца почтальон и всё такое прочее). Однако не как единственно возможный, а вкупе с другими версиями происшедшего. Догадки и предположения то и дело возникали и менялись местами, т.е. интрига всё-таки сохранялась до последнего.

Я с детства люблю детективы и считаю, что личность сыщика — половина, если не большая часть, успеха книги. Любви с первого взгляда с главным героем — дознавателем Михаилом Ивановичем Цупким у меня, прямо скажем, не случилось. Помню, открыла книгу, а там на первых же страницах эти безумные короткие рубленные бесцветные предложения:

ААААЫЫЫЫЫЫ. И так мы описываем сцену убийства, вокруг которого будет крутиться весь сюжет? Что за тоска? А этот язык! «Женщина Воробейчик»! «Я имел небольшой возраст»! Я в печали отложила книгу — я-то рассчитывала на guilty pleasure, детектив со всякими кровавыми описаниями, харизматичным украино-еврейским следователем и эдаким флёром сериала «Ликвидация».

Но наступили длинные ноябрьские выходные, и я поняла: сейчас или никогда. С тяжёлым вздохом я открыла книгу и приготовилась продираться через канцелярскую протокольщину без всякого удовольствия. И… пропала для домашних на пару суток. И теперь считаю, что «Дознаватель» — обязательная для прочтения книга для любителей жанра, да и просто хорошая литература. Я ужасно долго откладывала написание этой рецензии, потому что очень боюсь заспойлерить сюжет — а это было бы настоящим преступлением по отношению к будущему читателю. Поэтому изо всей сил постараюсь рассказать о книге интригующе, но обтекаемо.

Итак, дело происходит в послевоенном Чернигове. Кровопролитные бои давно позади, но живется людям далеко не сладко: повсюду бедность и разруха, если у женщины есть хотя бы два платья, то она шикарно живёт, а если уж семье неожиданно достаётся кусок шоколада, то всё до крошки отдаётся детям, да и то только на Новый год. Посреди всего этого безобразия вдруг убивают красивую молодую еврейку. Виновный находится тут же, что вызывает кривотолки у соседей и среди всех евреев Чергигова: мол, не бывает так легко. Дело ведет молодой дознаватель Цупкой, исключительно положительный человек: герой войны, любящий муж и отец, верный товарищ, да ещё и у начальства на хорошем счету. Он просто не может позволить, чтобы его доброе имя было опорочено из-за убийства какой-то еврейки, и, несмотря на то, что дело благополучно закрыли, решил всё же покопаться в случившем поподробнее. Конечно же, в нерабочее время. И заверте…

Тут надо сделать ремарку на полях, что несмотря на свою сугубую положительность, товарищ Цупкой евреев, мягко говоря, недолюбливал. Впрочем, в глазах начальства это хуже его не делало: антисемитизм вполне вписывался в политику партии. Но хороший человек Цупкой отбрасывал предрассудки, когда дело касалось товарищей и крепко дружил с коллегой Евсеем Гутиным (евреем). Хотя и не упускал возможности рассказать ему, как хорошо было бы выслать всех сынов Израилевых в «еврейский рай», где жили бы «сплошь профессора-академики и пианисты». Ну знаете, как в анекдоте «если у еврейского мальчика нет с собой чехла от скрипочки, от играет на пианино».

По иронии судьбы, в деле Воробейчик оказались замешаны одни клятые евреи. Плетущие интриги вокруг хорошего человека Цупкого, его невинной жены — бывшей санитарки Любочки и даже детей! Всюду проповедующие свои «гнилые обычаи». В конце концов, смеющие праздновать свадьбу всей деревней и между кем! Женихом и невестой, которым за тридцать, а их прошлые семьи и дети погибли в войну! Это вызывает такую ненависть у нашего со всех сторон положительного дознавателя, что он даже пренебрегает интересами следствия и отказывается оставаться на ночь на праздник, где мог бы выяснить у подвыпивших гостей много интересного.

Как мы знаем из сериалов про ментов, иногда хороший следователь может немного пренебречь законом, чтобы добыть улики или выбить признание из плохого преступника. В какой-то момент положительный дознаватель Цупкой явно начинает слишком уж усердствовать, используя психологические приёмчики, запугивание и иные милые штучки. Да что уж там говорить, ненависть и желание обелить свою репутацию из него так и прёт.

