Death on the Installment Plan

Я закончила книгу в среду, так до конца и не поняв ее морально. Знаете, вот есть разговоры или ситуации, в которых, может, и не нужно до конца разбираться, чтобы не утопать в себе, а нужно просто принять. Эта книга из этого разряда 

Главный герой, маленький Фердинанд, автор книги рассказывает нам о своем беспросветном, унылом, полном разочарований взрослении и становлении, окончившимся уходом в армию

(Кстати, что забавно, мы делаем круг, сначала читая восхваляющее Селина предисловие от писателя Франсуа Жибо, где он говорит об армии, как переломным моменте для Селина, а потом, в конце книги, на последних страницах видим это желание автора пойти на фронт) 

И знаете, это взросление со стороны животное. Животное, потому что его почти ничего не делает человеческим. Мальчик в любой ситуации словно не может сделать выбор в пользу чего-то светлого или «правильного», в современном понимании, потому что это будет значить только: лишить себя единственного удовольствия. Ведь, когда в твоей жизни нет поддержки от близких, здоровой семьи, идеалов, а есть только тысячные оплошности, побои, бедность и низменный разврат, то и пороки будут выглядеть весьма даже 

Книга оставляет опустошение. Ты сочувствуешь герою, иногда испытываешь омерзение, отвращение и ощущение по типу: «️️️️», но ты все равно хочешь узнать, чем закончится это «страдание юного Вертера», если так можно сказать 

️Если коротко, то это книга об одиночестве, которое только растет вместе с Фердинандом, делая его тем, кто он есть 

О многом можно задуматься и о многом поблагодарить себя, своих близких и мир вокруг

Сумасшедший француз выливает столько ненависти, злобы и отчаяния на квадратный сантиметр печатного текста, что иногда становится не по себе. Сумасшедший француз знает только два знака препинания : восклицательный знак и многоточие, из-за чего поначалу читать книгу не очень легко, но потом все это дело раскочегаривается . К тому же такой стиль очень хорошо вписывается в обычную простолюдинскую речь.

В общем книга про становление героя, с его детских лет до того момента, как он идет в армию. Вроде бы, типичная такая книжонка, от которой ждешь истории определенного промежутка в истории страны в контексте одного человека или семьи. (См. "Белая Гвардия", см. раннего Набокова, см. "Вечер у Клэр" Газданова, и т.д и т.п.). Но нет, книга не про это, книга про другое.

Вы думали Чарльз Буковски мерзок со своим грязным реализмом? Думали, Чак Паланик с его вытянутой насосом из задницы кишкой неприятен? You've seen nothing yet. В этой книге имеются следующие сцены:

----возможны спойлеры----

1)Женщина во время месячных совращает 14-летнего пацана, заставляя его вылизывать ее месячные, пока она пытается обнести его карманы.
2)Другая баба совращает уже 16-летнего героя, после чего прыгает в реку, прям как у Островского.
(причем между ними двумя существует фундаментальная разница, суть которой я объясню чуть позже)
3)Дети в приюте насилую в жопу умственно-отсталого калеку, чтобы он успокоился.
4)Сумасшедший священник копается в мозгах застрелившегося чувака и кричит молитвы.

И все это с отвратительным реализмом, с невероятной экспрессией, с таким невозможным количеством желчи, что хочется пойти и запить до конца своих дней, выбросив книгу в канаву, в которой находится большинство её героев, и забыть про нее навсегда. Но всё это настолько хорошо написано, что оторваться просто невозможно.

Но не только этим славится данная книга. Общая атмосфера упадка и декаданса поражает. Оскар Уаилд с его декадентскими настроениями даже рядом не стоял.

Всюду бедность, всюду разруха. Бедность можно вообще назвать отдельным персонажем книги - настолько большое место ей тут отведено. Основная идея противоречит Булгаковской "Разруха - в головах", о, еще как противоречит. Бедность материальная ведет к бедности нравственной, мне кажется именно к этому вел сумасшедший француз.

