Рецензия на книгу

• 

  azolitmin10 июля 2015 г.

  Я могу отвести душу только в литературе. Грех жаловаться.

  А я в рецензии, так что тоже не в обиде.

  Итак, интригующее начало. Смерть мадам Беранж... Поднимается ураган. Ого, сейчас начнется действо, думает неискушенный читатель, то есть я. И кто такая мадам Беранж? Да никто, никакой роли она не играет. Селин вообще не беспокоится об удобстве и ожиданиях читателя. Просто вываливает на него информацию обрывками, восклицаниями, рублеными фразами. Потянет за одну ниточку, за другую, третью, все заполстит в отвратительный клубок, в котором уже не найти концов и сюжетных завершений, и оставит в недоумении. Стиль написания несомненно яркий и запоминающийся. Язык богат и ужасен одновременно. Грязен и пошл. Противоречив как все в романе, как само название «Смерть в кредит». Повествование ведется от первого лица, только через незамутненный приличиями и любовью к человечеству взгляд рассказчика предстоит наблюдать за событиями в романе.
  

  
  Я мог бы выразить свою ненависть прямо сейчас. Это я умею. Но всему свое время. А пока я буду рассказывать. И расскажу такое, что со всех концов света они приедут только для того, чтобы меня убить. Тогда с этим будет покончено, и я буду удовлетворен.

  Что-то интересненькое намечается, черт с ней с Беранж. Главный герой Фердинанд по профессии врач, это сразу видно:
  

  
  Мне осточертела эта херня... Я починил сегодня уже тридцать мудил... Не могу больше... Пусть они кашляют! Харкают кровью! Развалятся на части! Пусть их вывернет наизнанку! Пусть они улетят на собственных газах!.. Мне наплевать на это!..

  Он и себя то любит не намного больше, чем всех остальных, а что еще ожидать от человека, которому с детства вдалбливали какое он ничтожество, раздолбай, лентяй и преступник?
  

  
  Настоящая ненависть идет изнутри, из молодости, растраченной на непосильную работу. Такую, от которой сдыхают. Только тогда она будет так сильна, что останется навсегда. Она проникает всюду, ее достаточно, чтобы отравить все, чтобы истребить всю подлость среди живых и мертвых.

  Но если присмотреться, сквозь злые фразы сквозит безысходность и злость на собственное бессилие что-либо изменить, кому-то помочь, даже себе. Это мне знакомо, это бывает, когда невозможно взять в дом всех брошенных котят и отдать всю зарплату в фонд помощи нуждающихся в срочной операции. А самоуничижение довольно известный прием, чтобы вызвать в читателе сочувствие, но сдается мне Селин добивался не этого, а чтобы Фердинанд был противен читателю наравне со всеми остальными персонажами. И вот это у него выходит великолепно.
  Еще из персонажей имеется шлюха мадам Витрув «в равной мере отвратительная и как человек, и как работник». Ее племянница Мирей, «такая же, как и все, – настоящая шлюха высокого класса». Его кузен Гюстен Сабайо, тоже врач, что тоже сразу видно:
  

  
  Я бы лечил их не глядя, этих придурков! Прямо отсюда! Они не будут задыхаться ни больше, ни меньше! Они не будут больше блевать, не будут менее желтыми, менее красными, менее бледными, менее скотоподобными...

  Какое то время я думала, что речь пойдет о буднях врача, но тут все закружилось, понеслось, знакомые персонажи исчезли в бреду Фердинанда, и он скатился в воспоминания. И напрасно я до последней страницы верила, что круг замкнется. Неа.
  Ладно, если уж не вышел парижский доктор Хаус, то что может быть занятней истории про птенца, покидающего родное гнездо? Дом, милый дом и любимые родители.
  

  
  Огюст, мой отец, читал «Родину». Он садился у моей кровати-клетки. Она подходила и целовала его. Он смягчался... Вставал и смотрел в окно. Казалось, он ищет что-то в глубине двора. Он громко выпускал газы. Это была разрядка.
  Она тоже пускала газы, тихонько, из солидарности, а потом игриво ковыляла на кухню.

