Сокровища Нибелунгов. Предания германских народов средневековой Европы

Песнь о Нибелунгах — одна из самых известных и влиятельных эпических поэм средневековой Европы наряду с «Песнью о Роланде» и «Песнью о моем Сиде». В книге рассказывается о судьбе таких легендарных героев, как Зигфрид, Кримхильда, Гюнтер и Брунхильда, и их участии в различных интригах, войнах, и актах отомщения. Это произведение полно драматизма, страсти, чести и предательства, а вместе с тем классических сюжетов фэнтези — магии, драконов и сокровищ.

Книга очень увлекательна и красочно излагает древние мифы и легенды. Автор поэмы неизвестен, но он обладал большим мастерством слова и умением создавать напряжение и эмоции. Язык поэмы сложный и архаичный, но это придает ей особый шарм и атмосферу. Однако в то же самое время, слова о том, что я нигде больше не видал таких пиров, войн, количества воинов и прекрасных дам сильно раздражало, будто это единственный способ у автора показать, что больше такого никто не видывал.

Именно с таких книг, как по мне, нужно начинать знакомство с фэнтези, так как это настоящая классика, которая не теряет своей актуальности и притягательности.

«Песнь о нибелунгах» - вещь эпическая, классическая и прочно укоренившаяся в истории. И как будто бы о литературных памятниках принято либо хорошо, либо никак. Если ты скажешь, что тебе не понравилось какое-то значимое для истории произведение, то на тебя обязательно налетят с комментариями «Да посмотри, какой год», «Да весь жанр с этого автора начался», «Да вы этому произведению всем обязаны» и прочая. И для меня такие «памятники» делятся на два лагеря. Одни интересно и приятно читать и столетия спустя без скидок на уважение к возрасту, а другие как Ленин в каждом городе. Просто стоит знать, где он находится, потому что все местные ориентируют тебя по нему. К чему же в итоге отнеслась «Песнь о нибелунгах»?

За всю жизнь я чистосердечно умудрилась увернуться и от опер, и от экранизаций, и от каких-либо еще форм, если они существуют. Поэтому очень смутно представляла, что меня ждет, основываясь только на названии. И вот тут я очень жестоко промахнулась, потому что нибелунгов ждала, а вот «песнь» почему-то проигнорировала, что не очень умно, когда ты терпеть не можешь стихотворную форму. А нибелунги в тексте... упоминались, только в контексте «в предыдущей серии». Я вообще всю жизнь думала, что это эпическое фэнтези, а не средневековый «Великолепный век». И все это в стихах со сбоящим иногда ритмом. Если бы воспринимала на слух, слушала бы это в аудио, потому что читать очень больно, особенно, когда привык к высокой скорости чтения прозы.

Но, как говорили классики: «Ваши ожидания – это ваши проблемы». Поэтому читаем, страдаем и ищем, что же сможет зацепить. Потому что, если совсем уж честно, очень много океанов налито в пространственных рассказах о сборах да описаниях богатств. Если взять версию сами-знаете-откуда, то там вообще много забавных сносок типа «опять долгие эпические сборы». Выкинь одни только описания одежд, уже на треть сократится текст. Но на такое пойти нельзя, иначе чем меряться героям, когда они ездят с королевскими визитами.

Сюжет, на самом деле, можно в кратком изложении прочитать в википедии, потому что если отбросить всю эпичность, то каждая авентюра и правда укладывается в пару-тройку предложений. И он совсем не о нибелунгах. И даже не о Зигфриде, как можно было бы подумать вначале. Остается, что он как будто бы о Кримхильде и вселенских несправедливости и дурости. Герои в целом принимают решения, как будто завтра не существует. Брюнхильде врут о Зигфриде-вассале, хотя я не понимаю, как вообще планировали скрывать, что это не так. Зигфрид подгоняет жене личные вещи Брюнхильды да еще и рассказывает все, что тоже удивительная конспирация. Кримхильда, гениальная женщина, рассказывает, как убить ее мужа, не может его честно предупредить, когда осознает косяк, а потом-таки что делает? Остается жить с убийцами мужа и женщиной, которая к этому и привела. А эти братья, которые на голубом глазу возмущаются, что разве ж они могут действовать против интересов сестры, как будто не они и мужа ее убили, и клад им подаренный отжали. Но если бы все были умными, то исторические сюжеты и/или художественные произведения и не случались бы, верно?

