Death on the Installment Plan

Если честно, я совсем не люблю объемные произведения. Мне сложно их читать. Надоедает. Тем более, что читаю я медленно и чтение растягивается на несколько месяцев. Но в этот раз этого не произошло. Книга на 550 страниц мелким шрифтом мне показалась очень короткой. Нет, я ее тоже прочел не очень быстро, но мне хотелось еще, дальше, продолжи рассказывать мне все эти гадости, мерзости, оскорбления и так далее. Сначала казалась, что книга так себе, средненькая, но уже к середине, впитав в свое сознание странно написанные триста страниц, я привык и уже было странно читать нормально написанный текст, а не с десятками восклицательных знаков и троеточий на странице. Если откровенно, даже не знаю, что конкретного можно сказать об этой книге.. Она не для всех. И никому я ее посоветовать не мог бы. Она странная, мерзкая, ужасная, но очень завораживающая и интересная.

Раздирающее любопытство от названия книги подстегнуло разворошить несколько интернетных вкладок в поисках истины. Уж сильно это напомнило "Жизнь взаймы" Ремарка, которого я, впрочем, недолюбливаю. В итоге я мерзенько похихикала, удовлетворив злорадство, ибо книга Селина вышла первая.
Протерев сухие ладони, принялась за чтение, с трудом отлипая от книги для утоления повсеместно неуместных физиологических нужд.

Хоть произведение и изобилует затхлым, тошнотворным декадансом, но как прекрасно это сочетается с неожиданными аллегориями и брутальными эпитетами. Удушливые, терпкие фразы безупречно гармонируют с бесконечными многоточиями и восклицательными знаками. Ведь как сочно выходит!

Однако, читать без отвращения весьма сложно... Занятие не для кисейных барышень! Это подстать лишь толстокожим книжным червям! Какая ярость! Какая безнравственность! Прямота! Удивительно, как можно было запихать этот крайне омерзительных багаж в маленькую жизнь одного мальчишки. Стиль Селина сильно отличается от всех французский предтечей, кажется, что он был писателем не своего времени, он закрутил новый литературный виток. Произведение пылает вызовом к обществу.

Безусловно, назвать это автобиографией ни в коем разе нельзя... Нужно было вообразить! Спрофанировать! Приперчить преувеличенной небрежностью к жизни! И засыпать малоизысканными выражениями! Получилось отменно!

"Смерть в кредит" - не самый приятный для чтения роман. Основанный на воспоминаниях автора о своем детстве, он поражает какой-то вызывающей откровенностью. По сюжету это история о взрослении юного Фердинанда, живущего в самом прекрасном городе на земле - Париже. Вот только он здесь совсем не такой, как на картинках и в мечтах романтичных барышень. Нет, главному герою доступно только самое дно города соблазнов. Он растет в нищете и грязи. И грязь - всё,что он видит вокруг себя. Вся книга - перечисление грязи, мерзостей и пороков, встречающихся Фердинанду; экскурс в мир безнадежности, нищеты и отчаяния; погружение в бесконечный кошмар, из которого не выбраться. Усиливает впечатление характерный стиль автора. Все происходящее какой-то нескончаемый мыслепоток - незаконченные мысли, обрывки предложений и много?.. много!.. очень много!?. многоточий...
Глава за главой главный герой рассказывает нам о своем детстве. Вот они с матерью обходит потенциальных покупателей, пытаясь продать хоть что-то из своих винтажных товаров, но раз за разом наталкиваясь на отказы, хамство и даже воровство. Вот родители устраивают его на первую работу, чуть ли не умоляя работодателя взять их ленивого и бездарного мерзавца-сына (стоит ли удивляться после этого, что он не только вылетает с работы "с треском", так еще и не благодарен им за такую "великолепную" возможность и с радостью уходит из дома при первой возможности). Масштаб трагедии лишь увеличивается, когда герой попадает к авантюристу Куртиалю де Перейру, грандиозные мероприятия, которого постоянно рассыпаются прахом. Раз за разом герой терпит поражение, испытывая неудачу за неудачей. Его жизнь воздушный шар, который не успеваешь латать; сплошная черная полоса, в которой он давно перестал видеть какой-либо свет. Он бросает нам в глаза все свои пороки, старательно выпячивая их. Все гадости и мерзости своей жизни он подробно описывает, смакуя каждую деталь. В книге даже нет положительных и отрицательных персонажей. Есть лишь люди разной степени мерзости, каждый из которых оставляет след на характере главного героя. Хотя это больше похоже на пинок сапогом или плевок в душу. Фердинанд и сам-то не сахар, а под таким давлением становится все хуже, попутно набираясь всего самого плохого от своего окружения.
"Смерть в кредит" - очень своеобразная книга. Поэтому если вас шокировали первые страницы, если вам неприятны различные физиологические сцены, смело закрывайте её и не мучайтесь. Если же вас не смущает нарочитая и вызывающая откровенность автора, впереди у вас увлекательная эпопея взросления без прикрас, хэппиэндов и розовых очков. Грязь, боль, нищета и все прелести реальной жизни.

