Перелетный кабак

Честно признаюсь, с этой книгой я сильно ошиблась в ожиданиях. Зная до этого Честертона как автора прелестных детективных историй, я и "Человека, который был Четвергом" открывала, рассчитывая на эдакий классический детектив. По тегам книги видно, что не одна я так посчитала.
Между тем, назвать «Человека» детективом не поворачивается язык. Правда, есть здесь и расследование, и загадка, и погони, и разоблачения. Главный герой, молодой и чистый душой Гэбриел Сайм вступает в неравный бой с анархистами, олицетворяющими мировое зло. В процессе этой борьбы Сайм не раз попадет в затруднительные, зачастую комические положения, и раскроет не одну тайну. Но постепенно повествование выходит из плоскости развлекательного чтения, превращаясь в философский роман, под завязку наполненный аллегориями, в первую очередь на тему христианского вероучения.
«Человек, который был Четвергом» - стройное, гармоничное, но отнюдь не легкое для понимания произведение, с немалой дозой абсурда и глубоких размышлений о сути страдания, добра и зла, поиска и борьбы. Его можно читать и не вдумываясь в аллегории, можно пытаться постичь суть и искать глубинные смыслы метафор и аллюзий. Для меня книга оказалась непростой и настоятельно требующей повторного прочтения. Спустя некоторое время я обязательно к ней вернусь.

Это самая известная книга Честертона. И это тот случай когда обыкновенный читатель лучше критика понимает (просто подсознательно) суть произведения.
Критик же лишь замечает парадоксальность и гротеск стиля и вспоминает время написания отмеченное появлением анархизма и терроризма. Скучно.
Когда критик встречается с вопросом кто же такой "Воскресение" - он также пытается, вооружившись своим опытом, анализировать, находя в нем черты и Бога, и и Природы, и всемогущего Случая. И вот интеллектуальные читатели вслед за критиками ломают голову: какое же название придумать, какой ярлык приклеить этому персонажу. Но в данном случае (также как например в рассказе "Учёный и природа" ) этот анализ выглядит смешно. Да и сами герои произведения, как и простые читатели, не "заморачиваются" этим вопросом. Как, я думаю, не задавался им и сам Честертон.
Потому что Воскресенье - это никто, это просто образ из сна, точнее - это финальный образ кошмара, как это обычно бывает - настолько непобедимый и неразрешимый внутри этого сна что от этого просыпаешься.
И жанр самой книги можно определить именно как сон. Именно для сновидения характерно что последний элемент в ряду чего-то оказывается или страшным или роковым а чаще даже каким-то апокалипсическим - сон понимает понятие "последний" в самом прямом смысле.
Само описание Воскресенья отсылает к подсознательным детским и мифологическим образам - всё у него огромное, и лицо похоже на маску Агамемнона.
Типичным сюжетом сна является также и то что на тайном собрании сначала один, потом другой, а потом и всё сборище (кроме председателя и секретаря) оказываются сыщиками. Ведь если в кошмаре оказывается что твой сосед слева - не тот что кажется, то жди что также преобразуется и сосед справа, и спереди, и сзади, и весь окажешься среди каких-нибудь жутких перерожденцев. Кошмар никогда не останавливается пока не выработает всю накопленную за день нервную энергию - для этого собственно он организму и нужен.
Ну вот, собственно и всё.
"Человек, который был Четвергом" - лучшая из известных мне литературных стилизаций под сон. И даже исчезает Воскресенье, как и весь связанный с ним сюжет, совершенно также как растворяется кошмар -в следующем сне или в пробуждении. Неверите - перечитайте. Лучше всего на ночь:)

Отличная книга из разряда: "в самом начале много смейся, в середине напряженно следи за стремительно разворачивающимся действием, а в финале собирай челюсть с пола".

И еще из соседнего же разряда: "похихикай над тем, что разгадал тайну героев ещё в первых двух абзацах, а также выявил главного злодея, а потом упади со стула от того, чем всё это обернётся".

И нет, даже не надейтесь, что кому-нибудь из вас удастся догадаться, что же всё-таки произойдет в финале (если, конечно, вы, хитрюга, не подсмотрите концовку (а даже, если и подсмотрите, не надейтесь, что хоть что-нибудь в ней поймете)).

Ах да, и одним почесыванием затылка, после прочтения книги, вам не обойтись. Боюсь, придется немного и поразмышлять, хотя бы просто в духе: "ШТО ЭТО БЫЛО?" (этим вопросом я задаюсь до сих пор).