И, может быть, мне показалось, но как будто бы во второй части тон произведения по отношению к Кримхильде сменился на осуждающий. Коварная женщина планирует смерть прославленных героев, не дает всем хорошо и спокойно жить, а потому умирает как главное зло. И как-то отходит на дальний план, что у нее все основания есть для мести. Не замечали, кстати, что это какое-то любимое действие средневековых женщин – запереть где-то недругов и сжечь от греха подальше? Если закопаться в какие-нибудь теории, там наверняка будет версия, что автору «Песни о нибелунгах» просто понравилась месть вдовствующей Ольги, потому она художественно приписалась и вдовствующей Кримхильде. В любом случае, я надеялась, что у нее все получится и продолжит наконец-то жить счастливо с новым мужем. Но нет, показалось. Все зло ведь, оказалось от женщин. Хотя, вообще-то, сколько героев поэмы осталось бы в живых, если бы один Гунтер не пытался бы любой ценой получить женщину, которой недостоин. Но если посмотреть в какие-то литературные разборы, то винят во всем тщеславную Кримхильду, которая, на секундочку, просто не согласилась с оскорблениями Брюнхильды, принижающей ее и мужа до вассалов, должных ей подчиняться. Подозреваю, что виновата она просто потому, что не того пола родилась. Вот если бы была мужчиной, то там и ложь, и подлое убийство зятя не бесчестье, а так, событие в летописи. Было бы из-за чего разводить.

Так вот, какой «Песнь о нибелунгах» памятник? Тот, с которым стоит один раз ознакомиться для культурного образования как с исторически значимой вещью, но иметь ввиду, что это не про художественную ценность.

Воспоминания о первом знакомстве с "Беовульфом" до сих пор вызывают у меня кривую усмешку. "Биоволк", - прогудел голос из титров. Охти мне, подумала я, уронив бутерброд. Что за зверь? И тут по экрану невозмутимо проехал Геральт из Ривии. Видимо, охотился на биоволков. Заголовок охренительной истории и белоголовый ведьмак с лицом редьки сменились резво бегущими черными братьями в кольчугах, отчего стало понятно, что шедевр снят в жанре постапока в сопровождении техно с арабо-болгарскими завываниями. Придется смотреть, подумала я, подобрав челюсть заодно с батоном.
Прошли годы, попытки экранизаций оказались одна другой неубедительнее, так же как и мои потуги прочесть эту глыбу в русском переводе. И вот однажды, озверев после пяти страниц новеллизации, я обречённо взялась за англоязычную версию. В конце концов, тварь я дрожащая или импрувинг май инглиш?
Скажу я вам, чтение не для слабых духом. Встречаются разные мнения касательно оригинального эпоса народов мира, некоторые даже пишут, мол, так старо и тяжеловесно, кому это нужно кроме филологов с литературоведами. Зачем читать Томаса Мэлори, когда можно смотреть Гая Ричи. Мне кажется иначе. Ребенка, отняв от груди, прикармливают, прежде чем давать ему ту же пищу, что взрослым. Так вот в области мифологической литературы прикорм - фэнтези, а пища не мальчиков, но мужей - эпос. Молочными зубами этот гранит грызть не стоит и пытаться. И уж тем более не стоит сопеть, что, мол, увы и ах, не игра престолов. Просто мышление клиповое и attention span как у бурундука. И эпос в этом винить как-то несерьезно. Но я кабан и супербизон, хотя бочку меда сожрала от стресса, читаючи. Ничего, не зажужжала. Эпос сила, мужики и леди. Читайте эпос, после уже ничего не убоитесь, будете плеваться огнем и какать молниями.

Читать было сложно: аллитерационный стих оказался для меня очень тяжёлым для восприятия. Если Гомер пролетел очень легко и интересно даже в тяжеловесном переводе Гнедича, то здесь пришлось изрядно поработать.

Что касается сюжета, он оказался довольно интересным сплавом темного язычества и христианских мотивов. Был ощущение, будто автор не мог решить или время от времени забывал, с какой позиции писать поэму.
Храбрый конунг Беовульф приплывает из-за моря к данам и спасает этот народ от полного уничтожения от лап чудовища Гренделя, ведущего родословную от Каина. Следующий подвиг - сражение с матерью убитого Гренделя - даётся Беовульфу тяжелее, однако и здесь он выходит победителем, получает за труд награду, после чего пару десятков лет мудро правит своей страной. Третий подвиг - ох уж это магическое число - становится для него последним.
Сюжет интересен, но не он привлекает внимание читателя, а мрачно-каменная атмосфера повествования: даже пиры по случаю победы выходят в поэме с грозными недобрыми пророчествами.
Это мое первое знакомство с германской мифологией, и абсолютно все упоминаемые имена и названия - а этого было немало - я слышала в первый раз, а поскольку было много созвучных, то запутывалась я в них очень быстро. Надеюсь перечитать поэму после знакомства с другими эпическими германскими и скандинавскими произведениями, чтобы закрепить впечатления.

