Лавр

Книга скорее разочаровала, потому начну с недостатков.
Средневековая Русь со всеми ее прелестями прописана весьма подробно и правдоподобно. Превознося веру, душу и дух человека, рассказывая о борьбе с искушением и отречении от всего физиологического, Евгений Германович, тем не менее, огромное внимание уделяет человеческому телу. Влечение к женщинам, которое испытывает герой, описание ран и хворей - значительная часть сюжета. Грубый натурализм, увы, не мое.
Арсений, против ожиданий (по крайней мере, моих), оказывается мужчиной крайне впечатлительным. То и дело он плачет, предвидя трагедии и скорби людские. При этом он ни разу не плачет, когда прячет Устинью или отказывает ей в помощи повивальной бабки в родах. Вот тут герой меня разочаровал окончательно. И уже никакие чудесные исцеления и волшебное воздействие его рук на страждущих ничего не изменило. А его 14-летнее бомжевание (или житие святого человека, если угодно) и вовсе никак не вяжется с посвящением своей жизни спасению души другого.
Книгу читать крайне непросто из-за стилистической и лексической близости к древнерусскому языку. И только матерные выражения (к слову, откровенно портящие текст) стремительно приближают диалоги героев к современному русскому языку.
Несмотря на христианскую идею книги, которую, в целом, я не отвергаю, обыгрывание сюжета показалось слабоватым.
К плюсам, мне кажется, стоит отнести как раз исторический колорит (в "неисторическом"-то романе) и мысль о том, что все мы прочно связаны с предками.

Редко пишу рецензии. Только когда очень плохо или очень хорошо зашла книга.
На этот раз, к сожалению, всё плохо.
Может потому что это "житие" в корне противоречит моим жизненным убеждениям.
Главного героя все время хотелось упаковать в смирительную рубашку и сдать врачам. Чтоб отмыли, накормили и выдали антидепрессанты. А так же беседы с психотерапевтом.
Меня совсем не смущали смешения старославянского и пластиковых бутылок, люблю сюр. Но как же тоскливо всё. Может я не доросла ещё до таких книг, с премиями.  Раздражают такие "приемы" авторов - слезы ребенка, убийство животного, обсмакованная со всех сторон смерть роженицы и ребенка. Бессмысленный путь главного героя. Столько бы хорошего он достиг для себя и людей, если б остался в Белозерске, например. Спасал бы жизни и души. Но нет, ему надо страдать.
Устина могла так же помереть и в наши дни, у лучших врачей. Нет тут его вины. И в конце могло быть так же случится, роды - процесс непредсказуемый.
Ничему хорошему книга не учит. Главный герой как был раздолбаем, так и умер.
Не советую читать её если у вас невроз, тревога, вы беременна/недавно родившая или просто на дворе осень - уйдете в депресняк ещё глубже.

Не мой писатель. Не понравилась мне история. Не зацепила, а разозлила.
В первую очередь меня долго раздражал быстрый переход от речи старой к современной. Например, "Что ты хочешь прочесть в моих глазах, спросил старец.
То ты и сам, отче, ведаеши.
Скажу тебе лишь, что счет идет не на годы. И даже не на месяцы. Прими эту информацию спокойно, без соплей, как то и подобает истинному христианину."
Для меня этот диссонанс от "ведаеши" до " информации" слишком резок. И потом, не странно ли, что один старец говорит другому старцу: "Прими эту информацию спокойно, без соплей, как то и подобает истинному христианину." "Без соплей"? "Как истинный христианин"? Точно?
Вот эта манера меня сбивала с толку постоянно и я не верила в историю. Не приняла близко к сердцу.

То пластиковые бутылки, то лапти. Первые 100 страниц я разбиралась, в какое же время происходят события. Закралась мысль, что "вне времени" и вроде как игра с винегретом из архаизмов и современных слов, понятий должна это подчеркнуть. Но меня это как раз выбивало из текста и не давало поверить тому, что читаю. Главы же о родах и смерти- это вообще за гранью моего понимания. Зачем? Зачем именно так? Чтобы позже на контрасте показать изменения в герое? А контраста и не было. В таком ключе вся книга. Вся жизнь- страдание. И возникло чувство, что намеренное. Автор и главный герой упиваются страданиями. Беспросветно. У меня этот текст вызвал стойкое отторжение. Такое видение мира, правды жизни- пусть останется у автора. Это его. И что он там хотел этим сказать- не для меня. Роман ничего не даёт ни моему уму, ни моему сердцу. Он пропитан страданием и безысходностью. Я заставляю себя это читать. Мне жаль времени. Читаю, потому что это знаменитый современный автор и вроде как положено знать, читать, быть в курсе. А мне прям нехорошо от романа. Не хочу больше ничего читать у Водолазкина, как бы его ни хвалили. Не моё.