Самая странная автобиография в моей жизни. Если этот роман, конечно, можно таковым назвать - основанный на реальных фактах жизни, он больше похож на фантасмагорию или жестокую буффонаду, чем на основательную попытку рассказать о своей жизни. Обычно человек или принижает себя, или, наоборот, рассказывает про то, какой он хороший, Селин же пошел другим путем: я не хороший, я не плохой, я всего лишь продукт своего окружения, окружения мерзкого, противного и отвратительного, и я такой же. Хотите узнать, как я стал таковым?

Автор применяет интересный прием: он сразу ставит читателя перед фактом, выводя главным персонажем врача для клошар и низшей рабочей прослойки. Он циничен, жесток по отношению к людям, опустошен и морально искалечен, у его друга цирроз, денег едва ли хватает на жизнь, у больных сифилис, туберкулез, сигаретные ожоги, синяки от кочерги и ему уже, как мне показалось, совершенно на все наплевать. А на оставшихся страницах он показывает становление героя.

Лет двадцать-тридцать назад, Фердинанд жил в опускающейся все ниже и ниже буржуазной семье. Мать держала антикварную лавку, отец работал в конторе. Дела у них идут все хуже и хуже, покупателей в лавке все меньше и меньше, время для торговли антиквариатом явно неудачное, а отец страдает от припадков ярости. И главной причиной всех житейских неудач признается Фердинанд. Его бьют, пророчат карьеру убийцы и насильника, не дают ни мгновения побыть наедине с собой, унижают и оскорбляют. Если долго внушать человеку, что он подлец, он легко может стать подлецом. А дальше Фердинанд делает все, чтобы оправдать "надежды" семейства. Распутничает, пьянствует, проваливается в любом своем начинании, выбирает себе не те ориентиры и чудом выходит из безумия юности сухим из воды, но окончательно душевно изувеченным и не верящим в самого себя.

Знаете, во время чтения, мне было совершенно не жаль персонажей. Такое ощущение, что большинство из них пустили по какому-то порочному кругу, из которого им не выбраться или из которого они не хотят выбираться. Селин настолько гротескно к ним подходит, что даже самые благие начинания из-за крайней дурости (глупости будет слишком мягко) оборачиваются полным крахом. Это касается всех, даже эпизодических персонажей.

Отец главного героя, Огюст, обладатель бурного темперамента делает все, чтобы довести себя до припадка. Он конченный неудачник - все, что он может делать, это просто работать языком, даже на печатной машинке он научиться печатать не в состоянии. Пара уроков и она почти полностью разбита. Это как же надо было молотить по машинке? Почему бы не успокоиться и не начать пусть медленно, но верно печатать? Нет, это не наш путь! Ведь во всем, конечно, виноват Фердинанд.

Мать главного героя, Клеманс, безудержно влюбленная в Огюста, мазохистка. Хотя, по-моему, влюблена она не в Огюста, в то, что с ним можно власть пострадать. Она пытается держать магазин, хотя гораздо выгоднее и логичней перейти на работу в большой универмаг. Чтобы оценить любовь к страданиям у этого персонажа, достаточно того, что заработав воспаление ноги, почти абсцесс, наплевав на врача она носится по дому, а потом недоумевает: почему у меня почти началась гангрена и вся нога в пятнах? Муж ее регулярно избивает. Покупатели обкрадывают. Найти приличную швею она в принципе не в состоянии. Что бы ей мешало приструнить мужа, найти приличных работников и уйти спокойно работать в большой магазин? Не-е-ет, так просто сдаваться нельзя. Во всем, конечно же, виноват Фердинанд.