Книга о том, как женщина не хотела выходить замуж из-за зловещего пророчества из сна, но всё-таки вышла, и это привело к резне, уничтожившей три государственных образования в Европе (что означает, масштабами можно пренебречь). Если в каком-то браке ситуация свернула с этой скользкой дорожки, возможно, в такой семье любили детей. В этой, очень жизненной, истории детей пытаются использовать в качестве инструмента влияния, а, раз уж все герои – короли, их родственники и приближенные, - политического влияния. Так что не возникает ни единой задней мысли, что первым можно убивать ребенка, а дальше меряться яйцами на равных.

"То есть, по-твоему, Ералаш будет лежать в могиле мёрзнуть, а ты справедливости хочешь?"

В роли яиц – клад нибелунгов, неведомое неиссякаемое сокровище, а также нибелунговский самолучший меч и шапка-невидимка (последняя пропадает со страниц, видимо, по причине её невидимости), за которы и происходит борьба. После смерти владельца – легендарного героя Зигфрида - клад забирают у его вдовы Кримхильды, которая в свою очередь решает отомстить убийце мужа. Доказать своё право владения невозможно по двум причинам: во-первых, в германском праве прописано несколько вариантов Божьих судов, во-вторых, судебной властью на земле распоряжается её безъяйцевый брат Гунтер, предпочитающий утверждать, что Зигфрид всё это время был его вассалом, чтобы его жена смотрелась круче сестры, у которой яйца были ещё до того, как в руках оказался клад нибелунгов. Чтобы эта ложь утвердилась, Зигфрида и было решено убить, клад забирает его убийца – Хаген, приближённый короля. Кримхильду же сбагривают замуж за другого правителя– чтобы глаза не мозолила своими амбициями. В придачу её гнобят, как ведьму.

"Адидас, ты же нормальный. - Я для тебя Владимир Кириллыч, чушпан!"

Начавшись недобрым пророчеством, «Песнь» каждую главу (здесь– авентюру) напоминает: «Сейчас буит мясо!» Заявления Кримхильды почти каждый раз сопровождаются словами о том, что это приведёт к множественным смертям. И всё же до самого финала, происходящего в солнцеворот, красная свадьба лишь обещается. Пока встреча Хагена и Кримхильды приближается со скоростью пешего похода войска от Бургундии до Венгрии, в истории появляется сюжет, раскрывающий образ убийцы и обусловленность его существования в этой истории. Усложнение сюжета «Песни о нибелунгах» демонстрирует цельность её общей истории, хотя изначально она звучит как линейная сказка, в которой три солнцеворота, на каждый из которых происходит ключевое событие. Но со смертью Зигфрида перипетии становятся прозаичнее. В схватку вступают два правителя: один с дружиной родственников ,мужланов-побратимов и волшебным наследием нибелунгов, второй – с сонмом вассалов с покоренных им земель. При должном количестве подчиненных народов и земель, которые можно пообещать за исправную службу, битву конечно же выигрывают вассалы за обещанный куш, который оказывается немаловажным для правителей, утративших земли своего народа.

"Вы не готовы все! Я на вас щас на всех смотрю - ВЫ НЕ ГОТОВЫ! Сборище дрищей! А чё мы делать-то будем, когда замес начнётся? Как шавки ляжем!" 

Немецкие источники говорят, что «Песнь о нибелунгах» показывает, как женщина в средневековых реалиях пыталась выйти за рамки своей гендерной роли. Нибелунгланд у них – это Норвегия, которую Зигфрид получает во владение после победы над её правителями. Российские филологи упрощали историю до хтони: страна нибелунгов – потусторонний мир смерти, откуда Зигфрид в мифологическом измерении добывает волшебные артефакты. Как мифологическая составляющая реализуется во второй части, объяснений никаких. Немецкая позиция звучит разумнее, потому что армия смерти в лице нибелунгов, призванная покарать женщину, которую они называют ведьмой за то, что она хочет вернуть своё имущество и статус мужа, больше похожа на толпу самопровозглашенных инквизиторов или попросту наглых родственников, чем мифологических героев. К тому же Кримхильда не является покорной женщиной древнепатриархального мира эпической поэзии - она персонаж куртуазной поэзии – женщина, претендующая на уравнение прав наследования с мужчиной. Закономерность смерти Кримхильды обусловлена её любовью к одному человеку, за которого она отмщает сполна.