  Прелесссно, мое чувство прекрасного трепещет от восторга. И это я еще не буду цитировать ничего из их морского путешествия.
  О безоблачное детство, прекрасная пора. На первый план выходят родители Фердинанда – Клеманс и Огюст, которые все ради него принесли в жертву. Ну, это они так думают, на самом деле быть жертвами было необходимо только им самим, чтобы не слушать и не слышать собственного ребенка, убиваясь в никчемной работе и склоках.
  

  
  Моя мать не упоминает, как Огюст волочил ее за патлы по комнате за лавкой. Действительно, там было тесновато для дискуссий...

  Постепенно начинаешь понимать, что положительные персонажи это не те, о которых обычно хорошо говорится, а те, о которых, в случае Селина, не говориться плохо. Это например бабушка Каролина:
  

  
  Я не могу сказать, что она была нежной или ласковой, но много не говорила, и это уже было огромным облегчением, и потом, она никогда меня не била!..

  и дядя Эдуард – чуть ли не единственный лучик света в мрачном царстве, достаточно здравомыслящий и любящий, чтобы действительно что-то сделать для Фердинанда. Но в итоге все оборачивается как всегда, неудачно, как и первый опыт мальчика на работе в магазине тканей, и второй в ювелирной лавке, и поездка в Рочестер, которая вообще приводит чуть ли не к катастрофе. Пока, наконец, на сцену не выходит Куртиаль – немного одиозная и неоднозначная личность, и его усатая жена.

  Вообще наблюдать за взрослением и барахтанием Фердинанда довольно любопытно, все время интересно что же может быть хуже? Может, и будет. И примерно вся вторая половина романа – о злоключениях Фердинанда на службе у «вечного изобретателя». Наконец-то он кому-то нужен, кому-то полезен! Но и эта история обречена на печальный финал.

  Уфф, я же еще ни слова не сказала про женщин! А откровенно пошлых сцен в книге полно. Фердинанда хотят почему-то все! И старуха ювелирша, и ангельская Нора, и проститутки, и даже мальчики. Тут можно много распространяться об их влиянии на его судьбу, но все сводиться к одному – ни к чему хорошему ни животное совокупление, ни платоническая любовь не ведет.
  

  
  У меня была гнусная натура... Этому не было оправданий!.. У меня не было ни грамма чести... Я насквозь прогнил! Отвратительный выродок! Во мне не осталось ни нежности, ни надежды на будущее... Я закоснел, как бревно! Я был наглым развратником! Хуже коровьего навоза... Угрюмый, как сыч... От меня нельзя было ждать ничего хорошего! Я был исчадием ада. И я регулярно ел в полдень и вечером и даже пил кофе с молоком... Свой долг по отношению ко мне они выполнили! Я был их крестом на этой земле! Моя совесть уже никогда не проснется!.. У меня остались лишь одни инстинкты и ненасытная утроба, чтобы пожирать жалкий рацион и пожертвования семьи. В некотором смысле я настоящий вампир... Это было очевидно...

  Здесь бы пожалеть его, но не хочется. Он совсем не вызывает сочувствия, только брезгливую жалость.
  Тем временем родители стареют, Фердинанд растет, но никак не мужает. Париж гадит, богатые дамы подворовывают по мелочам, авантюристы проворачивают свои авантюры и проматывают деньги, шлюхи обрабатывают юнцов, все на кругах своя. И ни к чему никто не приходит. И развязки нет, повествование обрывается и все. И оставляет в глубокой... нет, всего лишь задумчивости. Так вот ты какой... гротеск, такой многосмысленный и беспощадный.
  P.S. Пора заканчивать рецензию, но тут я решила почитать предисловие...
  

  
  Свежесть стиля, богатейший мир чувств и образов, юмора и нежности, что присутствуют на каждой странице книги, делают роман поразительно современным.

  ЧТО?! Да вы прикалываетесь?
  Свежесть стиля, воспевающего нечистоты, богатейший мир низких чувств и отвратительных образов, черного юмора и пошлости, что присутствуют на каждой странице книги, делают роман поразительно современным.
  Вот так должна бы эта фраза выглядеть, дабы не вводить читателя в заблуждение

  9

  156