Дядя Эдуард, единственный в семье, про кого можно сказать, преуспевает и время от времени добрым ангелом спасает Фердинанда от его семейки, тоже кажется мне полным неудачником. Вроде идеи хорошие, но ничего у него не выходит. То он отправляет Фердинанда в английский колледж, который стоит на грани разорения, то отдает помощником в руки идейного мошенника от науки. А потом является доброй феей-крестной и вытаскивает Фердинанда из неприятностей, в которые сам же его и втравил. Нет, Фердинанд, вот лично ты в не в чем не виноват, но мне все равно на тебя в каком-то смысле наплевать.

Кульминацией неудачников, которые не могу приспособиться к стремительно меняющейся жизни, является Перейр. Этот изобретатель, мошенник, проходимец, культурист, воздухоплаватель, муж усатой женщины и редактор "Самородка" настолько гротескный образ, что даже сказать нечего. То он объявляет конкурс на изобретение "вечного двигателя", то принимает пожертвования сумасшедшего священника, то издает книги где-то в латинской Америке, то летает на воздушном шаре. Конечно, он тоже кончит очень и очень плохо, конечно, ни одного его мероприятие не удастся в полной мере. Конечно, Фердинанд не виноват, но если хорошо подумать...

Бедный Фердинанд, с такими друзьями и врагов не надо. По сути, если приглядеться, то в книге один герой - это глупый, неприспособленный к жизни неудачник и его преданная, любящая жена-мазохистка, которая страдает во имя страданий, любит во имя любви и приносит себя в жертву непризнанного гения мужа в прямом или переносном смысле. Она или бросается в реку, как Нора, или теряет все, как Ирэн, или становится как калекой как Клеманс. Жизнь - это череда горестей, крушений и неудач, а человек - всего лишь пловец в бешеной реке, которая и не заметит, если он случайно наглотается воды и пойдет ко дну.

Последнее, что осталось для меня непонятым, так это название романа. Почему "Смерть в кредит?" Можно построить много красивых и странных теорий на этот счет. Начиная от странной сказки про прекрасного принца в начале и заканчивая тем, что герой оказался в аду задолго до наступления физической смерти. Я для так и не пришла к какому-то единственному толкованию. Роман мне понравился, он жестокий, мерзкий, фантасмагорический, но стиль автора прекрасно подходит для центральной идеи. Написать можно любой трэш, но все зависит от подачи и таланта. "Смерть в кредит" похож на увеличительное стекло - Селин взял свою реальную жизнь и посмотрел на нее через линзу, которая, оставив позволяя угадать изображение, безобразно исказила его контуры.

А я в рецензии, так что тоже не в обиде.

Итак, интригующее начало. Смерть мадам Беранж... Поднимается ураган. Ого, сейчас начнется действо, думает неискушенный читатель, то есть я. И кто такая мадам Беранж? Да никто, никакой роли она не играет. Селин вообще не беспокоится об удобстве и ожиданиях читателя. Просто вываливает на него информацию обрывками, восклицаниями, рублеными фразами. Потянет за одну ниточку, за другую, третью, все заполстит в отвратительный клубок, в котором уже не найти концов и сюжетных завершений, и оставит в недоумении. Стиль написания несомненно яркий и запоминающийся. Язык богат и ужасен одновременно. Грязен и пошл. Противоречив как все в романе, как само название «Смерть в кредит». Повествование ведется от первого лица, только через незамутненный приличиями и любовью к человечеству взгляд рассказчика предстоит наблюдать за событиями в романе.

Что-то интересненькое намечается, черт с ней с Беранж. Главный герой Фердинанд по профессии врач, это сразу видно:

Он и себя то любит не намного больше, чем всех остальных, а что еще ожидать от человека, которому с детства вдалбливали какое он ничтожество, раздолбай, лентяй и преступник?