"Я тут за эту улицу стою! Пацаны мне - всё, и я всё - пацанам! Кто меня знает, тот в курсе!" 

Абстрагировавшись от нюансов построения характеров и кровавых разборок, выявляющих социальные связи средневекового общества, книгу можно было бы по современным меркам назвать остросюжетным мистическим триллером в стихах с очень жизненной историей. Подобная вражда людей, не обремененных знанием законов, по сей день выливается в противоборство ущемленных, у которых есть толпа родственников и друзей, поддерживающих его недалекое мнение, своими архетипами мышления отсылающее к мифологическим временам, и ущемленных, которые пускают в оборот служащих деньги. Развязка, в которой каждый участник этого противостояния, умирает, не добившись ни правды, ни сокровищ, подводит к Божьему суду каждого, кто пренебрег земными законами. Мне близко, что средневековая литература напоминает об этом, сохраняя бессмертные темы как в мирском, так и в духовном плане.

На вопрос «так о чем же эта книга» первый импульсивный ответ – господи, она о тряпках! Серьезно, для неподготовленного читателя бесконечное описание одежд и убранства – эта некая неожиданность. И скорбные размышления «ах, отчего ж я не медиевист?». Ведь для них, наверное, все эти меха и конские нагрудники что-то такое значат... Через какое-то время ты прочно прописываешься в комментариях, потому что неподготовленному читателю все эти культурные коды не по зубам. Где-то ближе к концу ты, правда, уже сам смекаешь: «Ага, так, подарок он, значит, не взял… ну все, кранты».
Ты ждешь чего-то сумрачного, вагнеровского и симфонического - но облом, дружок, на дворе XIII век, менестрели служат дамам, шпильман убивает несколько тысяч человек смычком, ведя вдумчивые беседы - в общем, у этого произведения очень своя атмосфера. В какой-то момент тебя даже не очень удивляет, что куртуазный король Этцель, который пытался уладить дело миром даже после того как гости убили его 10-летнего наследника на глазах матери, имел прообразом грозного Аттилу. И что оная мать приходит в темницу к убийце и спрашивает... тадам! - "Где клад, сволочь?". Одним словом, здесь своя логика, и в какой-то момент ты начинаешь в нее встраиваться.
Когда же чиателю удается наконец продраться через сотни подаренных нарядов из вавилонского шелка, через миллионы раскиданных золотых и тысячи поломанных копий, вот тут-то начинает поражать искусство автора и его довольно неплохо прокачанный психологизм. Неизвестный "писарь", как он себя называет, мастерски нагнетает атмосферу, показывает всяческие колебания и метания, переходы от надежды к отчаянию, от отчаяния - к язвительной и циничной удали - одним словом, этот текст никак нельзя назвать скучным, даже когда приходится продираться через горы трупов.
Прекрасным бонусом в попавшемся мне издании было немецкое "Сказание о роговом Зигфриде". После всего, что произошло из-за клада нибелунгов в основной Песни, история о том, как Зигфрид потерял этот клад по дороге, плюнул и поехал дальше, приводит читателя в искренний восторг!

Беовульф.

Открыл книгу и ожидал прочитать скучное повествование, вместе со скучнейшим слогом. Но увы, не сбылись мои предсказания, и книга стала яркой звездой в темном небе.

Сюжет. Он так незатейливо прост, но много и не надо. Путники заняты своими приключениями и идут к одной общей цели. Как в старину - сходи туда незнамо куда, возми то незнамо что.

Герои. Каждый герой имеет свой бэкграунд, историю. К каждому испытываешь своего рода сочувствие и понимание. Епископ - знает много и ничему не удивляется. Беовульф - не когда не сдаеться, и мир у него часть его сказочного подсознания. Жаль лишь Гренделя, но что поделаешь, судьба такой.

Вопросы религии. Рассказ дракона, слова Ремигия и диалоги разварачивают картину мира, где жилось бы всем религиям и Богам. Особенно показательны мысли епископа когда они отправились в поход в Ютландию.

После перечитанной в прошлом году Старшей Эдды настал черёд освежить древнюю эпическую поэму о деяниях славного война. Как и в случае с Эддой (рецензия) то, что привлекало меня в юности (битвы, чудовища), сейчас показалось менее значимым, так что я больше обращал внимание на красоту слога и то, как в языческий текст вплетена христианизация Англии.