Очень рекомендую прочитать, если думаете, что ваш желудок может справиться с таким количество желчи.

9/10

Не так давно Селин вновь издан в России, а его некоторые произведения доступны широкому кругу лиц даже в бумажном варианте. Возможно, для кого-то этот факт являлся побуждающим к покупке книги данного автора, но в моем случае все гораздо проще. Услышала данную фамилию в сочетании с фразой «Хочу «Путешествие на край ночи»». Быстро просмотрев десяток ссылок, мной было выяснено, что данной книги нет в продаже, и в ближайшее время не предвидится. В дальнейшем указание на фамилию встречено в «Женщинах» Буковски. Значит, надо ознакомиться.

Ожидала я нечто перекликающееся с Буковски, однако прочитанное ни на минуту не удивило, не поразило и не вызвало отвращения. Где-то в мозгу давно щелкнуло: «Не нужно удивляться». Будучи весьма далекой от променадов под влиянием алкоголя, я не удивляюсь. Герои много пьют, сколько бы им ни было лет: дети, взрослые старики, за завтраком, после него, вместо него и т.д. Вы скажете, что грязно, что пошло. А разве такого не бывает?

Раз начата линия легкого сравнения с Буковски (хотя по датам стоило бы делать наоборот), то продолжу. Если в «Женщинах» герой осуществляет половой акт без особой фантазии, то герои Селина явно знают свое дело. Селин не акцентирует внимание в рамках всей книги на подобном аспекте, однако отдельные сцены могут показаться омерзительными. Герои, несомненно, как и реальные люди, имеют несколько специфические сексуальные предпочтения, независимо от их социального статуса. Самым незначительным из всего является онанизм героев (очень активный и тоже с причудами), беспорядочные половые связи (публичные дома, служанки, жены начальства), гомосексуализм ради заработка и не только. Данные факты сначала атакуют свои количеством (слишком много), но после середины книги уступают место другим линиям и сюжетам, поэтому впечатления сглаживается.

Герои характеризуются одним свойством. Они умеют забывать плохое после прекращения контакта с человеком, которого любят (контакт прекращается по причине смерти). Это и мать Фердинанда, Клеманс, кричащая о своей любви к Огюсту. И Ирен, жена де Перейра. Как бы один в припадках ни бил посуду, ни бил жену и ребенка, ни крушил все вокруг, а жена его боготворила до самого конца.

Каким бы инфантильным ни был второй, как бы жена ни кричала на него при жизни, ни упрекала, но после смерти все приобретает несколько иной вид, но в отличие от Клеманс она готова признать правду:

Еще одна общая черта героев – концентрация на собственных несчастьях. Клеманс и Огюст всю жизнь винят своего ребенка в том, что он родился и мешает их достойному существованию. Именно из-за него и его порочного нрава они прозябают в нищете, еле сводя концы с концами. Как только они от него избавляются сначала на несколько месяцев, а потом на несколько лет, ничего не меняется. Им становится только хуже. Они холят и лелеют свои несчастья. Мать отказывается от врача, занимаясь самолечением, до последнего гробя себя работой. Отец все чаще уходит в себя, совершая неконтролируемые и неадекватные поступки.

Де Перейр со своими авантюрами тоже думает только о себе. Да, у него есть некоторые намерения по просвещению, изобретательству. Но он забрасывает их, как маленький ребенок. Сотни никому не нужных и бессмысленных деталей, книг, научных статей, направленных на практику, но не имеющих практической пользы. Минутные огни идей в сочетании с любовью к скачкам и порке.

Селин подробно описывает все физиологические подробности, будь то мускулистые ягодицы девки со двора или примерзшее ухо покойника к мостовой. Самым обыденным описанием на этом фоне является описание абсцессов на ноге или усов пожилой женщины. И, разумеется, их общая черта с Буковски – постоянные рвотные позывы героев.