Зная, насколько титулован роман и какой вес имеет в мире современной отечественной прозы, с первых строк хочется предупредить, что мнение моё очень субъективно. Я не имею ни филологического, ни исторического образования и не собираюсь критиковать доктора филологических наук, да ещё и специалиста по древнерусской литературе. Я понимаю, что это очень достойная современная проза, но я простой рядовой читатель и воспринимаю тексты на уровне эмоций.
Выглядит так, как будто я оправдываюсь перед самим Водолазкиным. Но так получается, что уже второй роман автора вызывает у меня очень двоякие ощущения.

Структурно роман представляет жизнеописание святого — читатель наблюдает, как простой мирской обыватель превращается в некий духовно-нравственный идеал. Не смотря на то, что жизнеописания святых до селе мне читать не приходилось, роман воспринимается относительно легко. И меня не смущало, как смешение языков от древнерусского до сленгового современного, так и полное отсутствие диалогов.

Все жизнеописание поделено на четыре части (книги).
Погружение очень приятное. С первых строк казалось, что это будет очень интересно. И действительно, максимальный интерес вызвала именно первая часть.
Лавр, в юности Арсений, воспитывался приемным дедом — знахарем и травником, который передавал все свои знания юному отроку. После смерти Христофора, Арсений продолжил дело своего наставника и учителя.
Однажды на пороге его дома появилась девушка Устинья — нареченная жена. Она стала для него эпицентром существования, потому смерть её в родах была невосполнимой утратой для Арсения.
Собственно, с этого момента Арсений становится Устином и его цель прожить жизнь за любимую, чтобы искупить свою вину…

Большая часть повествования посвящена бытности его юродивым, паломником, монахом. И если период его самобичевания и смирения во имя спасения человеческих жизней вызывал ещё какой-то интерес. То его паломничество через Европу и Средиземное море в Иерусалим — читать было откровенно скучно.

Финал, не смотря на то, что страшен и трагичен — красив!

Так и не смогла определить своего отношения к роману. Сказать, что не интересен — не могу, скорее не до конца понят.
Возможно, его стоит прочитать ещё раз, чуть позже — не исключаю.

Интересно, что когда я выражала свои такие же неоднозначные впечатления в отношении «Авиатора», многие меня поддерживали и говорили, что «Лавр» во много раз лучше. Но я на тот период не была с ним знакома. А вот сейчас, если выбирать между этими двумя романами, я могу сказать, что «Авиатор» понравился мне больше.

Как только я начал читать эту книгу, то тут же ощутил как меня накрыло жгучим интересом. Просто, у меня есть своеобразная слабость к стилизациям. Люблю книги, которые выделяют из старых произведений основные детали, а потом используют их для того чтобы рассказать новую историю. В этой книге очень здорово начали рассказывать историю лекаря-травника Христофора в стиле жития святых. Как он поселился возле кладбища, как он ходил на поиски трав. Какие травы для чего использовал. И все такое прочее.

Читая эти строки, я прямо предвкушал, что меня будет ждать дальше. Ведь книга не была историей Христофора. Это история его внука, которого он воспитал и обучил всем своим знаниям. И именно этот внук должен был стать тем самым святым. Но вот как только сюжет переключился на главного героя, все покатилось.

После прочтения книги, могу точно заявить, что эта книга – практически целиком утилитарная. То есть у нее есть четкая цель, ради которой она написана. И эта цель совсем не сочетается с целью читателя. В данном случае автор просто решил для себя: а слабо мне написать книгу о житии святого, но так, чтобы там ещё и современные мотивы встречались. А ещё лучше – чтобы мысль на тему, что время роли не играет, шла через всю книгу, сочетаясь со стилистикой. И автор не нашел ничего лучше, как начать пихать подтверждение этим словам во все возможные места.