Но если присмотреться, сквозь злые фразы сквозит безысходность и злость на собственное бессилие что-либо изменить, кому-то помочь, даже себе. Это мне знакомо, это бывает, когда невозможно взять в дом всех брошенных котят и отдать всю зарплату в фонд помощи нуждающихся в срочной операции. А самоуничижение довольно известный прием, чтобы вызвать в читателе сочувствие, но сдается мне Селин добивался не этого, а чтобы Фердинанд был противен читателю наравне со всеми остальными персонажами. И вот это у него выходит великолепно.
Еще из персонажей имеется шлюха мадам Витрув «в равной мере отвратительная и как человек, и как работник». Ее племянница Мирей, «такая же, как и все, – настоящая шлюха высокого класса». Его кузен Гюстен Сабайо, тоже врач, что тоже сразу видно:

Какое то время я думала, что речь пойдет о буднях врача, но тут все закружилось, понеслось, знакомые персонажи исчезли в бреду Фердинанда, и он скатился в воспоминания. И напрасно я до последней страницы верила, что круг замкнется. Неа.
Ладно, если уж не вышел парижский доктор Хаус, то что может быть занятней истории про птенца, покидающего родное гнездо? Дом, милый дом и любимые родители.

Прелесссно, мое чувство прекрасного трепещет от восторга. И это я еще не буду цитировать ничего из их морского путешествия.
О безоблачное детство, прекрасная пора. На первый план выходят родители Фердинанда – Клеманс и Огюст, которые все ради него принесли в жертву. Ну, это они так думают, на самом деле быть жертвами было необходимо только им самим, чтобы не слушать и не слышать собственного ребенка, убиваясь в никчемной работе и склоках.

Постепенно начинаешь понимать, что положительные персонажи это не те, о которых обычно хорошо говорится, а те, о которых, в случае Селина, не говориться плохо. Это например бабушка Каролина:

и дядя Эдуард – чуть ли не единственный лучик света в мрачном царстве, достаточно здравомыслящий и любящий, чтобы действительно что-то сделать для Фердинанда. Но в итоге все оборачивается как всегда, неудачно, как и первый опыт мальчика на работе в магазине тканей, и второй в ювелирной лавке, и поездка в Рочестер, которая вообще приводит чуть ли не к катастрофе. Пока, наконец, на сцену не выходит Куртиаль – немного одиозная и неоднозначная личность, и его усатая жена.

Вообще наблюдать за взрослением и барахтанием Фердинанда довольно любопытно, все время интересно что же может быть хуже? Может, и будет. И примерно вся вторая половина романа – о злоключениях Фердинанда на службе у «вечного изобретателя». Наконец-то он кому-то нужен, кому-то полезен! Но и эта история обречена на печальный финал.

Уфф, я же еще ни слова не сказала про женщин! А откровенно пошлых сцен в книге полно. Фердинанда хотят почему-то все! И старуха ювелирша, и ангельская Нора, и проститутки, и даже мальчики. Тут можно много распространяться об их влиянии на его судьбу, но все сводиться к одному – ни к чему хорошему ни животное совокупление, ни платоническая любовь не ведет.

Здесь бы пожалеть его, но не хочется. Он совсем не вызывает сочувствия, только брезгливую жалость.
Тем временем родители стареют, Фердинанд растет, но никак не мужает. Париж гадит, богатые дамы подворовывают по мелочам, авантюристы проворачивают свои авантюры и проматывают деньги, шлюхи обрабатывают юнцов, все на кругах своя. И ни к чему никто не приходит. И развязки нет, повествование обрывается и все. И оставляет в глубокой... нет, всего лишь задумчивости. Так вот ты какой... гротеск, такой многосмысленный и беспощадный.
P.S. Пора заканчивать рецензию, но тут я решила почитать предисловие...