А теперь о Фердинанде. На протяжении всего произведения он вызывает очень противоречивые эмоции и мысли. Несколько раз я сидела над книгой с недоумевающим лицом, про себя восклицая: «Сделай хоть это нормально!». У него нет желания учиться, желание работать сначала не было оценено. Дважды его эксплуатировали в своих корыстных целях, но он и слова не сказал против. Он предпочитал молчать. Вспышки неконтролируемой агрессии, странные сексуальные предпочтения, полное непонимание себя. Герой мне не нравится, скорее отвратителен.

В целом в этой книге трудно найти положительных героев (кроме, пожалуй, дяди Эдуарда), потому что Селин ярко описал пороки и недостатки каждого. У них были добрые намерения, светлые устремления, но жизнь заставляет их вести иначе, а все побуждения превращает в помойную яму.

Самый волнующий меня вопрос – это толкование названия книги. Много идей, но хочется понять автора. Все герои сначала берут что-то у жизни, хотя платить им нечем. Берут попытки образования, попытки на воплощение идеи, попытки вырваться из замкнутого круга бедности, но все заработанные гроши, вместо уплаты положенного взноса и процентов, они тратят на свои пороки. Однажды становится нечем платить очередной взнос, а жизнь постепенно отнимает имущество, здоровье, а потом и вовсе самоликвидируется. Выходит, что я описываю жизнь в кредит, но вовсе не смерть. Так как понятия взаимосвязанные, можно попробовать выпутаться емкой фразой: герои вносят взносы клочками жалкой жизни, чтобы однажды получить спокойную смерть в качестве вознаграждения.

От книги я ожидала кольцевой структуры. Поскольку Фердинанд начинает свой рассказ, будучи далеким от событий прошлого, то по завершении рассказа хотелось увидеть выводы героя, его новое состояние. А все это было только в самом начале. Жаль, этого не хватило.

По такой рецензии вряд ли можно сказать, что книга понравилась. Чем может понравиться такая книга? Идеями? Да нет… Содержание тоже не слишком привлекательно. Но давно книги не заставляли меня переживать за нелепого главного героя, а потом с ужасом ждать очередных последствий.

Вы думаете, что герой выпутается в очередной раз, как бывает во многих книгах. Нет, это же Селин. Это же настоящее описание жизни. И это то произведение, где герой как был неудачником со скверным характером, так им и остается.

- так я кричал после прочтения этой книги. Скажу честно, для меня это было настоящим мучением. Хотя, допускаю, что и полезным. Много раз я бросал эту книгу и смог дочитать только к концу месяца. И рад я чуть ли не только тому, что эта книга, наконец, закончилась. Лично я для себя я из этой книги, увы, практически ничего не вынес. Точнее не хочу выносить. С этой книгой я упрям и капризен, хотя даже в начале можно найти альтернативу тому, что обычно цитируют из Селина.