Ладно, я проглотил кучу неологизмов в языке героев. Вроде слова «экзотических» от святого отца. Но на моменте с пластиковыми бутылками немного офигел и даже полез в интернет. И что же? Оказалось, что это такой писательский ход. Он должен был показать, что эта история вне времени. Но если она вне времени, зачем указывать время действия, да ещё с точностью до года. Зачем к нему привязываться? У меня даже мелькнула мысль, что мол автор случайно пропустил эти бутылки, а потом вдруг решил как-то их оправдать и придумал всю эту концепцию.

Но сильнее всего при прочтении раздражало смешивание нескольких языков. Старославянский, современный, арго и куча всего еще. Героям то хорошо - они с лёгкостью переключаются между ними. А вот мне как читателю это сделать сложнее. Чего это герой вдруг сначала матерился, а потом вдруг резко перешел на церковнославянский. Хитрый план?

Да и если честно, книга понравилась мне только с очень и очень большой натяжкой. Чем дальше я читал, тем меньше я от нее получал удовольствия. Как я уже сказал: первые главы с Христофором вызвали у меня колоссальный восторг и предвкушение. Но чем дальше, тем грустнее становилось. Сюжет сосредоточился на одном персонаже, который вроде бы и должен стать «избранным». Тем самым святым чье житие мы читаем. Да, у него была насыщенная жизнь: он спасал людей, лечил от чумы деревни, входил к сильных мира сего и совершал паломничество в Иерусалим. Но все это на удивление скучно читать. Я конечно предположу, что дел тут опять же в достаточно скудном языке. Но, например, путешествие на корабле через большое количество неизвестных и разнообразных стран со своими особенностями, оно вообще не запоминается. Просто потому, что эти страны никак не обозначаются кроме как: прибыли на корабле в город такой-то, купили там верблюда. А в городе таком-то капитан сказал то-то. И так далее.

Ну и чем дальше к концу, тем более заумные события происходят. Складывается ощущение, что здесь работает правило: «смысл ради смысла». Просто чтобы была метафора чего-то. Или медведь, который пришел спать в берлогу к отшельнику просто затем, что без него сюжет перестает быть сюжетом. Это никак не нужно для развития событий или раскрытия героя. Медведь просто приходит потому что у всех отшельников должны быть медведи.

Словом, я не назвал бы эту книгу ужасной - в ней есть много интересных деталей и событий. Но и гениальной я бы тоже её не назвал - мне было довольно скучно и тяжело её читать. Да и после прочтения у меня ничего не осталось. На мой взгляд у автора получилось написать свое житие святого. Но нужно ли это было мне как читателю - вот в чем вопрос.

Книга, которую я запомню, как самое унылое чтиво года.

Я уже давно отошла от практики написания книжных отзывов сразу после прочтения. Хороший отзыв, как хорошее вино, должен иметь выдержку. Мнение о книге по закрытии последней страницы и спустя промежуток времени – две разные вещи.
Но сегодня не тот случай.
Взялась за Лавра, оставшись под сильным впечатлением после прочтения Авиатора. Считаю, что в некоторых базовых моментах книги схожи, но ощущения от Лавра отличаются кардинально.

Прежде всего о плюсах, конечно же, они есть:
атмосферность древнерусской эпохи передана настолько чутко и тонко, что остается на кончиках пальцев, переворачивающих страницы;
стиль изложения – изящный, интеллигентный, легкий для восприятия;
интересная, увлекающая с первых страниц история жизни, раскрывающая динамику становления персонажа.
В принципе, уже вышло немало. Но для меня минусы оказались значимее плюсов.

Главная доля критики приходится на ее тематику – жертвенность.
Весь роман – большая история о бесцельных и бессмысленных мытарствах главного героя. Да, возможно история в духе «житие святых» и должна подразумевать собой некие испытания, через которые персонаж проходит сквозь кровь, понос и слезы, но у меня сложилось впечатление, что автор преподносит «страдание во благо кого-то там» как смысл жизни. К чему такое позерство?