Ничто и никто не может встать на пути со всех сторон положительного человека, уверовавшего раз и навсегда в свою правоту. Даже диаспора коварных евреев. Даже собственная жена, вздумавшая капризничать. Даже закон. Об этом и книга, об одном очень страшном в своей хорошести человеке и очень страшном в своей убогости времени, в котором вся семья за одну бумажку в полном составе дисциплинировано среди ночи пакует вещи и ждёт ареста, потерявшая дочерей портниха шьёт и шьёт им платья с оборочками, а увидевшая горящих заживо в избе детей женщина годами не может заснуть.

Книга страшная, книга гипнотическая — пару дней я не могла избавиться от протокольных словечек в письменной и устной речи, которые присутствуют в тексте везде, даже в бытовых сценах вроде описаний купания детей, книга безумно интересная. Даю слово, что не пожалеете, если прочитаете, даже если не любите детективы. Ведь и не детектив это вовсе.

Красота семейной жизни обнимала меня со всех сторон и аж мешала дышать.

После окончания войны (на полях боя и политических фронтах) мир в человеческие душы приходит совсем не скоро. А в некоторые не приходит вообще. Война ломает людей, перемалывает и вытаскивает наружу самую человеческую суть. Или бесчеловечную. Как кому.
Роман Маргариты Хемлин не о войне, он о людях, которые войну прошли и пережили. Вроде вот она - вчера была, и прошлась по жизни грубыми сапогами, но её пережили, пережевали и пошли дальше. Мир после, какой он? Когда жизнь пытается вернуться в старое русло, когда все начинает налаживаться, строиться и расти. Когда снова красят губы, шьют платья их трофейной материи и ходят на танцы. Когда смерть перестает быть обыденностью и убийства уже нельзя списать на военное время.
Книгу прочла по наводке, ведь Чернигов - мой родной город, и читать роман, действия которого разворачиваются на родных сердцу и памяти улицах, это совершенно иное наслаждение. Ведь что вам говорит адрес ул. Клары Цеткин, 23? Ничего, правда? А мне - многое. Для начала - по этому адресу произошло убийство некой Лилии Воробейчик, о расследовании которого эта книга. А еще рядом с этой улицей, вот вообще рядом, из окон видно, университет, в котором я училась. Район города называется Пять углов, и о нем очень многозначительного говорилось, что райончик то еврейский. Не Лесковица, как говорит автор книги. Хотя уважаемая Маргарита Михайловна с какого-то перепугу назвала ее Лисковица. Лісковиця - на украинском.
Конечно же такие мелочи интересны тем, кто книгу читал. Для тех, кто не читал, но планирует (или уже не планирует), я немного расскажу других историй. Роман о Чернигове 50-х, убийстве молодой женщины, и полурасследовании, полупреследовании дознавателя Цупкого. Цупкий - на русский переводится как плотный, жесткий, к примеру, цупкий папір - плотная бумага. Дознаватель действительно цупкий, Хемлин не зря вводит эти игры со словами. История закрутится гадюкой вокруг Цупкого и его семьи, отравит все, до чего дотянется. И гадюку эту воплотит в себе некая Полина Лаевская, подруга убитой. Женщина эта - талантливейшая швея и закройщик, и её прототип легко найдется на улицах Пяти углов. Еврейка, конечно же. Как и все остальные, кроме гражданина Цупкого. У вас вообще может сформироваться мнение, что Чернигов - город еврейский. Ничего подобного, евреи либо слились с окружением, либо выехали. Но это сейчас, раньше было немного по другому. Автор и сама еврейка, и тоже выехала при первой возможности.
Но вернемся на Клары Цеткин, сейчас - Михайлофедоровская, на волне массовых переименований, конечно же. Дома 23 не существует. И вряд ли когда то мог существовать. Потому что улица Клары Цеткин очень короткая. Прям очень, 9 домов. Поясню вам с точки зрения расстояний - Лилия Воробейчик и Полина Лаевская жили совсем рядом, госпиталь, где работала жена Цупкого, так еще ближе. Ну в смысле жили бы, если бы вообще существовали и дом такой был. Так что все эти пешие походы-переходы для меня очень реалистичны, а маршруты героев сама далеко не один раз проходила. Город совсем не большой, в старые добрые времена не проблемой было вообще пол-города пешком прошагать, от одного еврейского квартала до другого. И по дороге встретить с десяток знакомых.