ЧТО?! Да вы прикалываетесь?
Свежесть стиля, воспевающего нечистоты, богатейший мир низких чувств и отвратительных образов, черного юмора и пошлости, что присутствуют на каждой странице книги, делают роман поразительно современным.
Вот так должна бы эта фраза выглядеть, дабы не вводить читателя в заблуждение

Зачем я это читаю? Зачем я ЭТО вообще взялась читать?
Ведь ясно было после "Путешествия...", что "здесь больше нечего ловить". Если начало "Путешествия", что-то сулило, то с концом его, с трудом домученном,.. всё, точка. Ощущение, что автор выложился и удивить ничем уже не сможет. Но надежда теплилась: а вдруг? Всё же - первое произведение... Но нет.
"Смерть в кредит" - продолжение тягомотной истории ежедневного серого бытия без полёта мысли за пределы предназначенного судьбой (инертностью) круга.
Но всё же читаю... Оттого что Париж? Понять, увидеть ещё с одного ракурса этот город времён русской эмиграции, Генри Миллера и Хэмингуэя? Париж Селина - зловонный, мрачный, нищий, голодный, больной, изъеденый клопами и отравленный безнадёжностью; город без истории и культуры, без патины людей обессмертивших его, город из антиутопии или средневековья. Сродни затерянному провинциальному городишке в любой точке планеты.
Бесконечное детальное повествование ежедневного бытия одного человека. Начавшееся в "Путешествии..." с военного времени (первой мировой), а теперь - с откатом в раннее детство: при достаточном таланте можно это дать несколькими штрихами. И что это все так любят посвящать посторонних в подробности детства? Слишком его много. (Безусловно известно о влиянии детства на последующую жизнь, и Селин ещё раз подтверждает (или оправдывает ссебя?))... И всё здесь так монотонно-описательно: скука и тоска; ничто не сотрясает ни чувства ни разум.
О литературных особенностях автора (достоинствах? ) останавливалась в рецензии к "Путешествию на край ночи". А здесь я их потеряла за этой серостью и безнадёгой. Не уверена, что дочитаю. Пролистала вперёд - там всё то же: смрад душ и тел и загнанное одиночество...
Интересно, как из одного гумуса произрастают столь разные побеги: из головы Жана Жене, соотечественника и почти современника Селина, с не более (мягко говоря) благополучной судьбой и тематикой, вышла совсем другая - сочная, яркая, насыщенная буйством чувств и красоты проза.
Интересно, всё же узнать, чем порадовал мир Селин в последующем? Что в последней трилогии? Придётся узнать: слишком раскручено это имя.

Мои метаморфозы:
В начале своего путешествие в мир Селина, в виде исключения, я решила почитать критику, и меня очень удивило количество положительных отзывов на сие произведение, на эту великую французскую литературу, на этот прорыв XX века, вскрывающий язвы и гнойники французского общества того времени. Очень хотелось спросить: и этот обличительный бред, в котором смешались бессмысленные восклицания, странные личные подробности и постоянное нагнетание омерзения, является высокой литературой, открывающей новые горизонты? Предполагаю, что некоторые поклонники автора уже готовы записать меня в категорию узкомыслящего, шаблонного, бесчувственного и зелёного читателя, который привык услаждать свой досуг менее масштабным тривиальным и легкомысленным чтивом. Возможно, они недалеко ушли от истины: если эта книга является образцом высокой литературы, то я до неё явно не доросла. Метод привлечь внимание: шокируй, бей наотмашь, больше абсурда, больше надрыва, мне показался достаточно пародийным, нежели обличительным. «Утрируй всё, что можно утрировать» - вот девиз этой книги, особенно, что касается детских воспоминаний. Зачем это было сделано? Видимо для того, чтобы потом, оправдать псевдо-ненависть, псевдо-презрение, псевдо-пофигизм главного героя к человечеству, ведь все эти качества он так старательно выставляет нам на показ. Именно псевдо, потому что я ни на йоту этому не верю. Гротескные картины, которые вырисовывает Селин, имеют для меня совершенно другой эффект нежели тот, на который, наверное, рассчитывал автор. Вместо того чтобы ужаснуться проблемой социального неравенства того времени, проникнуться средой в который вырос Фердинанд, и которая, по-видимому, виновата во всех его бедах, мои мысли замыкались лишь на нем одном. Мои попытки представить его, увидеть его, проваливались с треском. Он прятался за словами, закидывал меня помоями, портил воздух, пытался шокировать грубым натурализмом, делал всё возможное, чтобы отвлечь меня от главного и для меня самого интересного, от внутреннего мира самого Фердинанда. И нельзя сказать, что автор совсем не даёт нам его психологический портрет. Нет, напротив, как почти все образы и события вначале книги присутствуют довольно яркие описания и иногда настолько динамичные, что пестрит в глазах. От этого теряешься, от этого и прочувствовать бывает тяжело.