И всё же чувствую себя ужасно капризным, а после прочтения хвалебных рецензий к этой книге ещё редкостным снобом-моралистом. Очень внезапно и почему-то даже приятно. Пожалуй, это самое лучшее впечатление от этой книги. И это ощущение обосновано: поначалу я таки испытал тот самый шок от обрушившейся на меня брани, грязных подробностей и ужасных сцен.. не думаю, что испытал бы его, услышав эти истории, или даже увидев. Шок был именно от того, что это было в книге. Это, наверное, как если бы в наивном детстве увидеть мужчину в костюме Деда Мороза, который начинает драку с твоими родителями. Как-то так вышло, что к своим двадцати с хвостиком годам я наивно верил, что такой уж откровенный шлак и кал в книгу не засовывают, хотя второсортных произведений видел не мало. Да и моралистом никогда не славился, скорее даже наоборот.
М.. из слов выше можно было неверно понять меня. Нет, я не отношу Смерть в кредит к второсортным произведениям, совсем нет. Фекалиями Селин забрасывает умело, за ними чувствуется вывернность и последовательность в подходе, владение художественными приемами и наличие какого-то извращенного чувства юмора. Возможно, даже чисто на словах я могу понять тех, кому нравится эта книга. Но только на словах. В процессе чтения это понимание мне ничуть не помогало, после того, как первичный шок прошёл и я смирился с тем, что о таком пишут, пришла скука и усталость. Да, были моменты, когда хотелось сопереживать книжному Фердинанду, были даже такие, когда за него было обидно. Но их было ничтожно мало, ибо текст постоянно перемежался ругательствами, физиологическими подробностями и прочей гадостью, которая отбивала всякое желание проникаться книгой.
Сам сюжет взросления, возможно, имеет смысл рассматривать с точки зрения обнажения всех конфликтов, всех источников злобы и извращенности на пути становления молодого человека. Ведь во всей книге показана только плохая сторона. Начисто удалены все положительные качества, доведены до абсурда вполне обычные вещи: это и ругань родителей (между собой и направленная на Фердинанда), и их вечные требования, и нежелание слушать ребенка, и предвзятость работодателей, и коварство коллег, и просто общее влияние окружения, самого дна общества..
Иначе.. иначе вся эта гиперболизация просто ради самого эффекта, для любителей черного юмора и противных подробностей.

Вспомните себя подростком. Только не надо вспоминать хорошее. Лучше вспомните все ваши обиды, злость, людей, которые, как вам казалось, поступали с вами несправедливо и гнусно. И всю ту вашу злость, обиду и агрессию умножьте на несколько порядков, обильно сыпаните ненормативной лексикой и сексом, щедро сдобрите малопривлекательными физиологическими подробностями. Мало негатива -- ну так придумайте еще что-нибудь. Главное, чтобы было или плохо, или еще хуже. Вспомнили, додумали и умножили? Что-то подобное вас ожидает при прочтении этого романа.
Детство, взросление – время не всегда доброе и счастливое. Взрослеть непросто. Одиночество. Презрение, омерзение, ненависть. Непонимание. Когда с размаху бьешься о стену там, где более взрослый человек спокойно обойдет, из-за того, на что более опытный пожмет плечами или не обратит внимания. Когда помощь воспринимается в штыки, а мир делится на плохих и еще хуже. Главный герой не вписывается, не может и не хочет «соответствовать требованиям», ожиданиям, возлагаемым на него родителями. Он до чертиков сыт их поучениями, наставлениями, обвинениями, яростными гневными вспышками мнительного параноидального отца (его ждет тюрьма, он нас поубивает, он плохой, он виноват). Он сыт и терпением, тихим соглашательством матери. Он возненавидел и их, и себя. Он пока не может противопоставить им что-либо, кроме подросткового вызова.
И автор доводит вину, одиночество и гнев главного героя до максимума, до абсурда. За все описываемые годы главного героя -- лишь пару добрых слов в отношении матери и отца. Ни одного доброго слова по отношению к соседям.

Бабушка Каролина, которая по-своему его любила, дядя Эдуард, который о нем заботился, все эти люди раздражают его, вызывают усталость и недовольство. Главный герой одинаков на всем протяжении книги. Ни способ выражения его мыслей, ни взгляды, ни умонастроения никак не меняются. Если поначалу его история читается с любопытством, то позже, из-за повторения одних и тех же мыслей, идей и слов, возникает желание просто пропустить этот эпизод.
На фоне главного героя все остальные персонажи книги: мать, отец, дядя, бабушка, Куртиаль де Перейр, мамаша Перейр, и тем более кюре -- кажутся более живыми и колоритными. Особенно мне полюбились папаша и мамаша Перейр. Человек-оркестр: ученый, издатель, игрок, гуляка, пройдоха, авантюрист и плут. Мамаша Перейр со своей неизменной трубкой и тягой к воздушным шарам. Очень порадовало, что папаша Перейр, как оказалось, персонаж, наиболее привязанный к действительности. Его прототип, Анри де Граффиньи, написал около двухсот книг, в том числе о действии электричества на огородные культуры, организовал в деревне «школу», в которой пытался реализовать свои многочисленные идеи.
История, довольно динамично начатая, постепенно сбавляет обороты. Появляются длинноты, затянутые разглагольствования, повторения. Чрезмерность употребления восклицательных знаков и многоточий. Они придают выплескам авторского гнева объемность и выпуклость, создают определенный ритм повествования, но, как мне кажется, излишни при объяснениях Куртиаля де Перейра.
Концовка как способ, вариант для главного героя избегнуть самого худшего, как-то выкарабкаться из ситуации, все же оставила ощущение какой-то недосказанности и незавершенности. Будто бы автор оборвал свою историю, не рассказав самого главного.