Стиль сказания окутывает читателя с первых же строк, сообщая спокойный, витиеватый, непростой для восприятия формат неспешно разворачивающейся героической саги:

В отличие от Старшей Эдды кеннингов (иносказательных описаний предметов или явлений) в тексте не так много, но они конечно же присутствуют:

Кеннинги морей, мечей и битв, конечно, превалируют, но был среди них один абсолютно шедевральный: пряха согласья. Так автор иносказил женщину.

Со временем к такой форме начинаешь привыкать и она не давит тяжестью рифмы, позволяя плавно скользить по повествованию, впитывая красоту слога вместе с эпичностью сюжета и вплетёнными в него христианскими идеями.

Между битвами с чудовищем Гренделем и его матерью, рассказами о боевых подвигах Беовульфа и его схватке с драконом то тут, то там прослеживаются идеи Богоизбранности, сотворения Богом мира, Божьей каре и т.д. Всё это соседствует с вирами за жизнь, языческими обрядами погребения и прочим языческим антуражем.

На примере этого текста становится понятно, насколько постепенно проникала христианская вера в уклад Англии и Скандинавии. При этом финал хоть и не порицает язычество, но пытается показать его несостоятельность перед лицом новой веры.

Отличный исторический памятник, единственный в своём роде и несомненно достойный того, чтобы с удовольствием погрузится в его певучие витиеватые строки.

Прочёл за два с половиной часа «Беовульфа». Гораздо интереснее «Плавания святого Брендана», которое я читал накануне. В «Беовульфе» больше экшена. Как позже выяснилось, «беовульф» значит «пчелиный волк», т.е. медведь! Интересно, почему это в англо-саксонском эпосе такое почтение к медведю? Я не читал никаких научных работ по «Беовульфу», но разве у ютландцев медведь почитался? Беовульфа автор эпоса относит к племени гаутов, в котором учёные видят ютов Ютландии. Надо узнать о почитании медведей у ютов, готов и гетов. Хотя, наверное, на эту тему есть специальные исследования.
Текст состоит из немногим более чем 3 тыс. стихов. Читается легко и быстро. Сюжетная линия чрезвычайно проста и являет собой пример песенных сказаний, которые исполнялись размеренно и неспеша под аккомпанемент струнного инструмента менестрелями того времени. Четыре сцены скрепляются плавными переходами, которые, возможно, более позднего происхождения, чем сами эти сцены. В первой сцене Беовульф приезжает к вождю данов Хродгару и спасает его город от страшного чудища Гренделя. Во второй сцене Беовульф спускается под воду, чтобы уничтожить болотную ведьму, мать Гренделя. В третьей сцене Беовульф путешествует домой (в Ютландию?), где его встречает местный король Хигелак. К той же сцене относят пиршество у Хигелака, во время которого следует рассказ о былых временах. Четвёртая, заключительная сцена, содержит рассказ о битве Беовульфа с драконом, о смерти Беовульфа и о его похоронах.
Существует множество пересказов и переложений Беовульфа. Например, у меня есть билингвический текст «Беовульфа, победителя драконов» Розмари Сатклифф. Существует как минимум два фильма о Беовульфе. Его образ, как образ наших богатырей, сильно волнует меня. И наверное, он сильно волнует молодых англичан. Конечно, рыцарство у нас часто ассоциируется с королём Артуром или с Ричардом Львиное Сердце. Но прообразом всех настоящих сказочных (нет, не сказочных – фэнтезийных!) героев был и есть Беовульф, сын Эггтеова. Кстати, в тексте «Беовульфа» я узнал многие сцены из «Хоббита» Толкиена. Например, дракон, оберегающий сокровища, а потом сжигающий местную деревню за то, что некий воришка украл у него древнюю чашу. Или сцена, когда Беовульф со своими дружинниками входят в Хеорот к Хродгару. Она очень сильно напоминает соответствующую сцену из «Властелина колец».

Интересно, а если бы граф Монте-Кристо был женщиной? Насколько бы видоизменилась месть? Не была бы она похожа на месть Кримхильды - кровавая гекатомба после долгих лет затаённого ожидания?
А вообще - поэма превзошла все ожидания. Какой сюжет, какие характеры, какая верность и какая месть! И ведь не чёрно-белыми красками изображены герои! Даже коварный убийца и интриган Хаген - и тот вызывает искреннее уважение своей преданностью королям. А Кримхильда - сначала мы сочувствуем безутешной вдове, а потом она делается настолько непривлекательной в своей мести, что наши симпатии уже чуть ли не на стороне королей бургундов.
...Только вот интриги не получается - рассказчик постоянно забегает вперёд, говоря, что случится потом. Но это уж стиль такой, ничего не поделаешь.