Да, Арсений вершит благие дела, помогает другим, живя в самоотречении. А что мешает совмещать счастливую полноценную жизнь с принесением пользы миру? Почему по книге выходит, что вершить добро можно только будучи волосатым вонючим отшельником? Зачем создавать искусственные барьеры и трудности?

Сначала наши умы напитывают идеями в духе «творить добро и благие дела – это для избранных фриков», а потом удивляются, почему рядовой обыватель не способен даже на помощь ближнему. А обыватель не хочет, не готов помогать, ведь в его голове уже сформирован образ этого самого «доброго самаритянина», который, мягко говоря, не имеет особой притягательности. «Ну что ж, раз из меня не вышел грязный и оборванный великомученик, значит, не буду делать добра никому, ведь это не моя роль, не мой «крест» по жизни. Я – простой грешник и ̶е̶б̶и̶с̶ь̶ ̶о̶н̶о̶ ̶в̶с̶е̶ ̶к̶о̶н̶е̶м̶ гори оно все огнем.

Не так давно ощутила инсайт, что жить – это искусство, это высший его вид в своей сложности, потому что каждый прожитый день пролетает, исчезает, застывая в бетоне отпечатками совершенных поступков и пережитых эмоций.

Все мы понимаем «искусство» как стезю для избранных, не считая себя таковыми. Ты, кто читает сейчас этот текст, спроси себя, сколько раз в день ты чувствуешь собственную уникальность и значимость? А сколько раз в день ты чувствуешь себя счастливым? Тебе нужен для этого какой-то повод или ты умеешь просто чувствовать себя счастливым?

Ты вообще осознаешь, что среди 7,5 МИЛЛИАРДОВ человек ТЫ единственен в своей неповторимости. Сочетание ДНК, внешности, характера, жизненного опыта и внутреннего мира, какое есть в тебе – оно же УНИКАЛЬНО! Почему нас не учат осознавать и ценить собственную значимость? Мы изобрели красную книгу для ̶и̶с̶т̶р̶е̶б̶л̶е̶н̶н̶ы̶х̶ вымирающих видов животных, потому что такого на планете больше нет. А о себе не думаем, не приучены думать, считая это постыдным. Прожигаем жизнь, скучаем, зависим от чужого мнения, не любим себя, подавляем желания и стремления, загоняем в рутину и бытовуху, подгоняем под чужие стандарты, осуждаем тех, кто способен осознавать и ценить себя и собственную уникальность, обзываем их эгоистами, а сами с головой уходим в трясину системы.

Как же так?...

Не осилила я "Лавра", на этот раз уже окончательно. Первый подход был полгода назад, оставила где-то на четверти, попробовала еще раз, дотянула почти до середины и поняла, что если не брошу немедленно, умру от безысходной тоски, которой пронизана вся книга. Возможно, это моё индивидуальное восприятие, у "Лавра" высокий рейтинг и много хороших рецензий, но до такой степени мы не совпали с господином Водолазкиным по настроению и мироощущению, что продолжать бессмысленно - это будет акт мазохизма. Не подхожу я к этой книге, она порождает во мне ощущение тоски, безысходности, и хочется завыть, но голоса нет. Как в страшном сне, когда кричишь без звука.

И дело даже не в том, что я такая нежная и не переношу боли и тяготы жизни, напротив, люблю почитать что-нибудь макабрическое, но весь строй произведения поперек души. Не люблю нудные перечисления, поэтому вся история с грамотой древнерусской не вызвала ничего кроме смутного раздражения, то же самое и описание знахарства. Все эти "иже" и "глаголиша" режут слух, хотя, казалось бы, люблю "Слово о полку Игореве" без перевода, красиво звучит. Видимо, дело не в самом языке, а в авторской интерпретации древнерусского духа. Уж как я зачитывалась романами Дмитрия Балашова из русского средневековья, не могла остановиться, пока все не прочитала, а тут вязнешь на каждой странице. Не сложилось с автором, бывает. Верю, что кому-то нравится, верю, но сама на этом останавливаюсь.