Селина либо сразу любят, либо никогда не научаются его любить (хотя и могут себя заставить его уважать). я, пожалуй, из вторых. по мне, он пишет небрежно и затянуто, но это компенсируется его поистине удивительным чувством юмора. у Селина все гиперболизировано - к этому надо быть готовым, - а так как он пишет о несчастьях, несчастий будет через край. бролезнь, разорение, ложь, несправедливость, тотальное невезение - всего придется вкусить вместе с автором. Селин, по слухам, реформировал французский язык, и правда, сначала кажется, что автор испытывает терпение своими любимыми "а! э! ну-ка!..", но потом и к этому привыкаешь: он действительно так пишет, он не придумывает. связной истории в книге нет, никаких сюжетных нитей тоже нет, все лишь хаос, все как будто из окна почтового поезда. книга трясется, персонажи в ней мешаются, Селин пишет об одном, потом о другом, потом о третьем, наконец, возвращается к тому, с чего начал. но после многоловного, несвязного, рваного романа остается какое-то очень нежное впечатление. необъяснимо.

мало того, что Селин сам по себе читается очень тяжело, во многом из-за особенностей самой манеры писать, тут ещё и книга по содержанию тяжёлая. Я имею ввиду, ты пробиваешься через эти обрывки фраз, с обилием многотичия, но пробившись получаешь по голове тяжестью судьбы его. не знаю, но послевоенную трилогию, я осилил гораздо быстрее, здесь же безнадега, которая была и в трилогии, но там была динамика, и все равно у героев что-то получалось. здесь рушится все и у главного героя и у людей его окружавших. Родители чахнут в нищете и болезнях, владелец пансионата, разоряется, а его жена кончает с собой. сам Селин постоянно попадает в передряги, теряет работы... и наконец последний его хозяин... впринципе дочитав до конца, вы все поймете. всюду смерть, гниение, разруха. или он сам любит акцентировать на этом внимание, или в самом деле ему по жизни чертовски не везло. Исключение в книге - это дядя Эдуард, который худо-бедно живёт, да ещё как-то умудряется развиваться и тянет за собой маленького Луи, даря ему то, что не могли дать родители: любовь, защиту и ночлег с едой. и не сказать что Луи ангел, он гад ещё тот, вероятно даже социопат, но тут идеальный шторм. он получает по голове и сам творит черти что. складывается впечатление, что это норма. ты даёшь и ты получаешь и это данность, жизнь такая. он не жалуется, вот что самое забавное, он похож на пса, который просто тупо ищет где поесть и другие свои нужды справить, на чувства у него просто нет времени, или желания. Одно могу сказать точно, после его книг, я на литературу не смогу смотреть как прежде.
Кстати параллель можно провести с "Хлебом и ветчиной" Буковски, вернее кучу параллелей. я теперь понимаю под влиянием чего Буковски писал свой роман.

