Перелетный кабак

Это мое первое знакомство с автором и до прочтения особых ожиданий не было, а автору удалось приятно удивить.

Главный герой - Сайм , агент тайной полиции на страже Порядка, в следствие цепочки обстоятельств становится членом не менее тайного общества динамитчиков. И не просто ее рядовым членом, а благодаря своему хорошо подвешенному языку проникает в самое сердце организации - Совет семи. Напрашивается классический сюжет - выдающийся сыщик раскроет ужасный план и спасет человечество. Но в этой книге все не то, чем кажется, и в этом вы убедитесь не один раз.

Читая роман, вы будто видите сон наяву, настолько сюрреалистичными и гротескными порой оказываются происходящие в нем события. История развивается очень динамично, калейдоскоп сменяющихся лиц и пейзажей не оставляет времени на скуку. К тому же, приключения героев сопровождаются знаменитым английским юмором, который не раз вызовет улыбку при прочтении.

Финал немного сбивает с толку - то, что началось как приключения сыщика перешло в аллюзии на сотворение мира - вызывает легкое чувство недосказанности и остается только строить догадки, как персонажам книги. Тем не менее, произведение стоит того, чтобы обратить на него внимание и провести пару вечеров, разгадывая замыслы тайной организации.

Замечательная книга! Афористичный язык автора и общая манера повествования делают ее легкой для чтения. Если не вдаваться в смысловую многослойность, то это практически игра или головоломка - занимательная и по-своему захватывающая. Очень яркие герои, но при этом остается ощущение их символичности и образности, это не только люди, но и символы и мне это нравится (может быть ступени развития личности и мира, грехи или добродетели, этапы творчества и т.д.).
Еще один из любимых приемов - превращение обычной реальности в символическую постепенно, поэтично. Начинается как детективная история с внедрением сыщика в клуб анархистов, затем через щепотку абсурда доходит до религиозной притчи. И еще куда-то дальше. Уверена, сколько бы раз я эту книгу ни читала, я бы находила в ней новые слои смыслов. Честертон, по-моему гений. Или гениальный обманщик. Потому что все это немного похоже на горячечный сон умирающего, на отчаяние или влюбленность. Очень яркое и многомерное противостояние хаоса и порядка, смысла и его отсутствия, добра и зла в каждом отдельном человеке, которое повторяется как фракталы на более высоких уровнях.
Смотришь завороженно, чувствуешь, что все это где-то глубоко внутри, но до конца не понимаешь. Может быть и хорошо.

На мой взгляд, этот роман не для слабых духом. Чтобы понять его необязательно быть умным, но нужно быть сильным. Сюжет, религиозный и философский подтекст, тайный смысл - всё это литературные приёмы, используемые замечательным писателем, чтобы не давать читателю покоя, чтобы читатель не забывал о тексте, а всё думал и думал, пока не осмелиться зайти на гору...
Если публике будет интересен этот простой социальный смысл, я напишу о нём в следующей рецензии, при условии, что эта рецензия наберёт не менее 21 лайка.