Но если с географической точки зрения - попадание почти полное, то с лингвистической - вообще мимо. С первых страниц было ощущение, что действие происходит в Одессе, и то только потому, что я смотрела "Ликвидацию". Стилизация под речь 50-х убийственна, хуже её только вычурная украинская речь в духе Шевченко. Это не русско-украинско-белорусский суржик, в который я бы охотно поверила, потому что хорошо знаю, как он звучит, это выхолощенные фразы, построенные по принципу "чтобы создать погружение". Страниц через 70-80 я забила на возмущения и просто читала, и не зря.
Обьяснить то, что происходит в романе очень тяжело, потому что там так много всего происходит и все имеет так мало значения. Бесконечные поездки то в Остер, то на родину Цупкого вызывают к концу романа глухое раздражение, так же, как и вопрос уровня "кто убил Лору Палмер". Кто убил Лилию Воробейчик? И почему это знают все персонажи, но не знает читатель??? И вообще, где он, этот провинциальный детектив? Ведь расследуется, по факту, совсем не убийство, нет. Расследуется куда делись и откуда взялись "гроши".
Роман вызывал самые противоречивые чувства - от раздражения, до умиления. Как не умилиться упоминанию Халявина, в котором и поныне обласная психбольница. Как не прослезится от сцен детской болезни или смерти. Как не впасть в раздражение от бесконечного "еврейского вопроса", обсосаного со всех сторон. Тут и сионистские организации, и еврейские деньги, и еврейские дети. И еще вопрос - что важнее.
Маргарита Хемлин в книге вводит несколько автобиографичных моментов, говорит о своей малой родине - Остре, который географически ближе к Киеву, кстати, чем к Чернигову. И почему то мне кажется, что сестры Хемлин в Чернигове были только на экскурсиях. Да и об Остре рассказ звучит совсем не с той любовью, которую обычно испытывают к давно покинутой родине. Опять же еврейское происхождение писательницы. Но интересно не только, да и не столько это, как сестры-близнецы. У убитой Лилии Воробейчик была сестра-близнец Евка, точно так же, как у Маргариты - Алла. Отношения между "Дознавательскими" сестрами были, мягко говоря, не лучшими. Я бы сказала, что этих отношений просто не было, поскольку война сестер разделила, одна ушла в эвакуацию, другая - на ту самую войну. Сестер Хемлин не разлучали, обе закончили один и тот же университет, работали вместе, и, как потом выяснилось, вместе и писали. Почему для книги так важно было показать, что близнецы - не значит родные? и что самые близкие могут быть совсем чужими? и почему те слова, которые я вынесла в заглавие книги, вообще прозвучали?
Красота семейной жизни обнимала меня со всех сторон и аж мешала дышать. Прям как у меня.

Маргарита Хемлин - украинская писательница еврейского происхождения, а ещё она какая-то волшебная женщина, которая носила в старом отцовском чемоданчике чудесатые артефакты: залатанных медвежат, флакончики прогорклой "Красной Москвы" и вышитые наволочки. Она родилась в местечке Остер Черниговской волости, и эта топография стала неотъемлемой частью ее литературного творчества. Этакая Йокнапатофа, только настоящая. "Дознаватель" - третий роман "остерского" цикла, как и два предыдущих развивающийся в трудное послевоенное десятилетие. Несмотря на удивительную домашнесть Хемлин, ее подчеркнутую уютную малороссийскость, то, что все ее романы родились из украинского рушника, как вся русская литература из потертой шинели, она писала по-настоящему страшные тексты.