Очень, очень тяжелая для восприятия книга. Глаза утомляются от пунктуации (постоянные...многоточия...указывающие...на душевную пустоту! И усталость от мира...главного героя... Невыносимо!), а разуму тяжело от непрестанной ненависти, агрессии, презрения, исходящей от Фердинанда. Мне кажется, что он - человек, не нашедший свою нишу в жизни (зато отлично нашедший свое дно). Человек, всеми оставшимися силами старающийся выживать, существовать. Его отношение к окружению, к людям и к пациентам в частности весьма оправдано, и в этом можно его понять.

Мы узнаем его историю, историю его жизни, со страницами книги мы вскрываем рубцы на его сердце, подобно тому, как врач орудует скальпелем. Я не соглашусь, что этот роман остается культовым по сей день. У него была своя эпоха и она прошла, но в качестве вехи в истории и описания нравов того времени остается актуальной.

Роман "Смерть в кредит" Фердинанда Селина надо читать в определенное время и под определенное настроение, иначе есть шанс остаться злобным пессимистом. Для меня она осталась прочитанными страницами, но не пережитыми эмоциями.

О-ля-ля! Я читал и не понимал, как, во имя всех святых, каким таким невероятным образом малышу Фердинанду, главному герою, удалось стать врачом? Луи Фердинанд Селин не даёт ответа на этот вопрос, полагая его совершенно не важным. Впрочем, он прав; в его «Смерти в кредит» важно другое: место и время действия, окружающая среда, людские судьбы, наконец, то, из чего растут ноги у абсолютно всего человеческого – детство.

Малыш Фердинанд появился на свет не там и не тогда, когда было нужно его родителям, если им это вообще могло быть когда-то нужно. Такова судьба была у многих его современников, родившихся на рубеже веков, в годы, когда мир стоял на пороге великих потрясений и мировых войн. Целое поколение, носящее в душах глубокие незаживающие раны. Ничего святого, только грязь. Откуда в выгребной яме взяться святости?

Фердинанду не везло всю жизнь – не везло в том ключе, что жизнь постоянно связывала его с разного рода неудачниками, которые должны были как-то воспитывать его, но вместо этого изливали на него свою неудовлетворённость; первым был собственный отец. Ещё одна загадка: как в таких условиях возможно сохранить рассудок? Как вообще можно вырасти, когда вместо чистой воды поливают прокисшим супом недельной давности?

Вся людская грязь выплыла наружу в этом романе; её там больше, чем дерьма на заднице у Фердинанда, которое он не мог утереть до самой армии. Омерзительный гротеск, парад нечистот, поругание красоты в попытке облегчить свою отягощённую похотью душу.

У романа необычная структура; обилие многоточий придаёт фразам главного героя интонацию глубокой задумчивости, даже некой инфантильности, как будто ему не хватает силы воли додумать свои мысли до конца. Мыслей у Фердинанда много; уже малышом он понимал много из того, что происходит вокруг. Ему пришлось рано начать работать – и тяжелый труд вкупе с ублюдками-работодателями внушил ему отвращение к любой работе. К своим шестнадцати годам он повидал больше, чем это удаётся нынешним взрослым. Он с головой окунулся в мир греха, в мир, где порочен каждый – от юного школьника до дряхлого старика. Мир, где царит ненависть, и где она всегда вымещается – на самых слабых.

Луи Селин ненавидел само чувство ненависти, и этим «Смерть в кредит» прямо-таки пропитана целиком, так, что порой даже читать невозможно. Он описал всё то, что видел и чувствовал вокруг, на парижской окраине, в эгоистической унылой среде, где довелось ему вырасти. Он выразил всё, что считал важным, и сделал это в весьма резких выражениях.

Но чтение затягивает. О-ля-ля! Мало что так увлекает, как грязь и людские грехи. Недостатка в них нет, и, сдаётся мне, никогда не будет. Селин, похоже, думал точно так же. И отнюдь не зря «Смерть в кредит» считается самым знаменательным французским романом прошлого столетия, несмотря на его, Селина, репутацию.