Дальше...

Где-то на середине книги:
Натурализм уже не шокирует, привычка дело наживное или просто Селин стал более скуповат на выражения состояний омерзения, видно сам подустал от этого. Уже можно не морщась уделить внимание своим ощущениям от книги, и констатировать, что чтение взывает не то чтобы удовольствие, но, по крайней мере, интерес. Интерес исследователя, причём в данном случае, я исследовала скорее свою реакцию на книгу, нежели саму книгу. Мне было занимательно «осматривать» свои чувства, анализировать их, следить за изменением оных. В чем Селину не откажешь, так это, наверное, в том, что к роману невозможно относиться без эмоционально, не причастно. Он задевает тебя за живое. От него просто так не отмахнёшься. Он стал для меня некой лакмусовой бумажкой. Проверкой меня на прочность, на лицемерие, на устойчивость моих ценностей и взглядов на устройства мира и людей как таковых. И если вначале было полное неприятие произведения с пометкой «ну и мерзкая бредятина», то чем дальше я читала, тем больше начинала задумываться, размышлять.
Очень тяжело было отойти от своей постоянной критики главного героя, которого я прочно ассоциировала с автором книги. Багаж претензий, обвинений, не соответствий в делах и поступках, да и просто презрение в адрес Фердинанда росли как снежный ком (ой, прям несчастненький, жизнь - сволочь тяжёлая, никто не понимает, затюкали бедненького мальчика, как будто ни у кого в детстве не было моментов, когда родители, друзья или одноклассники не верили в него, как будто только он пережил предательства и разочарования). Мне доставляло удовольствие находить и собирать в копилочку все его промахи, грешки и омерзительные поступки. В голове уже созревала обличительно-обвинительная речь со смакованием подробностей и ярких выдержек. Рецензия – сарказм, рецензия – стёб, так и просилась на бумагу. И вдруг, как-то всё изменилось, довольно резко, мне показалось, что Селин специально вводит меня за нос, подкидывает мне фальшивые козыри, заставляя проявиться довольно специфические качества моей натуры.

P.S.
Во-первых, хочется рассказать о том, без чего я уже не представляю Селинский «стиль». Речь идёт о ритме: чётком, громком, ёмком, грубом. Это ритм барабанных палочек, ритм отбойного молотка…. Как только начинаются эти восклицательные перфомансы, Вас как будто что-то подхватывает, и несёт вперёд, темп постоянно ускоряется, даже читать, начинаешь быстрее, эмоциональнее. Передача напряжения автору удаётся превосходно.
Во-вторых, не могу пройти мимо, не упомянув о Селине романтике. Его сравнительные обороты порой вызывали улыбку, порой грусть, но почти всегда ощущение попадания образа в десятку.

Даже в самом начале книги, когда он старается, как можно более рьяно вызвать у читателя эстетический шок, можно увидеть эпизод с приблудившейся собакой:

И ещё довольно показательный отрывок из рукописи главного героя и обсуждение оного с его другом Гюстеном:

Такая ранимая, щемящая безысходность, которую, увы, не спасает щит из ненависти и презрения. У меня сложилось чисто субъективное впечатление, что у автора, как у влюблённого юноши, разочарованного в своей избраннице, не сумевшего принять реальность происходящего, произошёл душевный надлом. Неумение принять человека с его слабостями, пороками, заставляет Селина избрать путь некого обличения уродства человека.
Вопрос «принятия» как такого, звучит, для меня, в книге лейтмотивом. Отношения Фердинанда с родителями: обоюдная невозможность принятия, делающая их общение невыносимым для обеих сторон. Отношения с дядей Эдуардом – бесценный первый опыт быть принятым, и отношения с начальником Куртиалем – как закрепление опыта принятия другого.
В-третьих, для того чтобы оценить это произведение, мне нужно больше времени. Намного больше. Поэтому я подожду со своим вердиктом, подумаю. А пока, для меня время, проведённое в размышлениях о книге было более интересно и значимо, нежели время, проведённое за книгой. Но без второго не было бы и первого…