Когда двадцатый век был юным...
Когда воплощением опасного ниспровержения основ считался импрессионизм...
В сбрызнутом солнцем лесу Гэбриел Сайм нашел то, что нередко находили там нынешние художники. Он нашел импрессионизм – так называют теперь предельное сомнение, когда мир уже не стоит ни на чем.(с)
Когда из череды страшных событий, ставших вехами двадцатого, не случилось еще ничего, разве что русско-японская война и формирование Антанты...
...в воздухе уже ощущалось неладное. Устоявшееся бытие потрескивало, готовясь развалиться и взорваться. Надвигалось что-то неясное, но определенно недоброе.
Мир изменился. Я чувствую это в воде, чувствую это в земле, ощущаю в воздухе… (с)
Но откуда опасность? Не может быть, чтобы добропорядочные граждане поголовно утратили здравый смысл, спокойствие, добро и возжелали "рушить до основанья".
Если вы верите, что обычные люди в обычных домах могут стать анархистами, вы сами безумней анархиста. (c)
Это зараза разрушительных идей поразила некоторых, и они теперь взрывают, убивают, строят планы и вовлекают в свои сети других. Честертон всячески подчеркивает, что хорошего, здравомыслящего, добропорядочного человека никаким нигилизмом не пошатнешь. Добропорядочный человек по Честертону - это почти как хоббит по Толкину.
Когда человек, приручив стрелу, поражает далекую птицу, мы видим в этом величие. Почему же не увидеть его, когда, приручив поезд, он попадает на дальнюю станцию? Хаос уныл, ибо в хаосе можно попасть и на Бейкер-стрит, и в Багдад. Но человек – волшебник, и волшебство его в том, что он скажет «Виктория» и приедет туда. (с)
Добро обязано бороться с Хаосом, и вот тут, на описании полисменов-философов, меня передергивает. Да, это забавно, как и вся книга, фантасмагория нарастающего абсурда, расцвеченного парадоксальными афоризмами, но... Мистер Честертон, вы понимаете, что описываете политическую полицию, расследующую мыслепреступления, как средство спасения мира?
Не знаю. Кажется, не понимает. Двадцатый век только начинается, политическая полиция существует как понятие, но мир еще не вкусил, на что она способна в условиях государств с зашкаливающим градусом государственной идеологии.
Но минутное раздражение остается минутным, потому что написано ярко, ...
Когда Сайм вышел на улицу, слабо освещенную звездами, она показалась ему пустой. Затем он почему-то понял, что тишина скорей живая, чем мертвая. Прямо за воротами стоял фонарь, золотивший листву дерева, склонившегося над оградой. Примерно на шаг дальше стоял человек, темный и недвижный, как фонарь. Цилиндр его и сюртук были черны, черным казалось лицо, скрытое тенью, лишь огненный клок волос на свету ...
остроумно, ...
Пессимисты, кишевшие вокруг, пытливо глядели то на меня, то на него, пытаясь определить, кто дряхлее. Выиграл, конечно, я. Больной старик не может быть такой развалиной, как молодой актер в расцвете сил. Что поделаешь, он и на самом деле еле двигался, куда уж тут играть калеку! (с)
хлестко, ...
Как вам известно, он сделал немало. Именно он организовал прославленный взрыв в Брайтоне, который, повези нам больше, убил бы всех на пристани. Известно вам и то, что смерть его была такой же героической, как жизнь, ибо он пал жертвой веры в гигиеническую смесь мела с водой. Смесь эта заменяла молоко, которое он считал ужасным, поскольку доить корову жестоко, а покойный не выносил жестокости. (с)
c поворотами сюжета, поддерживающими интерес, несмотря на то, что их можно предсказать, потому что у фантасмагории о Совете Дней Недели есть логика, как есть она у честертоновских парадоксов.
Выпадаю я из происходящего в финальных сценах. Отхожу в сторонку и с недоумением пожимаю плечами. Не улавливаю намеков и отсылок, Не понимаю, зачем автор обрядил Воскресенье в белые одежды, к чему финальное явление Грегори...
Если так : автор махом смешал розданные было карты и сказал, что вообще-то всё едино, и предначертано, и не избегнем,
Тогда все, какие ни есть, претензии к "Человеку, который был Четвергом" безосновательны. Это всего лишь горячечный сон, вызванный бессильным желанием предотвратить.
Но не избегнем. Предрешено. Всё, что можем - выдержать.
1908 год.
Всё впереди, всё пока, всё пока накануне...(с)

PS Цитаты: "Человек, который был Четвергом", "Властелин колец", песня "Довоенный вальс".

Только не смейтесь, но эту книгу в библиотеке я взяла потому лишь, что увидела ее название в одной рецензии на подростковый роман Гарта Никса "Мистер Понедельник". Аллюзии всегда были моим слабым местом, так как багаж знаний у меня маловат, а какие-либо отсылки к другим произведениям я обычно получаю из сносок :( Так что я решила начать исправлять существующее положение вещей. И не разочаровалась. Эта абсурдная, показавшаяся мне грохочущей, словно несущийся по лондонским улицам кэб с анархистами-полицейскими, история захватила меня на целое воскресенье. Она вызывала во мне какой-то болезненный, неосознаваемый мною интерес: все эти анархисты, полицейские, бесконечные гротескные погони и переодевания, переходы от отчаяния к надежде и вновь к отчаянию... Я видела конец в начале, но не увидела начала в конце - предсказуемый финал сумел вывернуться в моих руках и, сбросив кожу, превратился в нечто противоположное. Я обязательно еще вернусь к этому "страшному сну" и, может быть, тогда лучше пойму его.

Собственно, как и всегда, — я не читала отзывов, не смотрела рейтинг и даже не пробежалась глазами по аннотации. Исключительно название, обложки и кое-какие мысли относительно автора и заглавия.