Кто понял хоть что-нибудь - черкните мне письмо, я вышлю вам кило пряников.
На сим спешу откланяться, мне еще первый стих Библии необходимо перечитать (если вы, конечно, понимаете о чем я). :D

«Октябрь знал, что, разумеется, переворачивание страницы, окончание главы или закрытие книги не означает конец истории. Заметив это, он также признал, что счастливые концовки всегда легко найти: «Это очень просто», объяснил он Апрелю, «найди солнечное место в саду, где свет золотистый, а трава мягкая, место, где можно остановиться, перестать читать и быть довольным».» — из книги «Человек, который был Октябрем» Г. К. Честертона\ Библиотека грез. (Н. Гейман, «The Sandman»)
«Человек, который был Четвергом» – необычное произведение, содержащее в себе философские, юмористические, детективные и даже сюрреалистические элементы. Перед нами роман, который может похвастаться неплохой интригой, забавный анекдот, вызывающий улыбку, фантасмагорический сон, подталкивающий к размышлениям о сущности и внешности добра и зла, стойкости убеждений, управлении своей жизнью и много еще о чем.
А начинается все довольно скромно: два поэта спорят о сути анархии. Спор этот приводит их в убежище подпольной анархической организации, которой заправляют семеро человек, каждый из которых носит имя одного из дней недели. Самый главный и пугающий тут – Воскресенье. Внезапно выясняется, что один из поэтов – истинный анархист (только не сообщайте об этом в Скотланд-Ярд), желающий занять место недавно умершего Четверга, второй – сыщик (только не говорите об этом другим анархистам). По прихоти судьбы, а также благодаря пламенным речам сыщика, именно он становится Четвергом и именно ему суждено разгадать тайны анархистской верхушки.
Роман напоминает мне коробку подарка, завернутую в оберточную бумагу и перевязанную ленточкой. Вы видите коробку сверху и составляете первоначальное мнение, но как только возьмете ее в руки – угол зрения изменится, а значит и впечатления тоже. По весу и звукам изнутри вы начнете догадываться, что ждет вас там, но не узнаете этого точно, пока не откроете. И среди всех сюрпризов и мелочей, на самом дне, не пропустите главный подарок, который называется смыслом. При беглом просмотре содержимого его легко не заметить.

Есть достаточное количество книг, наполненных абсурдом, гротеском и фарсом, но «Человек, который был Четвергом» – единственная из известных мне, которая не то чтобы парадоксальна, а сама по себе парадокс. Наверное, только Честертон мог написать такой легковесный, но многослойный перевертыш, в котором викторианский шпионский роман про британскую охранку и призрак коммунизма трансмутирует в модернистскую христианскую притчу в дурашливом кэрролловском духе.

Алхимический брак цайтгайста с найтмэром отдает замысловатой гностической космогонией и чуть ли не манихейством (что очень странно для правоверного католика, каким был автор), но, с другой стороны, разве не отдыхал Господь в Воскресение после того, как шесть предыдущих дней упорядочивал хаос, порожденный дьявольской мамой-анархией, имя которой – легион?

"Вот это шпионские страсти!" - думала я, читая эту книгу. И в самом деле было интересно, а местами даже весело, комических ситуаций хватало. Если честно даже не знаю, что написать о книге, чтобы не раскрыть сюжета, так как мне кажется, что каждая мелочь здесь важна и может навести на определенные мысли, а это самое интересное, когда в голове из таких вот мелочей складывается мозайка. И просыпается то самое любопытство: а что же дальше? а правильно ли я все сопоставила? а будет ли так, как я думаю? или же автор автор удивит каким-то неожиданным поворотом? Все эти эмоции присутствовали у меня в процессе чтения.
А началось все с того, что один поэт усомнился в идейности другого, а тот в свою очередь решил вдруг привести своего оппонента на тайное собрание анархистов. Дальше же одно событие цепляется за другое, и заплетается такой клубок, что распутать его одно удовольствие.