Повествование ведётся от лица дознавателя Цупкого Михаила Ивановича, фронтовика, бывшего разведчика с грудью, увешанной орденами, и вообще товарища крайне порядочного и находящегося на хорошем счету. Когда в Чернигове случается убийство гражданки Лилии Воробейчик посредством нанесения ножевого ранения в спину, Цупкому выпадает удача раскрыть это дело уже в качестве следователя. Судьба благоволит ему, виновный быстро находится и признается в содеянном (правда, потом вешается в камере, но кого это волнует), начальство жалует отдельную квартиру, куда можно со всей радостью вселиться с женой Любочкой и доченькой Ганнусей. Только вот подруга покойной Воробейчик не даёт покоя. Портниха Лаевская Полина Львовна начинает буквально преследовать несчастного дознавателя: угрожать угрозы, намекать намеки, да ещё и втирается в доверие Любочке. Михаил Иванович тоже не бездействует, начинает повторное расследование и натыкается на целое еврейское кубло, плетущее свои синоитские заговоры.

Цупкой вселяет неподдельный ужас. Нет, он не вырывает ногти подозреваемым и не вливает им воду через нос, хотя одного и закапывает заживо. Но то, скорее, по недоразумению. Просто этот персонаж является самим олицетворением пустоты. Он действует и говорит правильно, но не покидает ощущение, что то речь и поступки не настоящего человека, а механической куклы, заведенной заботливой советской властью. Его речь - это язык канцелярский, протокольный, лишенный индивидуальности и живости. А ведь он так думает - не пытается выслужиться, не аккуратничает с начальством, а именно размышляет обо всем на свете, от любви к жене и усыновления детей до выбора конфет на рынке, в тех же ровно словах и выражениях, в которых ведёт допросы. И весь он, как его язык. Не знает чувства, а измеряет все пользой. Нужно жениться - женится. Правильно взять на воспитание маленького еврейчика - возьмёт. Быть может, и убьет, если другого выбора для сохранности стабильности не найдется. И не сказать, что другие герои вызывают хоть сколько-нибудь положительные эмоции: они врут, сплетничают, воруют и доносят. Но Цупкой выделяется даже на их фоне. Гражданин дознаватель предпочитает русский суетливому украинскому говорку, а тем более запретному чужачьему идишу, обособляя себя тем самым от собеседников.

Остальные персонажи при всей их нечистоплотности действуют, движимые неоперабельным чувством вины. Как и вся страна, они пытаются жить после огромной ценой выигранной войны, но в душах - пепелище, на котором гремят костями их мертвые. Так они и теснятся на клочке земли, гуляя новые свадьбы на старых могилах, жертвы вместе с палачами, многонациональный народ, надломленный и расколотый, пытающийся внутри себя отыскать нового врага, виновного во всех бедах. Защитные механизмы работают так, что врагом легче всего назначить самых растерзанных, чтобы перед ними хоть не каяться. Выживание вопреки всему становится главным грехом ортодоксальной и замкнутой еврейской общины, и только старый учитель-коллаборационист напоминает, что и украинцы так же истово восстанавливали себя после Голодомора.

Путаная детективная линия развивается нетипично, ломая классическую жанровую схему в духе "Убийства Роджера Экройда" досточтимой Агаты Кристи. Но, как во всех хороших книгах, главная здесь не она, и то,что в определенный момент расследование превращается в театр абсурда, никоим образом не делает роман хуже. Просто потому, что он, конечно, не об убийстве, а о том, какими усилиями собиралась из руин страна в первое послевоенное десятилетие. О том, как приходилось жить, имея на сезон одно платье, спать на полу, завернувшись в старый тулуп, и смотреть на шоколад, как на чудо. О чудовищной нищете и разрухе, терпеть которые было возможно лишь потому, что в сравнении с саднящей болью от потерь и угрызениями совести, они не имели никакого значения. Богач тот, у кого дети выжили в войну. И он же навеки не прав перед другими, чьи дети не выжили. Страшнее всего то, что выносить все это, не тронувшись умом, не пустив пулю в сердце, не подставившись под острый хлебный нож, можно только будучи бездушной машиной, сознательным гражданином, ни перед кем не чувствующим вины товарищем дознавателем.