Поначалу история, согласно написанному времени (начало 20го века, 1908) движется довольно прямолинейно и даже пафосно. Поэты, анархисты, полицейские, предместья Лондона и сам Лондон. Всё чинно и благородно. Заговоры, тайные общества, борьба, джентльмены и иже с ними. Есть и некая социальная повесточка, и даже некий политический уклон в рамках опять же, времени. То ли детектив, то ли что-то очень похожее.
И вроде бы даже интересно, любопытно, динамично. Герой, Сайм, вполне себе загадочный и крайне занятный в плане рассуждений персонаж.

А дальше начинается такой неведомый сюр, что приходиться себя переспрашивать — что я читаю-то вообще. Странные намёки, отсылки... Вылезает философия, религиозный и исторический контекст. И вот ты, ни в чем не повинный читатель, сидишь и радуешься очевидному, тогда как оно являлось гримом, ширмой, за которой — такой масштаб, что в пору удивиться своей непроницательности и даже глупости.

Как герои снимают маски, так и с читателя эта маска слетает, правда, уже вынужденно. Иначе читать станет невозможно из-за отказа понимать и принимать.
Для меня эта вещь совершенно модернистская, причем прямолинейно модернистская. Как я вообще могла пройти мимо — не понимаю.

чУдные аллегории и повороты, заигрывания с читателем и такие параллели, разгадывание которых ведёт к детскому восторгу. А в финале — единство противоположностей и никакого конкретного ответа, ибо ответ только в голове у читающего. Ну и у автора, наверное.

А вот кто он, человек, который был Четвергом, можно понять, только если познакомиться со всеми остальными днями и с настоящим рыжим поэтом-анархистом. Но прежде надо вместе с героями проехаться от Дувра до Франции, спастись от восстания, потерять страх и обезуметь от него, вернуться в Лондон, ловить неуловимого, скачущего на слоне, попасть в дивный сад, поприсутствовать на маскараде, взглянуть на волшебные одеяния, и вернуться туда, откуда всё и началось.

Такая вот штука.
Рекомендовать не могу, ибо вещица любопытная, но может показаться слишком мудрёной. Хотя удовольствие от чтения — есть)

Я бы продолжила, конечно, что Честертон настолько хорош, что начинаешь сомневаться в реальности прочитанных дурных книг других авторов))
А вся книга - сон, действительно сон с яркими эмоциями, впечатлениями и красками, с одуряющей красотой, абсурдными происшествиями и кошмарами такими, что пережить возможно только во сне.

Я не большой поклонник отца Брауна, свою любовь к Честертону я черпаю из других его произведений, поскольку они, на мой взгляд, интересней, шире, в них автор раскрывается более полно и откровенно. И при этом не теряет обаяния, юмора, образности, филигранного умения выстроить не только сюжет в целом, но и каждую мизансцену, не нагромождая лишних деталей и проходных сцен.

Книга на вечную тему борьбы добра со злом превращается в кошмарный сон о том, как добро пытается побороть несуществующее зло, являющееся собственно обратной стороной добра, а между тем, зло реальное где-то присутствует и конечно же строит планы, как победить добро, оборотной стороной которого оно является. Что особенно для меня ценно - Честертон не упрощает, не даёт читателю надежду на то, что добро обязательно победит, а зло будет наказано. Однако его уверенность в том, что хаосу необходимо противостоять, что именно это противостояние "мир спасёт" привлекает и будоражит, поскольку это не слезливый идеализм, а твёрдая убеждённость. И кстати, это всего только одна из тем, раскрытых в этой небольшой книжке. Вот где возможность рыться, копаться и погружаться в глубины для всех родов и видов исследователей и читателей, предпочитающих "задумываться"))
И ещё хочу сказать, пьесу с одноимённым названием "по схеме Честертона" написал Сигизмунд Кржижановский, один из прекраснейших русских писателей начала двадцатого века, незаслуженно задвинутый "ценителями" на какой-то там "второй план".
Последнее. Для меня лично любого рода ассоциации, возникающие в процессе чтения книг, являются совершенным наслаждением. Я не о примитивных отсылках к другим авторам или сюжетам, скорее о картинах, запахах, цветах, своего рода синестезии, возникающей крайне редко. Весь "Человек, который был Четвергом" читался под звуки "Волшебной флейты", конкретно увертюра и Марш жрецов звучали в каком-то углу мозга, ответственном за "связи с текстом". Это было незабываемо))