Узнав, что эта книга о средневековом враче я обрадовалась, так как в последнее время заинтересовалась книгами, где главный герой врач, но мои ожидания не оправдались, произведение получилась совсем об ином. Это книга для взрослых, слегка умудрённых людей, которые встали на этот путь мудрости и начинают познавать жизнь и мир вокруг себя, для тех, кто уже начал различать самого себя в пока ещё мутном озерце разума. Не думаю, что данное произведение подойдёт тем, кто моложе, оно будет навевать скуку и не вызовет интереса у читателя, некоторые же и вовсе будут говорить, что поняли и прониклись, но при этом забудут обо всём написанном уже на следующий день. Мне тоже была тяжела эта книга, и дело даже не в языке, меня он совершенно не тяготил, а вот тягучее, словно патока, повествование наоборот раздражало. К тому же порой проскальзывали неприятные моменты, не мерзкие, а именно житейски неприятные, по крайней мере, для меня, ведь в медицине иначе и нельзя, как говорится: что естественно, то не безобразно.

Я с большим уважением отношусь к Евгению Водолазкину. Меня в нем многое поражает – его глубина веры и ее познание, его знание в литературной области. Я с удовольствием слушаю его лекции и конспектирую их. В области литературы его мнение для меня является авторитетным. Ну и его мудрость по отношению к нашей жизни тоже обескураживает. Я с опаской подходила к чтению «Лавра», потому что как это ни странно, но «Авиатор» меня не впечатлил. Т.е., слушать Водолазкина как лектора – одно удовольствие, а вот «Авиатор» показался скучным и пресным. Но «Лавр» оказался совсем другим. Насколько же язык Водолазкина совершенен. Читаешь и получаешь эстетическое удовольствие от самого изложения, от стилистики. Сюжет книги достаточно необычен. Русское средневековье, старцы, юродивые, православные, травники. Вряд ли все это будет интересно обывателю, которому нравится только фэнтези, романы и нон-фикшн. Пожалуй, роман будет интересен узкому кругу людей – либо верующим, либо ищущим веры. Потому что сам роман насквозь пропитан верой. Остальные, столкнувшись с таким необычным образом жизни и веры людей средневековья, наверное, будут критиковать произведение и говорить о том, что все верующие идиоты.
Я же с упоением читала роман. Смаковала, не торопилась, хотя обычно читаю очень быстро. Здесь мне хотелось вчитываться в каждое слово и познавать глубину. Настолько прониклась произведением, что пару дней сюжет и герои приходили ко мне во снах и я, просыпаясь, быстрее хваталась за книгу, чтобы узнать – что же дальше.
Какое сложное время. Какие странные люди. Они жили до нас, у них были свои правила жизни, свое мировоззрение, отношение к врачам, юродивым, Богу. Все это описано Евгением Германовичем настолько красноречиво, что полностью погружаешься в атмосферу того времени.
Невероятно, непредсказуемо, захватывающе и неожиданно.
Арсений. Главный герой книги, который, после страшных событий, наверное, немножечко «тронется умом». Будет скитаться, лечить людей, видеть будущее, станет схимником. Но, прежде чем он дойдет до этой высокой точки монаха, ему придется пройти огромный путь боли, страха, потерь.
А «приключения» в жизни Арсения начались с того, что во время родов умерла его любимая и сын. Смалодушничал Арсений, суда людского побоялся, что живет в блуде, и не позвал повивальную бабку, чтобы та приняла роды у его любимой. Попытался сам, но страх и неопытность взяли верх над человеческой жизнью, вернее – двумя. Много придется пройти после такой трагедии Арсению. Но об этом лучше прочитать.
Так редко сейчас в современной литературе можно встретить прекрасный язык изложения и стилистку, интересный, динамичный и глубокий сюжет, и юмор. Кстати, да, о юморе. Юродивые были весьма необычные люди, на то они и юродивые. Но мне три раза пришлось перечитать предложение, в котором было написано «Хуй в пальто». Ого! И это написал Евгений Германович? Ничего себе! Глядя на Евгения Германовича, кажется, что он слово «хер» никогда не произносил, настолько он выглядит интеллигентно и речь у него безупречная. А тут раз и «Хуй в пальто», да и другая обсценная лексика тоже встречается в произведении. Но выглядит настолько гармонично и по делу, что мне даже критиковать не хочется. Я, конечно, не любитель мата в литературе, но если хочешь описать настоящую жизнь, а не «слащавость», то без мата порой не обойтись.
А подвести итоги мне хочется одним словом – великолепно!