Перед чтением я прочитала несколько рецензий на эту книгу и практически каждая говорила о том, какая страшная эта книга. Но, начав читать, я никак не могла понять, что же в ней такого страшного. Стандартный "деревенский" детектив. Есть происшествие в виде убийства. Стандартненькое такое убийство, не кровавое, не жуткое, никакой вам ритуалики и заговора с многими составляющими. Есть дознаватель и подозреваемый, который быстро кончает с собой. И казалось бы все шито-крыто. Мир послевоенный, люди повидавшие жестокость войны и никому не нужно убиваться в разбирательстве. Ведь все и так понятно, признание в убийстве есть, дело закрыто и можно жить дальше, дел то хватает, там грабеж, там хулиганство.

Но не тут то было. "Дознаватель" Маргариты Хемлин и правда страшная книга. Но ее страх не в том, привычном нам понимании, не в жесткости убийства, вовсе нет. Ее основной ужас в том, как описывает свою жизнь главный герой Михаил Цупкой. Вся книга - это по факту его жизнь от первого лица. И если в начале я не понимала, что же такого в его рассказе, то с каждой прочитанной страницей меня накрывало легкое покрывало отторжения и некоторой ненависти к нему. К его "механической жизни", которой не веришь. К его железному спокойствию, к его безумной вере государству и правилам, к его вере в свою собственную справедливость и непогрешимость. Безумное отторжение все его ценностей, буквально сводило меня с ума. То, как он признается в любви к своей жене и дочери, а также к приемному сыну настолько "механическое", не живо, что мне становится жутко.

Я не могу понять его мотивов, части его поступков, а спокойны тон его повествование порой вводит меня в жуткий транс. Это и правда страшная книга, в которой ужасы прошлого, вроде голодомора, войны, спрятанной далеко-далеко ненависти к евреям, прописаны в нескольких брошенных вскользь строках, фразах подчеркивает весь ужас.

Эту книгу нужно читать, чтобы понять, как жили тогда, почему люди были такими, что было у них в голове, что насаждало общество и государство. Однако мое мнение относительно того, что все идет изнутри, из семьи, из личных качеств человека, не поменялось. И роман это только подчеркивает, стоит только взглянуть на отношения внутри еврейской диаспоры и еврейских семей, в так же семь самого главного героя.

И по прочтении романа я могу согласится с теми, кто писал, что то воистину страшная книга. Страшная отсутствием человечности и человеческих эмоций в поведении главного героя.

Да, это в некотором смысле детектив. Очень запутанная история. Сюжет развивается в Чернигове, Остре (город Остёр Черниговской области Украины) и в глухих местечках, населённых евреями, в начале 50-х годов XX века.
Но дело здесь, разумеется, не в детективе и не в евреях. И в этом тоже, но главное -- во времени. Время -- главный герой этой книги. И показано оно с ужасающей достоверностью.
Следы войны ещё продолжают выжигать души людей, а тут ещё добавился государственный антисемитизм.
Каждый сможет осознать время лишь в доступной своим знаниям степени. Кое-что или даже многое не вполне понятно современному читателю. А абсолютно всё понять сможет только историк. И автор.

Рассказ ведётся от имени Дознавателя. Есть у него украинское собственное имя, но я его уже забыл и не хочу вспоминать, потому что тип он отвратнейший. Пишет и говорит главный герой протокольным языком, и стилизация (эта и все остальные) отлично вышла у Маргариты Хемлин. Вот типичная фраза: Жена Евсея купала детей, которых насчитывалось трое. Там весь текст такой, и это правильно.
Даже шутки у Дознавателя выходят тошнотворно-милицейские.
В то же самое время все персонажи, включая главного героя, написаны ярко и объёмно. Милосердие иногда стучится в Дознавателя. Детей он любит вполне искренне. Понятия честности и справедливости у него своеобразные, но вполне отчётливые. Методы работы вполне соответствуют тому суровому времени: иногда лучше откусить собственный язык, чем сказать хоть что-нибудь.
И плюс ко всему он настоящий Шерлок Холмс. Людей чувствует, как ищейка, хотя никто его этому не учил. Это врождённый безошибочный психологический инстинкт. Память, наблюдательность, логика. Ну точно Холмс. Хотя и порядочный мерзавец.
И писаный красавец: все бабы его, только позови.
Вот такой персонаж нарисовала Маргарита Хемлин. Отлично нарисовала.