Л.Ф. Селин крайне «громкий» писатель (или все таки врач?) с непоколебимыми принципами, собственной моралью и антиутопичными взглядами на жизнь. Невозможно возразить высказыванию Троцкого о работах Селина: «последовательно поливал грязью все, что обычно пользуется самым большим уважением в обществе: все привычные социальные ценности от патриотизма до личных человеческих отношений и любви”. Также метко и лаконично другое высказывание Троцкого описывает суть произведения Селина «Смерть в кредит»: “панорама абсурдности жизни, ее жестокости, тягот, лжи, беспросветной безысходности”. Неправда ли интригующе? Но мое необузданное ожидание чтения, восхищенные мысли о поджидающем меня сюжете, интригующая обложка - все это оказалось под прессом геморроев, гангрен и абсцессов…бедности, жалости и унижения.

Вся книга-это просто наблюдение за происходящим. Гниет Сена… Кто-то умер… И еще кто-то умер. Кто-то готовится умереть. Кто-то обосрался….Да и сам Фердинанд обосрался….
На протяжении всей книги мы наблюдаем своеобразный культ личности автора. Фердинанда интересует только сам Фердинанд, а не его семья, дальнейшее благополучие и окружающий мир.
Неужели бедность априори должна делать из человека падаль, жалкое безответственное ничто? А если не бедность, то почему Фердинанд такая сволочь? Почему у него напрочь отсутствуют какие либо моральные принципы, амбиции, куда делись такие понятия, как доброта, честность, уважение? Но тут мне может ответить и сам Селин: «Скажу снова и снова: главное — хороший уровень жизни. Есть деньги — появляется кокетство, где кокетство, там и гигиена.»
Всю книгу ты топчешься в грязи, уворачиваешься от блевотины и пытаешься как можно быстрее сбежать (дочитать). Много паршивых слов и отчаяния, горечи и жалости.Вся эта книга пронзительна и больна. А жизнь Фердинанда прожжена.

Чтобы прочитать эту книгу нужно себя заставлять и никак иначе. Кажущийся простой слог произведения, смешанный с многоточиями, скачущими мыслями, ощущениями и ругательствами, повергает читателя в хаос. Отрываясь от книги я не всегда могла сразу же обрести свою реальность, все еще находясь в воспаленном мозгу Фердинанда.

Наверное, эти книги потому и существуют, что людям нравится читать о толпах обреченных, алкоголиков и просто неудачниках, ненавидеть каждый их вздох и с облегчением читать о том, как кто-то из них сдох. Проникнуть в мысли одного из них и почувствовать это на себе, а может, и найти родственную душу.
И не верю я, что читатели этого произведения, которые выбрали его по собственной воле, не насладились тьмой и падалью, царящих на страницах, не прониклись чувством превосходства перед раскрывшимися трагедиями идиотизма, не пропитались цинизмом и ненавистью к слабости других и не восхитились чужим отвратительным поступкам, ни разу так и не решившись на собственные .
Может, похожие по содержанию книги раздвигали рамки литературы 20 века, но явно не своей гениальностью, не своей идеей, а по простому наглостью и пошлостью (во всех ее проявлениях). Как было указано в статье о Селине в "Краткой литературной энциклопедии", вышедшей в 60-е годы: "Хаотично-сумеречное сознание Селина до конца дней излучало истеричную ненависть к человечеству... тот же Эренбург, например, выражая крайнее неприятие его взглядов, признавались в интересе к его творчеству.»

Решать, читать эту книгу или нет, конечно, Вам. Но ответьте себе на такой вопрос: нравится ли Вам, когда собеседник непрерывно говорит, изрыгает ругательства, не дает объяснений, а его жизненные и политические взгляды уже надоели и вызывают тошноту? Если нет, то этот непрерывный кричащий монолог не для Вас... А если попробуете это прочитать, надеюсь, на Вашем пути больше не встретится подобный персонаж.