Рецензия на книгу

• 

  Paradiso7 июля 2015 г.

  Нынче в моде Падаль!. (с)

  Л.Ф. Селин крайне «громкий» писатель (или все таки врач?) с непоколебимыми принципами, собственной моралью и антиутопичными взглядами на жизнь. Невозможно возразить высказыванию Троцкого о работах Селина: «последовательно поливал грязью все, что обычно пользуется самым большим уважением в обществе: все привычные социальные ценности от патриотизма до личных человеческих отношений и любви”. Также метко и лаконично другое высказывание Троцкого описывает суть произведения Селина «Смерть в кредит»: “панорама абсурдности жизни, ее жестокости, тягот, лжи, беспросветной безысходности”. Неправда ли интригующе? Но мое необузданное ожидание чтения, восхищенные мысли о поджидающем меня сюжете, интригующая обложка - все это оказалось под прессом геморроев, гангрен и абсцессов…бедности, жалости и унижения.

  Вся книга-это просто наблюдение за происходящим. Гниет Сена… Кто-то умер… И еще кто-то умер. Кто-то готовится умереть. Кто-то обосрался….Да и сам Фердинанд обосрался….
  На протяжении всей книги мы наблюдаем своеобразный культ личности автора. Фердинанда интересует только сам Фердинанд, а не его семья, дальнейшее благополучие и окружающий мир.
  Неужели бедность априори должна делать из человека падаль, жалкое безответственное ничто? А если не бедность, то почему Фердинанд такая сволочь? Почему у него напрочь отсутствуют какие либо моральные принципы, амбиции, куда делись такие понятия, как доброта, честность, уважение? Но тут мне может ответить и сам Селин: «Скажу снова и снова: главное — хороший уровень жизни. Есть деньги — появляется кокетство, где кокетство, там и гигиена.»
  Всю книгу ты топчешься в грязи, уворачиваешься от блевотины и пытаешься как можно быстрее сбежать (дочитать). Много паршивых слов и отчаяния, горечи и жалости.Вся эта книга пронзительна и больна. А жизнь Фердинанда прожжена.
  
  Чтобы прочитать эту книгу нужно себя заставлять и никак иначе. Кажущийся простой слог произведения, смешанный с многоточиями, скачущими мыслями, ощущениями и ругательствами, повергает читателя в хаос. Отрываясь от книги я не всегда могла сразу же обрести свою реальность, все еще находясь в воспаленном мозгу Фердинанда.

  Наверное, эти книги потому и существуют, что людям нравится читать о толпах обреченных, алкоголиков и просто неудачниках, ненавидеть каждый их вздох и с облегчением читать о том, как кто-то из них сдох. Проникнуть в мысли одного из них и почувствовать это на себе, а может, и найти родственную душу.
  И не верю я, что читатели этого произведения, которые выбрали его по собственной воле, не насладились тьмой и падалью, царящих на страницах, не прониклись чувством превосходства перед раскрывшимися трагедиями идиотизма, не пропитались цинизмом и ненавистью к слабости других и не восхитились чужим отвратительным поступкам, ни разу так и не решившись на собственные .
  Может, похожие по содержанию книги раздвигали рамки литературы 20 века, но явно не своей гениальностью, не своей идеей, а по простому наглостью и пошлостью (во всех ее проявлениях). Как было указано в статье о Селине в "Краткой литературной энциклопедии", вышедшей в 60-е годы: "Хаотично-сумеречное сознание Селина до конца дней излучало истеричную ненависть к человечеству... тот же Эренбург, например, выражая крайнее неприятие его взглядов, признавались в интересе к его творчеству.»
  
  Решать, читать эту книгу или нет, конечно, Вам. Но ответьте себе на такой вопрос: нравится ли Вам, когда собеседник непрерывно говорит, изрыгает ругательства, не дает объяснений, а его жизненные и политические взгляды уже надоели и вызывают тошноту? Если нет, то этот непрерывный кричащий монолог не для Вас... А если попробуете это прочитать, надеюсь, на Вашем пути больше не встретится подобный персонаж.
  
  

  
  «Несчастным, запомни мои слова, не хватает занятий, а не здоровья… Все, что они хотят, — это чтоб ты их развлекал, возбуждал, интересовался их отрыжками, газами… похрустываниями в костях… чтобы ты обнаружил у них лихорадку, изжогу… урчание и бульканье… что-то небывалое!.. Чтобы ты прогибался перед ними… жаждал им помочь!..»

  8

  157