И гнетущая атмосфера.
Подозрительность, злоба, лицемерие в общении со всех сторон -- и с русской, и с еврейской. Ядовитые речи. Доносы.
И редкие проблески взаимопонимания и сострадания.
Украден, например, какой-то пустой бланк, бумажка -- и вся семья в едином порыве заранее пакует чемоданы, чтобы отправляться в тюрьму...

Мрак, как сказала бы Людоедка Эллочка. А если вы ещё и еврей, то дело и того хуже.

Не знаю, мне кажется, либо автор несколько сгущает краски, либо люди сейчас намного блогожелательнее стали. Либо я чего-то не замечаю в сегодняшней жизни.
Ну или это специфика круга общения действующих лиц книги, особенно круга Дознавателя. Вот это последнее, скорее всего, и верно.

Честно говоря, в конце я не врубился в некоторые детали развернувшейся картины. Думал, через пару страниц всё выяснится. Но нет, не случилось. Однако эти нюансы почти не повлияли на общее понимание сюжета и характеров.
И наоборот, некоторые подробности развязки я стал предвидеть уже где-то в середине текста. Уверен, что автор так и задумала. Во всяком случае и к финалу она приберегла немало сюрпризов.

Интересно, а как чувствуют себя евреи в Чернигове в наши дни? Как они собираются вписаться в новую идеологию государства? Да и остались ли они там? Например, из Москвы почти все евреи давно уехали. (Место ненавидимого меньшинства заняли другие народы.)
Честно говоря, тем, кто остался, я посоветовал бы мотать из Чернигова (как, впрочем, и из Москвы) в любом направлении -- так, на всякий случай. И чем скорее, тем лучше. Бабий Яр вряд ли повторится, но невыносимая обстановка, описанная в этой книге, вернуться может легко.

Судя по темам книг Маргариты Хемлин, могу предположить, что в жизни общаться с ней было не очень просто. Вероятно, она была зациклена на еврейском вопросе. Мне попадались два-три человека такого рода, поэтому могу себе представить.
Но мне искренне жаль, что она так рано умерла. Говорить об этом скучно, а писать надо. И писать именно так, как это делала Маргарита Хемлин.

Ну и для разрядки обстановки старый советский анекдот:

Жизнь разная, у всех свои обстоятельства, у кого отягчающие, у кого смягчающие. Люди разные, кто-то в любой ситуации найдет для себя алиби, сложит в голове оправдывающую картинку и будет в нее истово верить, а кто-то даже за то, в чем по большому счету не виноват, будет до конца дней себя поедом есть.
Отгремела война, 1952 год. В городе Чернигове убита женщина, ударом ножа под лопатку, орудие преступления не найдено. Зато сразу объявился подозреваемый — любовник покойницы, актер местного театра, пьяница и позер. Сходу чистосердечно признался и повесился в камере. Только вот дознаватель Михаил Цупкой, калач тертый, в такую следственную простоту верить не хочет. Постепенно его догадки подтверждаются, с каждым днем открываются новые обстоятельства. Каждый фигурант что-то скрывает, верить на слово никому нельзя. Подозреваются все.
Завязка у книги самая что ни на есть детективная. Уже потом понимаешь — тут не просто убийство расследуется, тут на суд читателя сама жизнь представлена. Военное время, послевоенная атмосфера, местечковые реалии, существование еврейской диаспоры, которой при любых порядках с оглядкой приходилось жить. У всех все пошло не так, время не повернешь, не исправишь. Каждый платит по своему счету, некоторые ухитряются свои долги на ближнего перевесить. По душам поговорить страшно. Чужая душа — потемки, друг оказался вдруг, и не друг, и не враг, а так, любимые и близкие люди меняются на глазах, не успеешь умереть — соседи уже твое законно нажитое добро по хатам растаскивают.
Сумбурно получилось, но в конкретику тут вдаваться нельзя. Любая попытка более точно характеризовать персонажей будет спойлером. Мне бы не хотелось испортить вам удовольствие от знакомства с этой историей. Цепляющая манера подачи с изюминкой местных диалектов, рубленые фразы — сказал, как отрезал. Все прекрасно, как по Чехову, и сюжет, и атмосфера, и язык, и смысловые составляющие.
Рада, что наконец руки дошли до этого чудесного личного долгостроя. Теперь в планах другие произведения Маргариты Хемлин.