Сначала про акварель. Некоторое время, пока я читала, было ощущение, что читаю "Короли и капуста" О. Генри. Такая яркая картинка почтиреального, чуть сдвинутого, мира, хотя вместо пальм - буки и вереск, а начинается в точности так же - с прогулки по берегу моря.
Только у О. Генри по берегу идут Морж и Плотник, а у Честертона: "Море было таинственного бледно-зеленого цвета и день уже клонился к вечеру, когда молодая черноволосая женщина в мягко ниспадающем платье густого, медного оттенка рассеянно проходила по бульвару Пэбблсвика, влача за собой зонтик и глядя в морскую даль"( акварель, воистину!)
И талант мимоходом, в нескольких словах, рассказать целую историю у авторов схож. (" А мистера Чарлза услали в Австралию за то, что он напился и упал на похоронах. Ничего не скажешь, крепко; но у покойницы был ужасный характер.")
Принципиальное различие, однако, выскакивает с самого начала. Вот так: "Пески были почти пусты; атеист исчез, как его бог, ...". ("The sands were almost emptied by now: the atheist was as non-existent as his God...") Упоминание бога атеиста - издевка виртуозная в своей мимолетной краткости.
Краски, хоть и схожи, а мысли по поводу у авторов разные. О. Генри рисует как люди смешны, все, от президентов до продавцов музыки, как они сталкиваются и разбегаются, и из суеты складывается забавная история с неожиданными поворотами. Честертон показывает , что люди смешны по-разному, некоторые страшно смешны, а некоторые - до смешного страшны. Но это я подумала потом, большую часть чтения такими вещами не заморачивалась, была занята - получала удовольствие. Профессиональные умения мистера Гиббса, самые ( что ни на есть, не подкопаться) вегетарианские продукты - виски и ром, псевдологичные и псевдоисторические построения Мисисры, творчество Уимпола, рассуждения о запретах, о поведении толпы ...да много еще, от чего, улыбаешься, усмехаешься, отрываешься от текста и смотришь в утреннюю темень за окном, чтобы оно без спешки осело в памяти.
По большей части я пребывала в согласии с автором: хорошие были хорошими и здравомыслящими людьми, плохие были плохи и криводушны, реформы были вредны до идиотизма, а сухой закон - глуп до вредительства (нельзя не отметить, автор мудро выбрал глупый закон). Мы разошлись на лорде Айвивуде.
Мне показалось, что автор слишком однозначно записывает его в плохие; что странным образом вменяет ему в вину качество, составляющее достоинство других персонажей - честность. ("...лорд Айвивуд искренен, а это очень страшно").
Еще потом про Айвивуда было сказано и хорошее, и я смотрела на него глазами леди Джоан, и мы вместе вздрогнули от вспышки симпатии, когда он "попытался рассеянно погладить павлина, как собаку".
"Самым большим его недостатком было то, что он гордился безупречностью ума и духа; и не знал, что особенно нравится этой женщине, когда немного смешон". Вот, в чем дело. Вот порок, оправданий не имеющий, с добропорядочностью и здравомыслием не соприкасающийся. Гордость и чувство превосходства без каких-либо сдерживающих и компенсирующих механизмов. Такой человек, неудачно подобрав себе цель ( не нашлось в относительно благополучной Англии чего-то другого под его амбиции), будет идти к ней без колебаний и до конца.
И всё же мне его очень и очень жаль. Хотя бы из желания возразить, из неприятия того, как покарал его автор. Право слово, лучше бы убил. Но добропорядочные здравомыслящие люди знают, ч т о хуже смерти, и карают сурово.
Остается вознести кратенькую молитву богу агностиков ( которому, разумеется, дела нет, но вдруг да случайно услышит), что-нибудь об умягчении сердец как грешников, так и безгрешных.

Несмотря на внешне поверхностное повествование и детективную окраску, роман "Человек, который был четвергом", с моей точки зрения, - очень глубоко философский роман.

Кем я бы смог быть, попав в такое общество? Четвергом, Вторником, а, может, все же, и Воскресеньем???

Этот роман был для меня открытием, это - какой-то неожиданный жанр. С одной стороны, это - типичный роман с триллерной составляющей, с другой стороны, аллюзорные философские рассуждения о христианизме, читаемые, в основном, между строк.

В принципе, к середине романа начинаешь угадывать концовку триллерного действа. Но самое-самое окончание повествования меня очень удивило.

Читатели увидят по протеканию романа и элементы мистики (что меня немного коробило поначалу, но окончание повестования все мне объяснило). И, конечно, не обошлось здесь и без тонкого английского юмора, присущего большинству писателей конца девятнадцатого века начала двадцатого века.

К концу чтения мы становимся свидетелями поразительных гротескных сравнений и мнений. Мы можем соглашаться с этими мнениями или нет. Смешное и забавное находится совсем рядом со страшным и зловещим. Интересно, не правда ли?

Короче, со всех сторон достаточно занимательный роман, заставляющий немного подумать о том, бывают ли сказки для взрослых. И ты понимаешь, что наряду с утопическими и антиутопическими повествованиями встречаются и вот такие, эксцентричные, как здесь.

Приятного чтения!

А кто уже читал или только что прочитал роман, пожалуйста, напишите мне, а кем бы Вы себя видели в этом романе?

Очень, очень, очень многослойная книга.
Притча.
Безумная книга абсурда.
Когда-то Наталья Трауберг писала относительно книг Честертона про "Цвет, который получается, если свернуть радугу в трубку". Цвет между красным и фиолетовым, принципиально в спектре несуществующий. Наверное, такой цвет - и есть цвет чуда, цвет Творения (поскольку Творение - это чудо, "Adventure of Freedom", как сказал когда-то Папа Иоанн Павел II), цвет Бога.
Подобно этому цвету и совмещение идей правильности, порядка, с идеями крайней анархии. Борьба с анархией посредством анархии, борьбюа с порядком посредством порядка. Наверное, именно в такой борьбе и заключена та абсурдная работа Бога, благодаря которой наш мир каждый миг продолжает существовать, вечно погибая и вечно же воскресая.
Читать, читать непременно - это всё, что я могу сказать.

Мама анархия, папа стакан молока.

А почему собственно нет? Может же слон ехать верхом на слоне. Впрочем, возможно один из слонов и не слон вовсе, а Воскресение например. Может же француз четырежды быть убит шпагой, при этом выйти абсолютно сухим из воды да еще и оказаться англичанином. А что вы можете сказать например о Гоголе, ну, о том который поляк или о молодом старике, галопом скачущему по городу? Правильно, они дни недели. А еще анархисты. Впрочем...

PS
А еще эта книга необъяснимо сильно ассоциируется у меня с картиной "Голконда", гениального сюрреалиста Рене Магритта.