Итак, Чернигов пятидесятых годов прошлого века. Убита женщина. Главный герой, милиционер, ветеран Второй мировой, берётся за это дело и разрешает его на первых же страницах. Но дело его не отпускает, вертит им, напоминает о себе каждым встречным, какая-то всеобщая причастность преследует дознавателя Цупкого - круговерть неясностей, намёков, ложных догадок. Эта круговерть затягивает не только милиционера, но и читателя - вроде бы хочешь прерваться, сделать паузу, но события так плавно цепляются друг за друга, такой свиваются спиралью, что никак не соскочить. Поначалу роман "Дознаватель" может показаться несколько необычным детективом (впрочем, при желании его можно так классифицировать до последней страницы), но постепенно фокус внимания смещается - к быту того времени, к "еврейскому вопросу" в политике СССР, к изуродованным человеческим взаимоотношениям.

Первое, что бросается в глаза, когда читаешь "Дознавателя" - превосходная речевая характеристика главного героя. Роман написан от первого лица, и лицо это, извините за каламбур, сам дознаватель Цупкой. О себе он рассказывает немного и неохотно, делится сухими фактами своей биографии, а не мыслями и чувствами - но из особенностей его речи можно понять и происхождение его, и уровень культуры/образования, и представления о прекрасном и правильном... В общем, как на ладони перед нами товарищ Цупкой, и даже не он один, а целое поколение таких же, как он. Даже самые простые предложения он старательно удлиняет канцелярскими оборотами, почерпнутыми из газет и партийных лозунгов - потому что так красивее и солиднее, и именно так должен говорить советский человек. Выдаёт фразы вроде: "Я знаю, что по природе своей евреи должны писать справа налево, а не слева направо, как все люди", "Я имел небольшой возраст", "Красота семейной жизни обнимала меня со всех сторон и аж мешала дышать", и много ещё весёлого, трогательно-косноязычного, с претензией. Тут главное: вовремя сообразить, что это не автор такой неграмотный, а персонаж, потому что в стихию сознания Цупкого мы попадаем с первой же страницы. И потому легко можем заметить, в какие моменты дознаватель обманывает сам себя, или, например, как он - на словах весь такой за равенство и братство - на самом деле относится к евреям, коих противопоставляет "всем людям" и осуждает за неистребимость ("постеснялись бы жить после такого!"). Уточню, что речь не идёт о потоке сознания, персонаж рассказывает только то, что хочет, и весьма последовательно, перед нами как бы его записи - выловить что-то, о чём он не говорит, можно только между строк.

Интересно, что "Дознаватель" - роман относительно свежий, но обращается к событиям середины прошлого века. Судя по биографии писательницы, она начала публиковаться через десяток лет после распада СССР, но, как видно, тема СССР её не отпускает. Создаётся впечатление, что наша современная литература всё сильнее отрывается от современности (ещё один сомнительный каламбур), все уходят куда-то в прошлое, неактуальное для новых поколений. Почему так? А может, дело в еврейских корнях, есть в менталитете этого древнего народа такая черта - крепко держаться за прошлое, всматриваться в него. Впрочем, я отвлеклась от самой книги.

Как я уже говорила, сюжет полон неясностей и загадок, каждая новая информация перечеркивает предыдущую, и писателю нужно быть очень талантливым, чтобы читатель не переутомился и не запутался. Хемлин, определённо, очень талантлива. Мне при чтении немного не хватило знания истории, у меня вообще всегда были проблемы с историей Советского Союза, так что жестокость в решении "еврейского вопроса" поразила. Не скажу, что в романе есть откровенная чернуха, его и нежным личностям можно читать, но всё-таки, всё-таки, иногда прямо ужас прошибает.

Дальше будут СПОЙЛЕРЫ, и я впервые попробую воспользоваться этой новой кнопкой "спойлер", посмотрим, что получится :)

"Живя согласно с строгою моралью, я никому не сделал в жизни зла" (с).